Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исследования инвалидности в России и за рубежом. Монография
.pdf
221
2.3. Гендерные исследования инвалидности и сексуальность
раннее начало половой жизни связано с желанием молодых инвалидов преодолеть социальное исключение и быть принятыми
в общество. Ситуация может быть иной для тех, кто родился
с врожденными физическими или ментальными нарушениями, которые ограничивают общение или независимость, пишет
T. Shakespeare, но многие группы населения с ограниченными
возможностями здоровья вряд ли сталкиваются с серьезными
ограничениями их сексуальной активности. В равной степени,
считает исследователь, инвалиды являются гетеросексуальными, бисексуальными, гомосексуальными и транссексуальными, как люди без инвалидности
361
.
Исследователям, изучающим общество, легче говорить о
дискриминации инвалидов в сфере занятости, образования
и жилья, чем о барьерах в их интимной жизни, по двум причинам: во-первых, авторами работ, посвященных вопросам
сексуальности и инвалидности, являются профессионалы из
медицинского, психологического и сексологического академического сообщества; во-вторых, существующие в социальных
науках подходы к сексуальной и эмоциональной жизни инвалидов можно назвать патологическими, исключающими людей
с ограниченным состоянием здоровья из сексуальной жизни и
воспроизводства
362
.
Это утверждение справедливо для большинства российских
академических текстов, изучающих людей в ограниченными
возможностями здоровья в социальной работе. Единственным
разделом теории, где сексуальные отношения подразумеваются, но не называются, является медико-социальная работа, но
и в ней инвалиды отсутствуют в списке объектов исследовательского интереса.
Ранние западные, преимущественно британские и американские, исследования в области инвалидности и сексуально-
361
Shakespeare Т. Thinking about disability, sex, and love in Shakespeare Т.
(ed). Disability rights and wrongs revisited – 2nd education. – London: Routledge,
2014. – С. 210–211.
362
Shakespeare, T. Power and prejudice: issues of gender, sexuality and
disability, in L. Barton (ed.) Disability and Society: Emerging Issues and Insights. –
Harlow: Longman. – P. 191.
222
Часть 2. Отдельные вопросы в исследовании инвалидности
сти были сфокусированы на реабилитации мужчин с травматическими повреждениями, полученными в военное время, и
развивались из клинической медицинской практики в ответ
на потерю сексуальной функции и/или ощущений представителями «сильного пола». Их авторы игнорировали женщин,
расовые и сексуальные меньшинства, поскольку после Второй мировой войны были «одержимы» идеями восстановления
мужской сексуальной и репродуктивной функции, рассматривая утрату последних у белых гетеросексуальных мужчин как
угрозу их собственной маскулинности
363
. T. Shakespeare приходит к выводу о том, что эти работы воспроизводили одну и
ту же академическую проблему: говорить об инвалидах таким
образом, как будто это касается мужчин-инвалидов. Причины
этого, по мнению указанного автора, кроются в том, что, вопервых, мужские (инструментальные, общественные, рациональные и материальные) проблемы считались более насущными, чем женские, домашние; во-вторых, движения инвалидов
в Британии сознательно использовали традиции рабочего движения, принимая парадигмы профсоюзного движения и социализма, а не феминизма
364
. Хотя ранние феминистки были в
авангарде борьбы против сексуального насилия, они дистанцировались от вопросов инвалидности и сексуальности, чтобы добиться прав для женщин без инвалидности. Их обвиняли в том,
что они – ранние феминистки – актуализировали проблемы белых неинвалидизированных гетеросексуальных женщин, как
будто опыт этой группы является опытом всех женщин
365
. Исследовательница из Австралии H. Meekosha в своей работе отмечает «неспособность феминистской теории в широком смысле
включить в себя инвалидность; эта академическая территория,
которая может связать феминизм и инвалидность, остается в
значительной степени непроработанной теоретически… в боль-
363
The Routledge Handbook of Disability and Sexuality: Edited by
R. Shuttleworth, L. Mona. – London: Routledge, 2020. – P. 4.
364
Shakespeare Т. Disabled Sexuality: Toward Rights and Recognition //
Sexuality and Disability, 2000 – Vol. 18 (3). – P. 161.
365
Moras R. Feminism, rape culture and intellectual disability: incorporating
sexual self-advocacy and sexual capacity in: M. Wappett, K. Arndt (ed.), Emerging
Perspectives on Disability Studies, Palgrave Macmillan. – New York. – P. 189.
223
2.3. Гендерные исследования инвалидности и сексуальность
шинстве случаев женщины «добавляются» в тексты про инвалидность с особыми ссылками на их конкретные проблемы»
366
Наиболее ярким примером, по мнению автора, является то, что
отношения с инвалидами в феминистской теории, как правило, ограничивались ролью женщин как сиделок, в то время те
женщины, за которыми они ухаживали, были лишены гендера
и рассматривались как «обуза» (burden)
367
. H. Meekosha указывает на то, что некоторые феминистские исследования все еще
враждебно относятся к включению инвалидности в свои рамки,
поскольку она отодвигает феминистский проект еще на один
шаг от возможности говорить с сильным политическим голосом, особенно когда голос Другого не признается
368
.
Сотрудничество между феминистскими движениями и движениями за права инвалидов в США остается ограниченным.
Американская исследовательница R. Moras отмечает, что феминистки далеко продвинулись в признании разнообразия женщин в отношении их этнической принадлежности, сексуальных предпочтений и экономического разнообразия, но все еще
терпят поражение в вопросах инвалидности. Например, в большинстве феминистских тестов по-прежнему отсутствует анализ интеллектуальной (ментальной) инвалидности. По мнению
R. Moras, все дело в «иерархии инвалидности», которая ставит
людей с физической инвалидностью (особенно белых мужчининвалидов и ветеранов войн) на первое место, в то время как
люди с интеллектуальной (психической) инвалидностью и другими ментальными (их исследовательница в своем тексте называет «скрытыми») нарушениями находятся внизу. Примерами
этой иерархии являются такие высказывания, как: «Я – глухой, а не тупой», «Я – женщина, а не идиотка» и т. п.
369
. Если
гендерные различия проявляются в дискурсе, то женщинам с
.
366
Meekosha H. Body battles: Bodies, Gender and Disability in: The disability
reader: social science perspectives/edited by Tom Shakespeare. – London, Cassell,
1998. – P. 165.
367
Там же. С. 165.
368
Там же. С. 166.
369
Moras R. Feminism, rape culture and intellectual disability: incorporating
sexual self-advocacy and sexual capacity in: M. Wappett, K. Arndt (ed.), Emerging
Perspectives on Disability Studies, Palgrave Macmillan: New York, P. 189–207.
224
Часть 2. Отдельные вопросы в исследовании инвалидности
умственной инвалидностью приписывается не только неразборчивость в сексе, аморальность и уязвимость, но и чрезвычайная
плодовитость, приводящая к воспроизводству слабоумного потомства. Ссылаясь на британские исследования, Е. Р. ЯрскаяСмирнова указывает на то, что тема сексуальности в дискурсе
возникает в связи с организацией контроля над репродукцией
таких женщин с акцентом на проблематике сексуального здоровья, а не сексуального удовольствия
370
.
Проблематика гендера, сексуальности и инвалидности становится объектом академических дискуссий в Западной Европе и США в 60–70-е гг. прошлого столетия под влиянием социальных движений инвалидов и новой идеологии нормализации
жизни, когда та включает в себя не только работу и дом, но и
секс, семью
370
Ярская-Смирнова, Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
371
F. Ginsburg и R. Rapp указывают на то, что слово «семья» в исследованиях инвалидности рассматривается, с одной стороны, как место воспитания
людей с ограниченными возможностями здоровья, а с другой – как источник
подавления, отвержения и инфантилизации инвалидов. Независимо от положительного или отрицательного контекста, при обсуждении семьи подразумеваются отношения между родителями и детьми в классической гетеросексуальной нуклеарной трудоспособной семье, несмотря на сосуществование других
форм семейной организации. F. Ginsburg и R. Rapp предложили новую аналитическую перспективу семьи в исследованиях инвалидности – «воображаемое
родство» (“kinship imaginary”). Новая концепция и вводимый в научный оборот термин опирается на базовое антропологическое/историческое признание
того, что семьи – это социальные конструкции, которые варьируются в зависимости от класса, времени и географии, являясь одновременно сотрудничеством
плоти и крови и актом культурного воображения (в оригинале: families are both
flesh-and-blood collaborations and always acts of cultural imagination). Другими
словами, когда люди создают свои собственные семьи, они не создают их по своему желанию, они руководствуются существующими обстоятельствами и данными, полученными ими из прошлого. Интеграция в семью лица с инвалидностью трансформирует стабильные представления о родстве как обязательном
элементе семейной структуры и превращает членов семьи в «случайных активистов». Этот сдвиг в воображении родственных связей, по мнению F. Ginsburg
и R. Rapp, возник в результате множества процессов: собственно активизма семей, прогрессивных правовых и образовательных реформ, роста международных движений за права инвалидов. Новая аналитическая перспектива требует
371
и брак. По мере того как инвалиды начинали го-
225
2.3. Гендерные исследования инвалидности и сексуальность
ворить или подавать сигналы системам, которые исторически
контролировали и содержали их, они сталкивались с идеями
чрезмерной, невинной или альтернативной сексуальности, о
которых в терминах «переплетения сексуальности и инвалидности» мы упоминали в начале главы. Активисты оспаривали
широко распространенные представления о том, что инвалиды обладают «необычной» сексуальностью (напротив, подавляющее большинство лиц с инвалидностью были гетеросексуальны), или они «невинны», или их сексуальных желаний не
существует
372
. Деятельность организаций, занимающихся правами инвалидов и соответствующими исследованиями, привела к изменению медицинской модели в понимании инвалидности на социальную, в рамках которой сексуальная жизнь
людей с инвалидностью рассматривалась как имеющая значение наравне с доступом к базовым потребностям, таким как
адекватное питание, окружающая среда, жилье, образование и
занятость
373
. До указанного времени в текстах, посвященных
сексуальному просвещению, люди с умственной отсталостью
(реже – с физическими недостатками) воспринимались как лишенные гендерной идентичности и сексуальности
374
. Стимулом
для специалистов, работающих с людьми с нарушениями интеллекта, проводить тренинги по сексуальной осведомлённости стала эпидемия ВИЧ/СПИДа, когда были высказаны первые опасения по поводу уязвимости этой группы населения к
постоянного переосмысления от перераспределения обязанностей по осуществлению ухода в семье до создания семейных нарративов, включающих, а не исключающих факт инвалидности. Цит.по: Ginsburg F., Rapp R. Reverberations:
Disability and the new kinship imaginary // Anthropological Quarterly. – 2011. –
Vol. 84. – № 2.; Ginsburg F., Rapp R. Family in Keywords for Disability Studies:
Edited by R. Adams, B. Reiss and D. Serlin. – NY: New York university press,
2015.
372
McRuer R. Sexuality in Keywords for Disability Studies: Edited by R. Adams,
B. Reiss and D. Serlin. – NY: New York university press, 2015. – P. 475.
373
The Routledge Handbook of Disability and Sexuality: Edited by
R. Shuttleworth, L. Mona. – London: Routledge, 2020. – P. 5.
374
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
226
Часть 2. Отдельные вопросы в исследовании инвалидности
сексуальной эксплуатации
375
. В настоящее время контроль над
сексуальностью людей с нарушением интеллекта уже не имеет
явной евгенической основы, а определяется их уязвимостью к
сексуальной эксплуатации или вредными социальными и эмоциональными последствиями, связанными с сексуальными и/
или романтическими отношениями
376
.
Начиная с 1970-х годов новые медицинские технологии
«воскресили» старые вопросы о статусе и стратификации инвалидности в семьях. Как показывают в своей аналитической
работе F. Ginsburg и R. Rapp, на протяжении большей части
двадцатого века «семейная жизнь» была ареной, на которой
государственная политика с одной стороны и культура конкретного общества с другой определяли (читай – патологизировали) инвалидность, вытесняя её из общественного пространства, для того чтобы защитить нуклеарную семью. Например,
в США семьям предлагалось помещать своих детей в специальные учреждения для их же блага. Исследователи в области инвалидности в эти годы реагируют на увеличение количества генетических тестов, которые все чаще используются для выявления возможных аномалий плода. Ими поднимается вопрос о
культурных ценностях, поощряющих прерывание беременности. Несмотря на то, что спектр заболеваний, доступных для
тестирования, увеличивается в геометрической прогрессии,
знаний о том, каково жить с конкретной инвалидностью, крайне недостаточно. Особенно остро эта дилемма стоит перед «моральными первопроходцами» – первым поколением женщин
из указанного временного периода. F. Ginsburg и R. Rapp отмечают, что хотя в указанной выше практике принятия решений слышатся отголоски евгеники в отношении того, кто будет
принят в человеческое сообщество, «выбор» в 70-е гг. прошлого
века перешел от государства к семье. В частности, матери в эти
годы пытались преобразовать медицинскую модель в альтерна-
375
The Routledge Handbook of Disability and Sexuality: Edited by
R. Shuttleworth, L. Mona. – London: Routledge, 2020. – P. 5.
376
Series L. Mental capacity and the control of sexuality of people with
intellectual disabilities in England and Wales in Shakespeare, T (ed). Disability
Research Today: International Perspectives London: Routledge, 2020. – P.150.
227
2.3. Гендерные исследования инвалидности и сексуальность
тивную, включающую в себя семью и инвалидность. Новые медицинские технологии предоставили им не только возможность
«выбора», но и «шанс» на спасение жизни младенца с ограниченными возможностями здоровья, который в противном случае мог бы не выжить. Сокращение младенческой смертности
поставило перед семьями новые проблемы, связанные с фактом
инвалидности
377
.
В российских публикациях проблема инвалидности вплоть
до 90-х гг. рассматривалась только с медицинской точки зрения и была связана исключительно с нарушением одной стороны жизнедеятельности человека – способности к труду,
ограничение и потеря которой служили единственной причиной определения инвалидности и оказания социальной помо-
378
щи
. Публикации, посвященные сексуальной жизни инвалидов, и переводная сексологическая литература на эту тему
появляются в России с 1990-х гг. Их можно условно разделить
на три группы: медицинскую, социально-правовую и биографическую. Первая группа представлена работами психиатров,
сексопатологов, психологов и носит ярко выраженный медикалистический характер. Транслируя информацию о способах медикаментозного лечения различных заболеваний, авторы данных публикаций создают образ инвалида как историю болезни,
в которой «видят всех своих персонажей гендерно и сексуально идентичными: инвалид-больной – это чаще всего мужчина,
утративший свою главную мужскую функцию»
379
.
Вторая группа публикаций обращается к вопросам сексуального здоровья инвалидов с точки зрения социальной защиты. Инвалиды, особенно дети, показаны пассивными объекта-
377
Ginsburg F., Rapp R. Family in Keywords for Disability Studies: Edited
by R. Adams, B. Reiss and D. Serlin. – NY: New York university press, 2015. –
P. 238–239.
378
Львова Е. Н., Солодовникова И. А. Проблема гендерных различий людей
с ограниченными возможностями жизнедеятельности // Сибирский педагогический журнал. – 2007. – № 13. – С. 335–345.
379
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
228
Часть 2. Отдельные вопросы в исследовании инвалидности
ми неправильного обращения и жертвами насилия, в том числе
сексуального
380
.
Третья группа текстов посвящена реальной сексуальности
инвалидов: какую роль играет секс в становлении человека с
ограниченными возможностями. Инвалиды в этих публикациях – не жертвы и пациенты, а живые люди, включенные в множественные социальные связи, играющие разнообразные роли
в неожиданных или привычных обстоятельствах, в семье, на
работе и/или в школе. Е. Р. Ярская-Смирнова указывает на то,
что эти публикации представляют из себя рассказы о жизненном опыте, в котором переживания переплетаются с их осмыслением, а интимные детали погружены в социальный контекст.
Это биографические истории успешных людей, преодолевающих изоляцию, стыд и неуверенность в себе, полноправно и с
большой отдачей участвующих в жизни общества.
Переживание «невысказанных желаний» людей с инвалидностью в значительной степени является гендерно окрашенным,
хотя зависит от возраста, биологического пола и референтной
группы, посредством которой приобретается опыт сексуальных отношений. Американский исследователь R. Cheng отмечает, что люди с ограниченными возможностями здоровья могут быть маргинализированы через угнетающее отношение к
ним со стороны общества, если это касается их ненормативной
внешности и/или сексуальности. В качестве доказательства он
приводит распространенное мнение о том, что инвалидность делает индивидов сексуально непривлекательными и/или не подходящими для отношений
381
. Т. Shakespeare в своей работе приводит перечень утверждений, высказываемых неинвалидами о
людях с ограниченными возможностями здоровья. Среди них
есть и те, которые касаются сексуальных различиях, например: у инвалидов не может быть овуляции, менструации, эрек-
380
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
381
Cheng R. P. Sociological theories of disability, gender and sexuality: a
review of the literature // Journal of Human behavior in the Social Environment. –
2009. – Vol. 19, issue 1. – P. 112–122.
229
2.3. Гендерные исследования инвалидности и сексуальность
ции, или если любой здоровый человек (не имеющий статуса
инвалида) женится на инвалиде, то он это делает не по любви,
а для того, чтобы скрыть свои собственные недостатки за очевидными недостатками партнера с инвалидностью. В результате такого угнетения со стороны доминирующих социальных
групп в каждом конкретном обществе инвалиды, независимо
от их пола, могут обнаружить, что у них меньше возможностей
для любви, отношений и даже воспитания детей
382
.
Сексуальная идентичность инвалидов в России во многом
принимает формы тех социальных институтов, в которых оказываются мужчины и женщины с ограниченными возможностями здоровья, поскольку практикуют ли они (или не практикуют) секс, что делают (или не делают) со своим телом и каким
образом получают эротическое удовольствие (или не получают),
все это социально, политически и культурно регулируемые вопросы. В этих условиях возможности инвалидов либо расширяются, либо ограничиваются, поскольку гендер, сексуальность
и инвалидность «в обществе, где социальное поведение [людей
с ограниченными возможностями здоровья] четко определено
и регулируется сложным комплексом убеждений, ожиданий и
правил, сексуальность, равно как гендер и инвалидность, рассматривается как состояние, а не возможность»
383
, а сексуальная жизнь человека из частной, интимной и приватной «превращается в полигон борьбы за норму, где главным критерием
становится социальная полезность, а не достоинство человека [с
инвалидностью]»
384
. Например, в анализируемых Е. Р. ЯрскойСмирновой публикациях женщины фигурируют в текстах или
в качестве субъектов, способных улучшить сексуальную функцию больного мужа, или в качестве объектов мужских фанта-
382
Cheng R. P. Sociological theories of disability, gender and sexuality: a
review of the literature // Journal of Human behavior in the Social Environment. –
2009. – Vol. 19, issue 1. – P. 112–122.
383
Деточенко Л. С. Переходы к зрелости молодых людей с инвалидно-
стью. – Ростов н/Д.: Изд-во ЮФУ, 2022. – 222 с. С. 179.
384
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
230
Часть 2. Отдельные вопросы в исследовании инвалидности
зий и желаний, средства реализации сексуальности мужчиныинвалида, или, наконец, в качестве партнеров в супружеских,
родительских и интимных отношениях
385
.
Исследователи приходят к выводу о том, что инвалидность
в первую очередь угрожает маскулинности, поскольку «маскулинные структуры и роли по-прежнему более жесткие и гораздо
более могущественные, чем феминные»
386
. В патриархальном,
дееспособном понимании гендера, считает M.R. Torrell, идеал
мужественности создается путем дистанцирования от эмоциональных зависимостей тела, причем настолько, что традиционное прочтение мужественности инвалидов сводится к «импотенции», демаскулинизации и кастрации, поскольку современная
гегемонистская маскулинность в отношении мужских тел часто подчеркивает их сверхчеловеческую силу и выносливость,
твердость, автономность, напористость и отвращение к другим
телам (гомосексуальному или гротескному). Преобладающие
культурные конструкции, по мнению M.R. Torrell, предполагают, что мужественность и инвалидность конфликтуют друг
с другом. Быть мужчиной-инвалидом – это противоречие, заключает она
387
. В современном обществе мужчины-инвалиды
ощущают свое отличие от других и подвергаются особой форме
угнетения, которое исходит от социальных институтов, «здоровых» членов общества и специалистов социальных служб
388
.
Будучи объектом социального контроля и конструирования,
их гендерная идентичность становится ресурсом сопротивления нормирующим стереотипам. Например, мужчины, прохо-
385
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. С. 230.
386
Там же. – С. 223–244; Леннеер-Аксельсон Б. О любви, гендерном равноправии, сексуальности и насилии // Журнал исследований социальной политики. – 2003. – № 3–4, Т. 1. – С. 397–409.
387
Torrell M. R. Potentialities: Toward a transformative theory of disabled
masculines in M. Wappett, K. Arndt (ed.), Emerging Perspectives on Disability
Studies, Palgrave Macmillan New York, P. 211.
388
Ярская-Смирнова Е. Р. Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности: сб. статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. –
СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002. – С. 223–244.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]