Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Корни о сплетеньях жизни и семейных тайнах
.pdf
21
Наша семья меняла свой вид, мы находились на полпути кперестройке. Что есть горе, как неупорный акт
переделки себя? Вчем его трудность, как невнасильственной необходимости сформироваться заново?
*
В тезимние недели имесяцы, когда ястала каждый
понедельник ходить воранжерею, мне нужно было
что-нибудь укорененное, растущее, развивающееся. Холмики мха, листва сналетом тумана, влажная
лоза. Мне нужны были листья всех разновидностей:
тонкие вайи, пористые канаты, широкие полосы,
закрученные петлями шнуры, огромные лопасти,
серпантин разметавшегося, как моя душа, плюща.
Я скучала поотцовскому обаянию иироничным шуткам. Сколько себя помню, моим любимым занятием было сидеть рядом сним ивести долгие беседы
ожизни иполитике. Если бы меня спросили, зачем
япрячусь под стеклянным колпаком, ябы, наверное,
ответила, что жду.
начало
В последние месяцы отцу пришлось очень тяжко,
икогда закончилась медицинская суматоха завершающих недель, втечение которых его тело спешило умереть, ясоблегчением укрыла папу вмоем
сердце, где ему ничто негрозило, однако по-прежнему прикидывала, когда же мы снова сможем поболтать. Яне могла смириться снеобратимостью
событий, немогла поверить, что ничего нового
инепредвиденного уже неможет произойти. Мы
повидаемся на моем дне рождения, думала явожидании следующего раза. Для меня всё еще только
начиналось.
Корни

22
Как-то утром впавильоне кактусов яизучала отростки одного шипастого стебля иразмышляла оспособности кадаптации, воображая себя всамой засушливой пустыне мира, еще более сухой, чем Долина
Смерти сее опунциями ирыскающими койотами. Вся
жизнь кактусов— это оборона от насекомых, хищников, стихий; именно поэтому на них столько шрамов иморщин. Они многое повидали на своем веку.
Из помещения для пересадки растений вышел чело-
январь— март 2019
век всиней спецовке, сполным поддоном горшков,
изкоторых, словно свечки на именинном пироге,
торчали толстые прямые листья.
Крестовник ползучий,— сказал он.
Откуда ты родом, крестовник ползучий?— по-
думала я.
Из Южной Африки,— ответил работник, читая
мои мысли.
*
Какие невероятные путешествия поморям иокеанам, позаселенным землям, претерпев резкие перемены климата ирельефа, совершили эти оторванные от предков ипривычной среды растения, чтобы
попасть вживой музей, врастительный зоопарк,
изоби лующий ухоженными «экзотическими видами»? Чего они лишились?
Однажды вечером япринялась читать старые статьи Джамайки Кинкейд осадоводстве. Откровенно
восхищаясь богатой историей растений, Кинкейд
писала отом, как преобразились сады в1492 году,
когда Колумб пустился вплавание изИспании. Она
проследила захватывающие истории безжалостных
Кио Маклир

23
пересадок ирадикально измененных ландшафтов,
грандиозных мечтаний очарованных туземной
флорой землевладельцев, грабежа воимя порядка
иклассификации.
Но вместе стем, утверждала она, колониальный
процесс незакончен ине односторонен. Возможно,
поэтой причине явстречала воранжерее посетителей совсего мира, иу каждого была своя переселенческая история. Цветы, порой вочень странных
сочетаниях, распускались изакрывались нетогда,
когда положено; оранжевые кливии игибискус явно
выбивались изсезонного графика. Итем неменее
люди проводили время вэтом буйстве красок, чтобы
вдохнуть знакомые ароматы ихоть недолго побыть
рядом стеми, кто также очутился вдали от домашнего сада. Вглубине венчика цветка «с родины» таится
нетолько водоворот горьких потерь, ноибольшая,
вдохновляющая радость.
К своему удивлению, яполюбила оранжереи вообще иособенно эту. Полюбила растения илюдей, которые собирались вэтом волшебном, хрупком ине
слишком популярном уголке моего города.
начало
*
Бывали понедельники, когда ябуквально повсюду
вдруг ощущала присутствие отца— человека, которого мне больше всего хотелось бы видеть на земле.
Он являлся вмоей неистовой тоске понему, всильном аромате растений. Мне сразу становилось легко. Ячувствовала прилив сил.
Корни

24
*
После павильона кактусов моим любимым воранжерее стал павильон пальм ссоборным куполом.
Яходила туда подслушивать чужие разговоры— и,
как выяснилось, неяодна тайком, бесшумно тащу
засобой тени прошлого, привожу их туда, где их
легко опознать. По окнам, запотевшим от дыхания
призраков, стекали струйки. Мы находились вперевернутом стеклянном сосуде, который называ-
январь— март 2019
ется оранжереей, словно внежном пузыре росы.
Наверное, так чувствуют себя обитатели террариумов, думала я.
В один изпонедельников язаметила на скамейке одинокую даму сдлинными распущенными волосами;
рядом сней лежал футляр для гитары. Что-то вней
было от французских шансонье. Одетая впалеворозовую шубу, она смотрела вверх на стеклянный
свод итихо плакала. Возможно, она скем-то рассталась, ия предположила, что этот кто-то умер,
поскольку примерно тогда же, когда скончался мой
папа, случилось еще много смертей. Как выразился
мой дядя Р., распахнулись врата между мирами живых имертвых. Проход свободный.
В эти врата ушли Йонас Мекас, Диана Атилл, папин
друг Джо, Томи Унгерер, мама Энн, папа Кэти, Дебора
Бёрд Роуз, Джон Бернингем, папа Бренды, Андреа
Леви, Мэри Оливер. Япредставила себе некое торжественное собрание. Живые, они могли быть фигурами разного масштаба, номертвые члены этой
горестной когорты сравнялись потяжести потери
для своих близких.
Кио Маклир

25
В павильоне пальм ясмотрела на даму, которая уже
перестала плакать, прижалась щекой иносом кзапотевшему стеклу, оставив на нем мокрый след, иушла.
Сотрудница оранжереи, азиатка шестидесяти слишним лет, что-то напевая себе под нос, рассадила под
платаном свинтообразным стволом маленькие ростки иполила темные лунки изшланга. Вэту минуту
вмоей памяти всплыл один эпизод: мама, вскоре после того, как они сотцом разошлись, прячется всвоем последнем саду. Явижу ее, присевшую на колени,
вокружении небрежно раскинувшихся папоротников ибезупречно прямого хвоща, вижу ее руки, занятые делом. Красивые, ноогрубевшие от работы
ссовком играблями. Вижу, как она перетаскивает
навоз, закапывает, выкапывает, без устали что-то сажает. Грязные руки инеподдельное счастье.
По понедельникам часто шел снег. Вмаленьком
зеленом мирке освещение постоянно менялось.
Проникающие сквозь окна оранжереи солнечные
лучи тускло светились, будто неоновые вывески аптек. Но меня это тусклое солнце всё равно наполняло.
Иногда, когда ясидела воранжерее, мама слала мне
внушительного объема тексты на японском. «Почему
ты неговоришь на языке своей матери?»— писала
она вответ на мои вопросительные знаки.
*
Дома сыновья встречали меня словами «привет,
мам», обнимали ипереключались на еду, игры или
заваливались на диван. Время от времени яслышала их озабоченное перешептывание: нестоит ли
Корни
начало

26
подождать немножко, пока мама неперестанет ронять слезы всалат.
Старший сын свидом верховного жреца вручил мне
пачку жевательной резинки. Младший зажег лампаду перед нашим буддийским алтарем, трижды прикоснулся кпоющей чаше, издавшей торжественный
звон, ивознес долгую, сосредоточенную молитву.
Однажды впонедельник, уже уходя воранжерею,
япосмотрела на его спину (он опустился на колени,
январь— март 2019
отрешившись от внешнего мира), на его полную погруженность вмолитву— ипо моему телу прокатилась теплая волна.
Это был мой последний понедельник воранжерее.
Семь недель яездила туда, чтобы отметить папин
переход изодного мира вдругой. Яглядела на небеса изо всех окон.
Во многих буддийских практиках семь недель, или
сорок девять дней,— традиционный период траура.
На сорок девятый день дух достигает места назначения, иможно переключиться на мир живых. Пора
разбить стеклянный колпак ивыйти изза мкнутого
зеленого мирка на волю. Япокажу сыновьям, что воспользоваться чьей-то поддержкой ине прятать всебе
тоску, съедающую тебя изнутри,— это нормально.
Пора было отпустить отца, запертого вмоей душе,—
его духу пора было вознестись на небо.
Кио Маклир

27
проклятие
проклятие
Когда отец покинул эту планету, ая оставалась его
дочерью на Земле, кнам приехал изАнглии его брат,
намного моложе него. Он привез кое-какие новости.
На нашей семье лежит проклятие любви, поведал
мне дядя Р. Как он сказал, проклятие действует уже
шесть поколений. Дяде это сообщила Анита, швейцарский медиум. Если верить Аните, шесть поколений назад один изнаших предков сбросил свою
жену сутеса. Отсюда духовные проблемы унас, его
потомков. Мы несем бремя его злодеяния, поэтому
наш удел— супружеские измены, несчастливые браки, хлопоты снездоровыми пристрастиями инеобходимость терпеть равнодушие близких. Нам всегда
Корни

28
будет трудно выражать свои чувства, анаши романы
всегда будут нервными исложными. Следовательно,
мы способны любить ибыть любимыми лишь не
надолго или на безопасном расстоянии. Умирать,
повсей вероятности, нам придется водиночестве.
Проклятие, обрушившееся на головы моего любвеобильного деда исклонного кслучайным связям,
неугомонного холостяка дядюшку Р., по-видимому,
нашло свою нишу еще иу католического священника, которому исповедовался убийца, нона сей раз
январь— март 2019
потомков неосталось.
Дядя прилетел вТоронто на папины поминки.
За несколько дней доего приезда из-за рекордных
морозов наш котел вышел изстроя, отчего лопнули трубы, и пока ремонтники вскрывали стены, мы
все сгрудились вокруг переносного обогревателя на
пахнувшей рекой кухне. Всвете вопросов ожизни
исмерти арктический холод внашем доме казался
мелкой неприятностью, но, возможно, ятак сильно
мерзла именно из-за этих проблем. Язнала, что мой
дядя относится ктем, кто верит впризраков, населяющих офисный подвал иоказывающих влияние на
работу. Поэтому яожидала, что он предложит план
освобождения от проклятия, пока мы все дрожали от холода. По меткому игрустному выражению
Марлона Джеймса, явступила в«погребальные годы»,
и, по- моему, неплохо было бы похоронить повсем
правилам всё лишнее, что скопилось вомне имоей
семье, все повторяющиеся схемы иконфигурации,
все травмы инаследие, предшествовавшие моему
рождению ис недавних пор включающие генеалогическую тень, которую я, быть может, невольно таскала засобой. Однако дядя расправил уменя на плечах
шерстяной плед иперевел разговор на другую тему.
-
Кио Маклир

29
Больше опроклятии невспоминали. Через несколько дней мой мистически ориентированный
дядюшка вернулся вСассекс, первые ласточки прилетели на южное побережье Британии на месяц
раньше, чем обычно, ивоздух наполнился ароматами преждевременно распустившихся цветов, подрывая сохранившуюся еще кое укого веру впредсказуемость смены времен года.
Дело втом, что скаждым годом меня всё больше тревожил вопрос, почему художники иписатели вмоем
роду так ужасно одиноки ивынуждены полагаться
только на себя. Мне ненравится семейная традиция
умирать водиночестве. Где все эти любящие сердца, стареющие вместе, где спутники жизни, которые
рука обруку удаляются вуютные сумерки?
Возможность передачи травмы от поколения кпоколению представляется столь же вероятной, как инаследование походки иречевых особенностей. Но, на
мой взгляд, проклятие любви, окотором говорил мой
дядя, меня некасалось. Скорее это кажется проклятием белых мужчин— принадлежностью кэтому слою
некоторые члены британской части моей семьи были
обязаны своей холодной отстраненностью. Яподозревала, что корни моих собственных преград, моего стремления держать дистанцию сдругими людьми ивкритические периоды застывать, замыкаться
всебе кроются где-то еще. Где— яне знала. Не знала,
что закарма всю жизнь заставляла меня вважные моменты пугаться дотакой степени, что яне защищалась. Японимала только, что мои духовные метания
никак несвязаны сэтим кошмаром— сженщиной,
которую столкнули сутеса ввикторианской Англии.
проклятие
Корни

январь— март 2019
30
любовь
Когда мой отец умер, ая всё еще была его дочерью,
несмотря на все проклятия иблагодати, яразмышляла олюбви.
История любви отягощена множеством проклятий.
Проклятием сентиментальности. Проклятием романтической догмы. Проклятием беззащитности.
Проклятием капитала изамены сердца на золото
ибриллианты. Проклятием властных отношений
идомашнего рабства. Проклятием глобального антропоцентризма. Проклятием частной собственности, маскирующейся под «любовь к своим».
Проклятиями недоверия, трусости, поколенческой
Кио Маклир
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
