Корни о сплетеньях жизни и семейных тайнах

Пришло время пойти против этого импульса, восста­новить имена илюдей вотредактированном сценарии 1940 года— мировая история серьезно ослож нила эти перемены, происходившие под знаком глубоких волнений. Пришло время вытащить факты изсе­мейных подвалов, высвободить направленную на сокрытие тайны энергию. Пока яэтого несделаю, яне пойму, как сойти сплохо различимой орбиты секретности икак увидеть проходящие через меня пути прошлого. Начнем.

Вот что бывает, когда вы отправляете попочте свою ДНК частной компании, активно рекламиру­ющей свои возможности впоиске генетических соответствий. Теперь, когда соответствия между нами были установлены, «мы» влице моих предков надея лись оставить впене памяти свои отпечатки, рассчитывали проникнуть вменя. Даже если яне понимала, каким образом эти призраки сквозь меня проходят, втот момент яверила вних. Ястаралась попасть сними врезонанс иунять дрожь вконечно­стях. Яждала, когда они зашевелятся, начнут дышать ипойдут комне.

Вот уже много недель яразглядывала свое генеало­гическое древо. Явыжидала, когда сердце мое успо­коится, чтобы встретить незнакомую семью, изучить ветки, одновременно выросшие изниоткуда, слов­но втечение одного долгого дня. Взглянув надрево снова, яувидела, что оно обрело солидность, одна­ко оставалось скелетом. Записи могли рассказать мне лишь оголых костях семьи, отом, что люди по­являлись иисчезали вовремени ипространстве,— ноне отом, как они это делали, как любили исти­рали белье, как справлялись сосвоими ошибками ичувством вины, обих радостях инаслаждениях, осамых заветных мечтах. Древо ничего неговорило мне обопавшей листве ипросветах между ветвями. Не говорило осамом важном.

Осень. Где-то вТоронто, взаросшем, пышно цвету­щем иусеянном семенами саду позади дома моей близкой подруги япомогаю строить сукку. Нам посемь лет. Идет неделя праздника Суккот, еврей­ского праздника сбора урожая. Папа моей подруж­ки соорудил простую деревянную раму избрусьев толщиной два на четыре дюйма. Мистер Б. Он кра­сив, расхаживает вокруг вобтягивающей футболке иклешах, подает нам пальмовые листья иобмахива­ет нас, точно улыбчивый мальчик, обслуживающий гостей на курорте. Мы покрываем крышу сукки ли­стьями иветками, оставляя втолстом навесе дыроч­ки, чтобы видны были небо извезды. Это должно на­поминать нам облагоговении ио величии Ха-Шема. Не кто иной, как Ха-Шем, говорит мистер Б., при­сматривал заевреями впустыне, когда они освобо­дились изегипетского плена. Они скитались сорок лет, устраивая привалы там, где было можно, влету­чих песках ипод ураганными ветрами пустыни. Вот это мы ипразднуем внашей символической хижи­не. Убежище. Как выживать вдиа споре. Язамечаю одну медленно плывущую внебе звездочку. Спутник.

Когда Рапски прибыли вЛодзь, этот город был про­цветающим центром текстильной промышленно­сти, зачто его называли польским Манчестером. Они кроили, крахмалили, утюжили, сшивали иоб­метывали вместе сдругими евреями Лодзи, кото­рых становилось все больше ибольше (в 1987 году почти 100000); вместе сдругими евреями, которые на всех континентах иво все времена по-прежнему подвергались опасности этнических чисток. Через сорок три года, когда немецкие войска вторгнутся вПольшу, их худшие опасения сбудутся. Вначале

Каждый вечер мистер Б. раскладывает всукке два надувных матраса итеплые одеяла. Мы на улице, свидом на луну, поедаем свежую питу сщедрой порцией хумуса. Явспоминаю свою маму, которая утверждает, что извсех людей белой расы только евреи недоводят ее доболей вжелудке. Уних есть хорошо знакомые ей продукты, от такого удоволь­ствия она добреет. Она идальше будет покупать от­менную свеклу, вкуснейшие бульоны ипервокласс­ное копченое мясо. Не потому что это унее вкрови, апотому что ей впервые оказали радушный прием.