Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Заимствования в современном английском языке в эпоху глобализации. Монография
.pdf
АНГЛИЙСКИХ ЯЗЫКОВ ВНЕШНЕГО КРУГА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ВНУТРЕННЕГО КРУГА
ГЛАВА 3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ ВЛИЯНИЯ
6) Ш. Бронте «Джейн Эйр» (“Jane Eyre”, 1847);
7) У. Теккерей «Ярмарка тщеславия» (“Vanity Fair”, 1848);
8) Ч. Диккенс «Домби и сын» (“Dombey and Son”, 1848), «Дэвид
Копперфильд» (“David Copperfi eld”, 1850), «Большие надеж-
ды» (“Great Expectations”, 1861);
9) Р. Баллантайн «Коралловый остров» (“The Coral Island”,
1857);
10) У. Коллинз «Лунный камень» (“The Moonstone”, 1868);
11) Р.Л. Стивенсон «Остров сокровищ» (“Treasure Island”, 1883).
Как самостоятельный жанр английский колониальный роман
сформировался во второй половине XIXв. Для него характерны:
политическая ангажированность и отражение (имплицитное
или эксплицитное) точки зрения автора на колонизацию; языковая специфика, отражающая попеременное использование и взаимовлияние английского языка метрополии и местных языков
колоний; вовлеченность в колониальный дискурс, подразумевающий постановку и решение широкого ряда вопросов по теории империи [Невмержицкая, Пятина 2019: 491–497]. Терминами
«британская литература колониального периода», «английский колониальный роман», «неовикторианский роман с колониальными
мотивами», “British colonial literature”, “imperial texts”, “pre-colonial
discourse” обозначаются произведения, написанные представителями метрополии в колониальный период, что обусловливает
представление жителей колоний как «чужих» посредством использования основных стратегий патологической стереотипизации (деперсонификации, фрагментации, фетишизации, экзотизации, патологизации, гомогенизации) [Высокова, Чемякин 2020;
Маркина 2016; Проскурнин 2010; Сидорова 2005; Толкачев 2003;
Ashcroft, Griffi ths, Tiffi n 2002; Boehmer 2005; Gilman 1985].
Классическими образцами британской колониальной литера-
туры принято считать следующие романы:
1) Р. Хаггард «Копи Царя Соломона» (“King Solomon’s Mines”,
1885), «Она: история приключения» (“She: A History of Adventure”, 1887);
2) А. Теннисон «Защита Лакхнау» (“The Defence of Lucknow”,
1879);
111
М. А . КУЗИНА. ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
3) Дж.Р. Киплинг «Ким» (“Kim”, 1901);
4) Дж. Конрад «Сердце тьмы» (“Heart of Darkness”, 1899), «Лорд
Джим» (“Lord Jim”, 1900);
5) Э.М. Форстер «Путешествие в Индию» (“A Passage to India”,
1924);
6) Дж. Кэри «Мистер Джонсон» (“Mister Johnson”, 1939);
7) Гр. Грин «Суть дела» (“The Heart of the Matter”, 1948);
8) П. Скотт «Джонни-сахиб» (“Johnny Sahib”, 1952), тетралогия
«Раджийский квартет» (“The Raj Quartet”, 1966–1974);
9) Дж.Г. Фаррелл «Осада Кришнапура» (“The Siege of Krishnapur”, 1973);
10) Р. Джабвала «Жара и пыль» (“Heat and Dust”, 1975).
В главе 2 рассматривался процесс
формирования, эволюции
и распада Британской империи (1497–1997). Если для первого этапа складывания Британской империи манифестом освоения новых территорий может послужить роман Даниэля Дефо «Робинзон
Крузо» (1719), то символом второго этапа становится роман Джозефа Редьярда Киплинга «Ким» (1901), в котором раскрывается
формирование нового литературного героя – «солдата империи»
[Высокова, Чемякин 2020: 11; Садомская 2019: 4].
С одной стороны, Джозефа Редьярда Киплинга традиционно считают самым известным представителем писателей-колониалистов: он родился в Бомбее (Индии) в семье крупного специалиста по истории индийского искусства и директора музея.
С 6 лет мальчик получал образование в Англии, а в возрасте 16лет
вернулся в Индию для работы в лахорской газете, где поражал
всех энциклопедическим знанием культуры Индии и меткими
суждениями об особенностях колониального правления. Ежегодные путешествия по Британской Индии и по всему миру давали
почву для его литературных трудов – стихов («Баллада о Востоке
и Западе», «Бремя белого человека», «Песни казармы» и др.), рассказов («Три солдата», «Ви-Вилли-Винки», две «Книги джунглей»
и др.), сказок («Сказки просто так»), дорожных заметок, романов
(«Свет погас», «Науланка», «Ким»). Д.Р. Киплинг жил в Англии,
в США и на многих других британских зависимых территориях
(так, он работал военным корреспондентом в Африке во время
112
АНГЛИЙСКИХ ЯЗЫКОВ ВНЕШНЕГО КРУГА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ВНУТРЕННЕГО КРУГА
ГЛАВА 3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ ВЛИЯНИЯ
Англо-бурской войны 1899–1902гг.) [Высокова, Чемякин 2020:
42–48; http://www.kipling.society.co.uk].
С другой стороны, в последние десятилетия ряд исследователей
оспаривают жанровую идентификацию романа «Ким» и не считают Дж.Р.Киплинга автором колониальных или антиколониальных
романов [Проскурнин 2010: 100–101]. Оппоненты устоявшейся
точки зрения на творчество Дж.Р.Киплинга говорят о том, что первый британский лауреат Нобелевской
премии по литературе (1907)
вырос «на границе» двух культур и цивилизаций – европейской
и восточной, что обусловливает его интерес к так называемому
маргинальному человеку. В романе «Ким» также доминирует ситуация «маргинального героя», помещенного в кросс-культурную
ситуацию; Киплинг открывает традицию обращения к подобному
герою, находящемуся в ситуации «диффузии» культур, – эта традиция будет подхвачена и развита в романах Э.М.Форстера, Гр.Грина, П.Скотта [Проскурнин 2010: 100]. Данное произведение также
рассматривают как образец «романа большой дороги» (Ю.И.Кагарлицкий) или как образец жанра имперской готики (В.Л.Темкина, Н.Д.Садомская, Н.В.Лаштабова) [Проскурнин 2010: 100; Темкина, Садомская, Лаштабова 2015: 52–56].
Справедливо отметить, что анализируемый роман не может
быть отнесен строго к тому или иному жанру из-за своей сложности и многослойности. В англистике представляется удобным продолжать рассматривать «Ким» как произведение, открывающее
традицию колониального романа, с оговоркой – колониальное
повествование не является в нем центральным: в произведении
отсутствует противостояние колонизаторов и колонизируемых,
что является основным конфликтом колониального романа.
Тем не менее роман «Ким» является центральным в так называемом индийском цикле Д.Р. Киплинга, т.е. в комплексе
прозаических и поэтических текстов, тематически связанных
с Британской Индией конца XIX – начала XXв. Главным героем является сирота Кимбол О’Хара, сын солдата-ирландца,
проходившего службу в индийских войсках. Читатель встречается с главным героем на площади перед музеем в Лахоре:
Ким одет как индус низшей касты и играет с мусульманином
113
М. А . КУЗИНА. ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Абдуллой и индусом Чхотой-Лалу. Здесь он впервые встречает
тибетского ламу из монастыря Сан-Зен, совершающего паломничество по святым местам в поисках Святой Реки, и становится его «челом», заботящимся о питании и безопасности ламы
во время долгих скитаний. Роман представляет собой описание
приключений Кима: мальчик становится участником «Большой
Игры
» (“The Great/Grand Game”) – геополитического соперничества Британской и Российской империй за господство в Южной
и Центральной Азии, причем популяризацию данного термина
приписывают именно Д.Р. Киплингу. Киму удается совмещать
обучение в католической школе Святого Ксаверия в Лакхнау
и школе разведчиков-пандитов под кураторством полковника
Крейтона. По окончании последней он отправляется с британской миссией в Гималаи для выполнения своего первого ответственного задания – заполучить секретные документы русских
агентов. Роман «Ким» был дважды экранизирован: в 1950г. режиссером Виктором Сэвиллом (с Эрролом Флинном, играющим
роль афганского торговца лошадьми и спецагента британской
разведки Махбуба Али) и в 1984г. (с Питером О’Тулом в роли
ламы). Также по мотивам романа в 2000-х годах был снят мультсериал «Герой из трущоб» итальянским режиссером Джузеппе
Лагана.
Роман «Ким» часто характеризуют как «самое сложное из всех
исследований реальности у Киплинга», что в том числе объясняет активное использование автором заимствований из различных
языков Индии [Проскурнин 2010: 99]. В процессе работы над текстом романа были отмечены следующие особенности употребления заимствований из неевропейских языков:
1. Существует прямая зависимость между фиксацией заимствования лексикографическими источниками языка-реципиента и употреблением его в тексте без пояснений. Так, не более 20% всех выявленных заимствований
не фиксируются современными лексикографическими
источниками. При этом не только онлайн-словари общей
лексики (http://www.merriam-webster.com/; https://www.
oed.com/), но и печатные учебные словари (Cambridge
114
АНГЛИЙСКИХ ЯЗЫКОВ ВНЕШНЕГО КРУГА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ВНУТРЕННЕГО КРУГА
ГЛАВА 3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ ВЛИЯНИЯ
Advanced Learners’ Dictionary (2013), Longman Dictionary of
Contemporary English (2015), Macmillan English Dictionary
for Advanced Learners (2007), Oxford Advanced Learners’
Dictionary (2013)) активно включают заимствованные еди-
ницы из южноазиатских и дравидийских языков в свои
словники.
2. Имеет место прямая зависимость между длительностью
функционирования заимствования в принимающем языке и развитием у него новых культурно немаркированных значений. В этом отношении показательны примеры
употребления лексической единицы shampoo, восходящей к слово-прототипу в
санскрите capayati со значением «мять, прессовать, разминать мускулы». Слово было
заимствовано в английский язык в 1762г. как глагол со
значением «массажировать», с 1860-х годов оно употребляется в значении «мыть голову», а с 1950-х годов функционирует в значении «мыть ковровые покрытия и обивку мягкой мебели». В 1866г. фиксируются первые случаи
употребления существительного shampoo, образованного по конверсии и обозначающего «моющее средство
для мытья головы и других частей тела» [https://www.oed.
com/]. Типичным контекстом для данной лексической
единицы в романе «Ким» является следующий: “The men
made no motion to divide the plunder till they had seen the
lama bedded down in the best room of the place, with Kim
shampooing his feet, Mohammedan-fashion” (т.е. Ким, будучи «челой» ламы, по вечерам массировал ему ступни
ног) [Kipling 2010].
3. Очевидна насыщенность заимствованиями из южноазиатских и дравидийских языков определенных тематических
групп, а именно: названий народов и каст Индии, форм обращения, религиозных терминов, названий строений и их
частей, названий блюд, предметов одежды, музыкальных
инструментов, представителей флоры и фауны. Следует
подчеркнуть, что именно эти обозначения реалий индийского быта обладают большим потенциалом становиться
115
М. А . КУЗИНА. ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
частично или полностью ассимилированными заимствованиями.
4. В типичном случае Д.Р. Киплинг вводит заимствования
в текст романа при помощи курсива и пояснений в скобках: “‘And he is a stranger and a but-parast (idolator),’ said
Abdullah, the Mohammedan”; “There were hundreds of pieces,
friezes of fi gures in relief, fragments of statues and slabs
crowded with fi gures that had encrusted the brick walls of the
Buddhist stupas and viharas of the North Country and now,
dug up and labelled, made the pride of the Museum” [Kipling
2010]. Индийские слова из первого примера не зарегистри-
рованы в лексикографических источниках, а заимствования stupa(s) и vihara(s)
интерпретируются соответственно как “a dome-shaped building erected as a Buddhist shrine”
и “a Buddhist temple or monastery” и возводятся к словампрототипам в санскрите.
В романе Д.Р. Киплинга читатель и переводчик могут столкнуться с рядом подводных камней: около 80% заимствований
из индийских языков Р.Д. Киплинг выделяет курсивом и снабжает однословным английским пояснением в скобках; автор активно использует «ломаную английскую речь» (например, te-rain
и tikkut вместо соответственно train и ticket) или вкрапления
в виде речи на одном из языков Британской Индии (Om mane
pudeme hum!); он приводит многочисленные пословицы и поговорки из ряда индийских языков, для которых сложно подобрать паремические эквиваленты в целевом языке перевода (Once
a Sahib, always a Sahib; Only the devils and the English walk
to and from without reason) [Kipling 2010]. Так, на настоящий
момент существует пять переводов романа Д.Р.Киплинга «Ким»
на русский язык: они выполнены А.Репиной, М.Клягиной-Кондратьевой, А.Колотовым и А.Глебовской, А.Колотовым, М.Кан, –
в каждом из которых эти задачи решаются разными способами (от
сглаживания многоголосия Индии до наиболее точной передачи
индийского многоязычия).
Подводя итоги, следует еще раз подчеркнуть, что Дж.Р.Киплинг неимоверно дорожил этим произведением: он работал
116
АНГЛИЙСКИХ ЯЗЫКОВ ВНЕШНЕГО КРУГА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ВНУТРЕННЕГО КРУГА
ГЛАВА 3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ ВЛИЯНИЯ
над ним с 1987 по 1901г., переписывал пять раз (в том числе
трижды после набора текста романа в типографии), поручил
своему отцу проиллюстрировать его, полагал, что только в этом
романе ему удалось убедительно воспроизводит целостность
индийской реальности [Проскурнин 2010: 100]. В свете теории
прецедентности роман «Ким» можно считать «сильным текстом»: англоязычная контактная литература
, создаваемая писателями из бывших британских колоний, содержит многочисленные отсылки к нему и его автору.
“‘He’s had a colourful past. Kind of like Kim.’ ‘Kipling’s Kim?’
I nod. ‘But not as romantic.’” [Hamid 2011: 154].
“…She suddenly spoke with detailed knowledge and boundless
admiration about his long-past ambassadorship to India, when he
had coined the saying India is chaos making sense which was now to be
found in all books of quotations and which was used on almost weekly
basis by some Indian public fi gure or other, always with pride. She
told him that he was the Rudyard Kipling of ambassadors, the only
one of all the envoys in all the embassies down all the years who had
truly understood India, and she was his reward for that understanding”
[Rushdie 2006: 41].
Некоторые из писателей, родившихся в Британской Индии, полемизируют в своих произведениях с видением Индии,
представленной Дж.Р.Киплингом в романе «Ким». Так, Салман
Рашди высказывался нелестно о малой прозе Киплинга из-за
свойственного ей расового фанатизма, надуманности сюжетных линий, изобретения несуществуюшего наречия (“invented
Indiaspeak”), снисходительного отношения к героям-индийцам
[Rushdie 1991: 80]. Однако ряд исследователей творчества Раш-
ди считают правомерным рассматривать его роман «Дети полуночи» (“Midnight’s Children”, 1981) как написанную после получения страной независимости версию «Кима» [Братухина 2020:
19; Cronin 1987: 20]. С. Рашди показывает принципиальную
невозможность понимания местной культуры и уклада жизни с позиции колонизатора, который мыслит шаблонно и превращает колонизируемых в объект, определяемый колонизаторами [Братухина 2020: 19].
117
М. А . КУЗИНА. ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
3.2. Постколониальный роман-ответ:
представление колонии как «своего»
Многие колониальные романы критиковались представителями интеллигенции колонизированных народов, особенно в русле
рассуждений основателя постколониальных исследований Эдварда В.Саида о дихотомии «Восток – Запад» как о созданном европейцами имперском европоцентризме. Концепцию ориентализма
традиционно упрекают в различных способах формирования образа Востока (равно
как и любой другой неевропейской цивилиза-
ции), чтобы оправдать доминирование Запада над ним(и).
Критика колониальных романов Дж.Р. Киплинга, Р. Хаггарда, Дж. Кэри, Дж. Конрада, Э.М. Форстера, П.Скотта, Дж.Г. Фаррелла и других в форме постколониального ответа (post-colonial
response) привела к становлению так называемого постколониального художественного дискурса. Первые постколониальные тексты
создавались как литературные ответы (postcolonial responses) писателей-билингвов (или мультилингвов) на неверное толкование
действительности Африканского континента и Южноазиатского субконтинента выходцами из метрополии. Постколониалисты
(Ч.Ачебе, Н.ва Тхионго, С.Эквенси, Г.Огот, В.Шойинка, Б.Эмечета,
Б.Окри, М.Р.Ананд, В.С.Найпол и др.) – родившиеся и начавшие
творческий путь в эпоху колониализма, но продолжающие создавать или до недавнего времени создававшие национальную литературу на английском языке. В центре их внимания влияние колониального прошлого на постколониальное настоящее их родных
стран. В некоторых случаях представляется невозможным четко
отграничить постколониальный дискурс от транслингвального
дискурса в связи с длительной литературной карьерой писателей
и разнообразием затрагиваемых в их произведениях проблем.
Постколониальный ответ в форме постколониального (в основном художественного) дискурса, используя мотивы, темы, героев
классических текстов западного канона, вскрывает колониалистскую идеологию в рассуждениях о цивилизации, о правовых нормах, о расовых различиях, об эстетике и чувствах. Наиболее часто
постколониальный ответ пишется на романы Д.Дефо «Робинзон
Крузо» (например, роман «Мистер Фо» (“Foe”, 1986) Дж.М.Коетзи),
118
АНГЛИЙСКИХ ЯЗЫКОВ ВНЕШНЕГО КРУГА НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ВНУТРЕННЕГО КРУГА
ГЛАВА 3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ ВЛИЯНИЯ
Дж. Конрада «Сердце тьмы» (например, «И пришло разрушение»
(“Things Fall Apart”, 1958) Чинуа Ачебе), Дж.Кери «Мистер Джон-
сон» (например, «Стрела бога» (“Arrow of God”, 1964) Чинуа Ачебе).
К широко известным постколониальным ответам на классические
западноевропейские тексты принято относить и роман 1966г.
Джин Рис (Jean Rhys, 1890–1979) «Широкое Саргассово море»
(“Wide Sargasso Sea”), который также анализируют как «переписывание» викторианской прозы, или «историографическое метапо
-
вествование» [Сидорова 2016: 162–163; Hutcheon 2003: 134].
Своеобразным приквелом к роману Шарлотты Бронте «Джейн
Эйр» (1847) является постколониальный роман-ответ Джин Рис
«Широкое Саргассово море» (1966): “As a work of counter-discursive
force, Jean Rhys’s Wide Sargasso Sea has been called ‘one of the
canonical texts of postcolonial studies’” [Lane 2006: 27]. Справедливо
отметить, что творчество и Шарлотты Бронте, и Джин Рис активно изучается зарубежными исследователями (Angier 1990; Howells
1991; Herman 1992; Carr 1996; Henke 1998; Castro 2000; Lykiard 2000,
2006; Pizzichini 2009; Kellow 2012). Простой же поиск научных ра-
бот, посвященных тем же авторам, на сайте Российской государственной библиотеки показывает, что отечественные лингвисты
не уделяют должного внимания произведениям Джин Рис (“After
Leaving Mr Mackenzie” (1931), “Voyage in the Dark” (1934), “Good
Morning, Midnight” (1939), “Wide Sargasso Sea” (1966), “Smile, Please:
An Unfi nished Autobiography» (1979)). Они упоминаются только
в докторской диссертации 2005г. Ольги Григорьевны Сидоровой
«Британский колониальный роман последней трети XX века в кон-
тексте литературы Великобритании», а также анализируются в десяти научных статьях: Н.И.Рейнгольд (2005), Л.Ю.
Морская (2012),
О.С. Шульга (2013), О.В.Разумовская (2013), О.Г.Сидорова (2016),
А.Г.Самвелян (2017), М.А.Кузина (2018), М.Махмуд (2018), Т.С.Матюнина (2019), Н.Ф.Щербак (2021). Более 40 диссертационных исследований исследуют творчество Шарлотты Бронте и ее сестер.
Роман «Широкое Саргассово море» считается самым успешным
литературным произведением уроженки Вест-Индии Джин Рис.
Это история жизни первой жены мистера Эдварда Рочестера – Антуанетты Косуэй, креолки и богатой наследницы. Роман повествует
119
М. А . КУЗИНА. ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
о раннем детстве Антуанетты в поместье Колибри на Ямайке, о ее
жизни после смерти младшего брата и разлучении с душевнобольной матерью, о несчастливом медовом месяце и браке (браке по расчету со стороны бедного младшего сына господина Рочестера), о переезде на Британские острова и поджоге фамильной усадьбы мужа
Торнфильд
-Холл: “I was outside holding my candle. <…> There must
have been a draught for the fl ame fl ickered and I thought it was out. But
I shielded it with my hand and it burned up again to light me along the
dark passage” [Rhys 2011: 152]. Именно заключительная сцена пост-
колониального романа отсылает нас к сумасшедшей жене мистера
Рочестера, запертой на чердаке, в «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте,
что трактуется и как атрибут готического романа (Н.Ф. Щербак),
и как предвестник феминистических настроений XXв., а именно:
текст с феминистским подтекстом, который завуалирован традиционным повествованием [Щербак 2018; Gilbert, Gubar 1979].
В зарубежной филологии роман «Широкое Саргассово море»
может трактоваться по-разному:
1) контрапунктическое прочтение (contrapuntal reading – the
way of reading the texts of English literature so as to reveal
their deep implication in imperialism and the colonial process);
2) контрдискурс (counter-discourse – the complex ways in which
challenges to a dominant or established discourse (specifi cally
those of the imperial centre) might be mounted from the
periphery);
3) постколониальное прочтение (postcolonial reading –
а way of reading and rereading texts of both metropolitan and
colonial cultures to draw deliberate attention to the profound
and inescapable effects of colonization on literary production)
[Ashcroft, Griffi ths, Tiffi n 2002: 63, 67, 209].
Для всех этих трактовок центральным понятием является носящая оценочный характер бинарная дихотомия «свой – чужой»
(“self” vs. “other”), причем именно в постколониальном прочтении
становится возможной перестановка
отрицательного полюса в дихотомии: «метрополия» мыслится как отрицательно оцениваемое
«чужое», а «колония» – как положительно характеризуемое «свое».
В анализируемом романе повествование ведется попеременно
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]