Исследования инвалидности в России и за рубежом. Монография

инвалидов используются в медиапространстве. В частности, S. Riddell и N. Watson отмечают пристрастие средств массо­вой информации к историям о лечении и призывам об оказа­нии благотворительной помощи людям с той или иной фор­мой инвалидности

[Riddell, 2014, 2]. Угнетение людей с инвалидностью было и остается экономическим, носит мате­риальный характер, тогда как их культурная репрезентация в медиа поддерживает существующее в обществе социальное неравенство через понимание инвалидности как личной траге­дии. S. Riddell и N. Watson замечают, что в искусстве и лите­ратуре инвалиды всегда представляются либо супергероями, либо злодеями или персонажами с трагической судьбой, но никогда – обычными людьми, пытающимися жить осмыслен­ной жизнью. Типичная роль, доступная для людей с ограни­ченными возможностями, скорее – ветеран войны, чем «обыч­ный парень, живущий своей жизнью». Необходимо отказаться от бинарной позиции в отношении людей с инвалидностью и показать их во всем спектре человеческого опыта – хороших, плохих, правильных, неправильных, сильных и слабых.

повседневной жизни. Трансляция реальных, а не вымышлен­ных жизней людей посредством реалити-шоу представляется британской исследовательнице идеально подходящей, посколь­ку на первый план в них выходит реализм. Правдивость изобра­жения повседневных форм существования, какими бы пробле­матичными не были последние, по мнению A. Wilde, близка, в первую очередь, самим людям с ограниченными возможностя­ми, в частности женщинам с инвалидностью, которые чувству­ют себя особенно маргинализированными в качестве зрителей. Согласно результатам исследований, которые приводит в своей работе A. Wilde, отсутствие в британской и американских теле­визионных культурах персонажей (образов) женщин-инвалидов привело к тому, что реальным женщинам с ограниченными воз­можностями здоровья не с кем себя идентифицировать. Персо­нажей с инвалидностью не встретишь в сериалах («мыльных операх»), а те, которые имеются в четырех из пяти случаев, представляют мужчин-инвалидов, пользователей инвалидных колясок (наиболее распространенный признак нарушения здо­ровья на телевидении). Результаты демонстрируют, насколько важными для социального опыта людей с ограниченными воз­можностями здоровья являются культурные репрезентации ин­валидности в сериалах. Из таких исследований становится ясно, что телевидение может играть важную роль для таких людей в обсуждении фундаментальных вопросов «кем быть?», «как дей­ствовать?» или «что мы можем сделать?»; предлагать стратеги­ческие ресурсы о том, «как этого достичь»

Цифровые медиа подчеркивают человеческий интерес к ре­презентациям тела через такие социальные практики, как сел­фи, вэбкам, блоггинг и другие формы. Люди с ограниченными возможностями здоровья используют вышеназванные каналы вовлечения, репрезентируя свои собственные дела, но изобра­жение инвалидности на различных цифровых площадках все

еще остается проблематичным («клишированным», «стерео­типным» и «архетипичным»). Медиапространство может как способствовать расширению прав и возможностей отвержен­ных и замалчиваемых тел, так и быть полем для их дискрими­нации, угроз и ненависти. Исследователи отмечают, что, когда люди без инвалидности говорят об инвалидности, они рассу­ждают не столько о людях с ограниченными возможностями здоровья, сколько о своих страхах и тревогах, связанных с ин­валидностью. Это воображение усугубляется в периоды поли­тической и (или) финансовой нестабильности.

Хотя в данном разделе нами в качестве отправной точки ис­пользовалось понятие «репрезентация», оно по своей сути под­вержено уточнениям, поскольку оно показывает «как», а не «что» мы знаем об инвалидах. С точки зрения репрезентируе­мого широкой публике инвалидность продолжает рассматри­ваться в бинарных понятиях, таких как: социальная модель/ медицинская модель, способность/неспособность, «новые ме­диа/старые медиа». Ряд исследователей, например McRuer и другие, менее известные в российском академическом поле исследований инвалидности, благодаря таким мыслителям как Бруно Латур и Рози Брайдотти, переопределяют отноше­ния между субъектами и объектами в рамках так называемо­го «нечеловеческого поворота» (non-human turn). Разнородное множество нечеловеческих Других (это все что угодно, толь­ко не человек) представляет собой богатый материал для ис­следований культуры и настойчиво преследует современные гуманитарные науки

тела подвергаются насилию, маркируются по расовым, сексу­альным, религиозным и физическим способностям (например, тела, которые не являются инвалидами в традиционном смыс­ле, могут пострадать от полицейской жестокости, а значит, они должны быть включены в размышления и анализ о лю­дях с инвалидностью). Анализируя инвалидность в контексте биополитики, исследователи приходят к выводу, что инвалид­ность – это не фиксированное состояние или атрибут, она су­ществует и конструируется в историческом времени и геополи­тическом пространстве. Так, рассматривая инвалидность как динамический процесс, американская исследовательница ин­дийского происхождения J.K. Puar в своей работе The Right to Maim: Debility, Capacity, Disability (2017) стремится понять его в качестве биополитического механизма, благодаря кото­рому отдельные люди и целые группы населения подвергаются большему риску стать инвалидами, чем другие. Инвалидность маркирует тела или части тел, которые либо подвержены ри­ску стать таковыми (например, маргинализированные тела эт­нических меньшинств), либо уже отмечены меньшим или ну­левым потенциалом. Как пишет J.K. Puar, «некоторые люди живут с инвалидностью, которая не кодируется и не признает­ся как таковая». Для нее центральным вопросом является не что такое инвалидность (в начале книги J.K. Puar расширяет это понятие, чтобы охватить больше, чем просто традиционное значение этого термина), а что инвалидность делает с телами и что тела делают с собой и другими телами. Этот переход от ин­валидности как фиксированного термина к инвалидности как способности, потенциалу и возможности, а также разрушению и ослаблению, открывает новые возможности для репрезента­ции людей с ограниченными возможностями здоровья в меди­апространстве

и стереотипах, которые увековечиваются на телеэкране или любой другой цифровой платформе в образе инвалида-злодея или инвалида с трагической судьбой. За скобками остается во­прос о том, как люди с инвалидностью получают доступ к ме­диатехнологиям. Представляется, что инвалиды много знают о доступе к общественным пространствам, но осведомлены ли они должным образом о каналах распространения информа­ции, в том числе связанной с их репрезентацией? Доступность медиапространства для инвалидов пока не стала ключевой те­мой исследований. Тем интереснее выводы K. Ellis и M. Kent, которые утверждают, что «медиатехнология следует трёхсту­пенчатому процессу, чтобы стать более доступной для людей с ограниченными возможностями. Сначала технология стано­вится относительно доступной, затем, по мере её широкого рас­пространения среди населения, она разрабатывается таким об­разом, что исключает людей с ограниченными возможностями здоровья, а затем переформатируется для обеспечения досту­па и этой группы»

поскольку инвалидность не считается культурной идентично­стью, в той же мере, что и раса, класс и пол. К сожалению, тех­нологический прогресс невозможно отделить от стигмы, по­скольку и первый, и вторая существуют в социальном мире, где люди с ограниченными возможностями маргинализируются, а значит, требуют для себя различных адаптивных технологий, для того чтобы получить доступ к технологиям цифровым. Бла­годаря техническому прогрессу инвалидность не исчезнет, но это не точно, – она станет в значительной степени несуществен­ной разницей в виртуальном пространстве. Другими словами, доступ к технологиям и технологии вообще часто рассматри­ваются в утопическом ключе, обещая освободить нас от огра­ничений и предоставить нам футуристическое противоядие от инвалидности.

быть представлена визуально на экране или звуковым образом в виде устной речи, музыки или других звуков, которые могут помочь в работе или в навигации по конкретной платформе

. С 1997 года прошли значительные изменения в использовании и развития Интернета, которому приписывают заслугу «открытия мира» для людей с ограниченными возмож­ностями, однако доступность общего для всех людей виртуаль­ного информационного пространства по-прежнему игнорирует­ся из-за социальных предрассудков, которые воспроизводятся в цифровом мире.