Исследования инвалидности в России и за рубежом. Монография

ния понятия «чужого» в обществе рассматриваются в работах Дж. Мида, Г. Зиммеля, М. Файню. Теории дискриминируемого меньшинства создаются С. Бернсом и Т. Шекспиром, что вно­сит весомый вклад в понимание нетепичной телесности. У. Эко посредством семиотического анализа рассматривает противо­положный образ от «нормы», что помогает осмыслить неко­торые аспекты восприятия обществом нетипичности. Зару­бежные и отечественные ученые на современном этапе также старались раскрыть различные аспекты инвалидности. В част­ности, гендерными девиациями занимались такие ученые, как Д. Моррис, Е. Клер, Б. Хиллиер и др. Описание «ниш», кото­рые предназначены людям с нетипичной телесностью, занима­лись Н. Н. Малофеев, С. Н. Барнарт, С. Румей и др. Вопросы социальной среды, гендерной идентичности и анализ инвалид­ности описываются в работах Е. Р. Ярской-Смирновой. Автор рассматривает с социологической точки зрения стратегии со­циального неравенства в России, иллюстрируя это примером семей, где есть инвалиды. Несомненно, что современная циви­лизация, пересмотрев после Второй мировой войны отношение к нетипичности, создала массу работ, анализирующих взаимо­отношения социума и людей с инвалидностью, однако даже на современном этапе по-прежнему размытыми остаются спосо­бы обозначения нетипичности, социокультурных интеракций и практик, так как в описании нетипичности сегодня достаточ­но сложно выделить границы между обществом и личностью. И, как нам представляется, кризис в Российском обществе соз­дан под влиянием западноевропейских образцов, основанных не столько на гуманизме, сколько на прагматике и экономи­ческой обусловленности, что не могло не повлиять не на фор­мальные моменты социализации инвалидов, а на духовную ин­культурацию и вовлеченность в общественную жизнь, а также на само отношение к нетипичности в России с элементами не­терпимости и формализации на всех уровнях общественной и государственной власти. Слишком разные векторы развития цивилизаций, где одна от истоков своего существования отно­силась бережно и терпимо к любого рода инвалидности и смо­трела на инвалидов как на «божьих людей», зачастую окружая

ореолом святости, а другая с начала своего становления провоз­гласила евгенические принципы отношения к человеку и пере­смотрела свое отношение к нетипичности только на небольшой отрезок времени после Второй мировой войны. Всё это, на наш взгляд, даёт повод для собственных, без опоры на западноев­ропейский опыт, разработок в области духовной и физической включенности инвалидов в социальные процессы, а также, что не менее важно, развёртывание духовно-нравственной вакци­нации общественного сознания с позиций традиционных куль­турных ценностей, укоренённых в российском культурном ядре. И это является не формальным внедрением безбарьер­ной инклюзивной среды по западному образцу, ибо такая среда не может обеспечиваться и сводиться только к архитектурным особенностям, а прежде всего выступает как отражение куль­турного и философского осмысление проблемы. Именно через возрождение традиционной культуры, присущей русскому че­ловеку как опоры, необходимо переосмыслить опыт тридцати­летнего калькирования индивидуализма, прагматизма и ато­мизма западной цивилизации, которое через средства массовой информации деформирует и уничтожает культурное ядро рус­ской цивилизации, транслируя то, к чему надо стремиться человеку-потребителю, каким стандартам необходимо соот­ветствовать (успешность, богатство, красота) при полном игно­рировании духовной составляющей. Проникновение в россий­скую культуру и общество такого западноевропейского явления как эйблˆизм (от английского ableism, и able – «способный, пра­воспособный, дееспособный») подразумевает дискриминацию, когда люди без каких-либо нарушений воспринимаются в кате­гориях нормы и превосходят людей с инвалидностью, что, несо­мненно, приводит к предрассудкам в отношении нетипичности. Таким образом, «прекрасное» и «безобразное» определяются исходя из субъективных представлений и зачастую выступают синонимами добра и зла. «Безобразное» в сознании индивида сопрягается с насилием и страхом, что эксплуатируется в за­падноевропейской массовой культуре, кинематографе (в филь­мах ужасов, в видеоиграх), а инвалиды изображены как бес­помощные объекты благотворительности. Внедряется чуждая русской ментальной системе концепция так называемой «че-

ловеческой разнообразности», которая людей с инвалидностью предельно отождествляет с этим статусом, делает невидимыми для общества и утилизирует уникальность личности. В резуль­тате как следствие возникает проблема стигматизации.

анализирует проблему инклюзии с концептуальных позиций зарубежных ученых: Г. Иттерстад, J.P. Hall, A. Hickey-Moody, A. Hodkinson, Ch. Devarakonda, L. Barton, R. Slee, D. Anasta­siou, J.M. Kauffmann и др.

щаяся в процессе возможных упорядоченных преобразований. Под множеством элементов подразумевается особая социаль­ная группа субъектов с инвалидностью и особыми потребностя­ми, входящая в структуру системы общества в целом. Иссле­дования в этой области не столько расширяют сферу познания включающего общества, сколько определяют его «духовные границы».17