Корни о сплетеньях жизни и семейных тайнах

Помимо объяснений причин своей горячей любви ккошкам, больше ниочем, что происходило вего детские годы, папа говорить нежелал. Всякий раз, когда яначинала допытываться, мне самой станови­лось плохо, яжалела, что причинила ему боль, поэто­му янаучилась держаться на безопасном расстоянии от семейной истории. Лишь однажды он поговорил сомной откровенно— внашей беседе опубликации моего второго романа. Убитое детство. Испорченное детство. Вот какие слова он произносил. Он призна­вал, что Бернсы, его опекуны, жили небогато— отец был коммивояжером, продавал пылесосы, мать ра­ботала школьной учительницей истрадала от пода­гры иревматоидного артрита. Ему выпал нетакой уж плохой жребий, нояпонимаю его обиду зато, что они так его ине усыновили— возможно, это дало бы ему более уверенное ощущение принадлежности ксемье. Может, его мать нестала подписывать от­каз от родительских прав, без чего нельзя было его усыновить. Может, Бернсы решительно нехотели обзаводиться еще одним ребенком— уже навсегда. Стех времен неосталось ниодной фотографии, ниод­ного свидетельства заботы иласки поотношению кнему. Он рос субеждением, что влюбой момент,