Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Деяния IV Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви Заграницей
.pdf
12 М АЯ
тогда люди отпадают от Церкви. Мы это пережили в пагубном
евлогианском политическом расколе 80 лет тому назад, а потом
в трагических событиях начала этого столетия, когда маленькая
группа откололась от нашей Церкви и изолировалась. Тогда разнообразие стало безобразием. Но когда мы ставим на первое место
наши общие ценности — Православие, Предание и независи-
мость — тогда мы сближаемся друг с другом и чувствуем силу
нашей общей веры.
Будучи многонациональными и многоязычными, мы одновременно остаемся верны русской православной традиции и ее духу.
Вот пример.
Во Франции я совершал Литургию по-французски. Присутствовали две бабушки со своими внуками. После Литургии
я с ними заговорил. Они сказали, что хор чудно пел по-славянски.
Эти две бабушки, эти два столпа Русской Церкви, даже не заметили, что Литургия пелась по-французски, потому что все богослужение соответствовало русской православной традиции, русскому
православному духу.
Кстати, я хотел бы выразить особую благодарность всем труженикам, занимающимся богослужебными переводами. Что касается английского языка, я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы публично поблагодарить чтеца Исаака Ламбертсена,
который уже много лет самоотверженно трудится в деле перевода
богослужебных текстов. Я знаю, что не он один работает на этом
священном поприще.
Сегодня перед нашей Церковью стоят исключительные задачи.
Мы являемся той частью Русской Церкви, которая воистину рассеялась по всему миру и которая действительно многонациональна и многоязычна. Перед нами три глобальные задачи: проповедь
Православия в мировом масштабе, верность Преданию, сохранение нашей независимости. Иначе говоря, внутренняя миссия,
внешняя миссия в инославных странах и миссия в России и в странах СНГ.
Сердечность
Первая наша задача — внутренняя миссионерская работа.
Надо начинать с самих себя. Если мы не способны сохранить нашу
паству в спасительной ограде Святой Церкви, у нас нет никакой
надежды проповедовать святое Евангелие другим. Это достигается
34 1
ДЕ ЯН ИЯ IV В СЕ ЗАР УБ ЕЖ НО ГО С ОБ ОР А РП Ц ЗА ГР АН ИЦ ЕЙ
сердечностью. Православный человек знает, когда священник —
не добрый пастырь, когда он ведет себя как наемник, когда он требует деньги за Таинства, когда он холоден и расчетлив, когда он —
один ум без сердца. Верующие избегают таких храмов, которые
скорее похожи на бизнес-предприятия. По словам святого апостола Павла: Я ищу не вашего, а вас (2 Кор. 12, 14).
Приснопамятный митрополит Антоний любил говорить:
«Самая плохая похвала пастырю — сказать, что он — хороший
администратор. Не администрация — главное. Первейший долг
пастыря — в молитве». Лучше не иметь позолоченных куполов,
если они только покрывают музей, или клуб, или бизнес, а не дом
Божий. Наш митрополит Виталий очень ясно объяснял, что храм,
в котором прихожане соблюдают только внешние обряды и не
молятся сердцем, — не угоден Богу: «Почему Господь попускает
разрушать земные храмы?.. Да потому, что в храме уже не было
людей с сердцем... Потому что Господь ищет человека, который
есть венец всей твари, а не камни, не здания»
1
.
Когда священник сердечный, когда батюшка служит от сердца,
когда он молится, когда он отзывчивый, тогда люди приходят на
богослужения, на исповедь и причастие, на беседы, они звонят по
телефону и просят совета, они считают, что священник действительно «батюшка», несмотря на все его личные слабости. Тогда
приход становится любящей семьей, как и должно быть. Храм становится наполненным, и прихожане любят и украшают свой храм.
Этот дух способствует благочестию и ревности. Хочется петь,
хочется каяться, а без покаяния нет спасения. Ведь спасение души
является нашей целью. Не сказал ли преподобный Серафим Саровский: «Спаси душу свою, и тысячи людей вокруг тебя спасутся»
2
?
Наши храмы должны быть теплыми, сердечными оазисами
богослужебной и таинственной жизни, оазисами молитвы и взаимной помощи в этом чуждом, обмирщенном, глобализированном мире двадцать первого века. Они должны быть живыми православными общинами, где не отталкивают приходящих, как это
так часто бывает, но приветствуют, местами, где Слово Божие —
воплощено.
Хотелось бы подчеркнуть особенную важность внебогослужебных бесед по воскресным дням или же после вечерних служб
1
Православная Русь. 1997. № 13.
2
Точнее: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». — Примеч. ред.
34 2
12 М АЯ
или акафистов в будние дни. Такие беседы дают возможность
защищать нашу паству от всяких опасностей и искушений, которые угрожают троичной сущности: Православие, Предание
и независимость. Мы не сможем противостоять условиям современного мира, если у нас не будет сильных общин, где все чувствуют себя дома и чувствуют свою принадлежность к ним.
Смирение
Вторая наша задача — внешняя миссия. Это не значит, что
мы должны ехать в какие-то экзотические джунгли, чтобы проповедовать Евангелие. У нас есть возможности для проповеди во
всем мире — это наши джунгли. Эти возможности возникают при
неизбежном общении с другими православными, с инославным
и с нехристианским миром. Они — в ежедневном соприкосновении с людьми, которые ни во что не веруют. Наша внешняя миссия не осуществляется огнем и мечом, как это часто делалось инославными миссионерами. Они не поняли Священное Писание,
которое не обещает землю гордым, но, напротив, утверждает: Бла-
женны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф 5, 5).
Иначе говоря, миссия осуществляется примерами кротости
и смирения. Так, преподобный Герман Аляскинский, простой
монах, даже не священник, живущий среди алеутских язычников, обратил их в православие своим личным примером смирения: «Проводя добрую жизнь вашу между язычниками, чтобы они
за то, за что злословят вас, как делающих злое, увидя добрые дела
ваши, прославили Бога в день посещения» (см.: 1 Пет. 2, 12).
Только показав пример смирения, которое мы приобретаем
исполнением заповедей, можно стать успешными миссионерами.
Мы должны жить согласно тому, что мы проповедуем. Мы ничего не сможем дать, если мы не способны показать пример смирения. Наш великий авва, митрополит Антоний, начал свое миссионерское служение в бытность архиереем в Уфе, среди мусульман
и старообрядцев, а потом в Житомире, среди католиков, протестантов и евреев. Он совершенно не был шовинистом. В свою
семинарию в Житомире он с радостью принимал православных
других стран — сирийцев, арабов, чехов, галлийцев, сербов, крещеных евреев. В миссионерской работе среди этих людей он всегда подчеркивал важность личного примера. Он говорил с ними, он
был им доступен, он проводил миссионерские беседы, в которых
34 3
ДЕ ЯН ИЯ IV В СЕ ЗАР УБ ЕЖ НО ГО С ОБ ОР А РП Ц ЗА ГР АН ИЦ ЕЙ
выражалась православная точки зрения, подавал пример смирения. Смирение не значит слабость, потому что Бог гордым про-
тивится... смиренным же дает благодать (1 Пет. 5, 5) и ибо, когда
я немощен, тогда силен (2 Кор. 12, 10).
Сострадание
Перед нами стоит еще третья задача — служение в России
и в странах СНГ. Мне неловко говорить об этом перед представителями нашей Церкви, которые там родились, живут и работают.
Они гораздо лучше меня знают об этой задаче. Но мне кажется,
что мы должны проявить особую заботу о современной России.
Нельзя забывать, что нынешние люди там в течение трех поколений в меньшей или большей степени были лишены нормальной
православной практики, нормальной православной жизни. Они
стали жертвами или заложниками чужой и человеконенавистнической идеологии.
Наше отношение к этим людям должно быть особенным,
таким, которое было нам завещано митрополитом Антонием. Вся
его жизнь, богословские труды и дух были пропитаны состраданием к страждущим, сострадательной любовью. Почти две тысячи лет тому назад апостол Павел писал: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, — сделался
я медью звучащею и кимвалом звенящим. И если я имею пророчество и постигаю все тайны и все знание, и если имею всю
веру так, чтобы и горы переставлять, но любви не имею, —
я ничто. И если я раздам все имение мое, и если предам тело мое
на сожжение, но любви не имею, — нет мне никакой пользы»
(см.: 1 Кор. 13, 1–3).
Если у нас, членов Русской Православной Церкви Заграницей,
нет любви к бывшим советским гражданам, которые были лишены сострадания, тогда мы похожи на язычников. Приведу слова
святого Иоанна Богослова: «И если приветствуете только братьев
ваших, что особенного делаете? Не то же ли самое делают и язычники?» (см.: Мф. 5, 47). Если бы все в России приняли эти слова
к сердцу, тогда все скорбные разделения, созданные обновленчеством, декларацией митрополита Сергия и украинским шовинизмом, не имели бы места. Сострадание не обозначает слабость или
потворство враждебным Церкви идеологиям. Каждый исповедник
знает: грех мы должны ненавидеть, грешника же любить.
34 4
12 М АЯ
Я, однако, не утверждаю, что проблема недостатка сострадания
существует только в России — она всемирна. Мы все знаем здесь
приходы, которые переживали разделения, выгоняли других из-за
национальности, из-за недостатка сострадательной любви. Единство нам совершенно недоступно, если у нас нет сострадания друг
к другу. Спаситель сказал: Заповедь новую даю вам: да любите друг
друга; как я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому
узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 34–35). К сожалению, по истечении почти двух
тысяч лет многим эта заповедь еще кажется новой.
5. Заключение: шесть слов
В прошлом году я совершил паломничество в восточную Словакию, в малоизвестный район Европы, в Прикарпатскую Русь. Во
время этого паломничества я смог поклониться мощам прославленного пять лет тому назад преподобного Алексия (Кабалюка)
(†1947), апостола Карпатской Руси
1
, любимого ученика митрополита Антония. У нас сохранились некоторые его письма святому
Иоанну Шанхайскому и Сан-Францисскому.
Православная Карпатская Русь более тысячи лет живет за пределами русского государства, являясь островком Святой Руси. Она
никогда не была частью русского государства, там даже не говорят по-русски. Они говорят «по-нашому». Тамошние православные всегда являлись частью чего-то большего, чем Россия, —
как и мы. Мы тоже находимся за пределами России, и мы тоже
часть чего-то большего, нежели Россия. Может быть, некоторые
из вас спросят: «Что может быть больше России?» Ответ на этот
вопрос — любимая тема приснопамятного архиепископа Аверкия. Именно об этом он говорил в своей вдохновенной проповеди
к пятидесятилетию мученичества святых царственных мучеников:
«Нам дорог не просто Русь, а Святая Русь... нам нужна не просто Россия, а православная Россия»
2
. И наш митрополит Виталий
тоже писал в газете «Православная Русь» (1996, № 1): «Мы должны каяться, чтобы восстановить в себе... духовный идеал Святой
Руси».
1
Архимандрит Алексий (Кабалюк) прославлен Блаженнейшим Митрополитом Киевским и всея Украины Владимиром 21 октября 2001 года как местночтимый святой. — Примеч. ред.
2
Аверкий, архиеп. Слова и речи. Т. II. С. 524.
34 5
ДЕ ЯН ИЯ IV В СЕ ЗАР УБ ЕЖ НО ГО С ОБ ОР А РП Ц ЗА ГР АН ИЦ ЕЙ
Дух Святой Руси — это не дух Российского государства, и он
даже не относится к самому русскому языку, ибо Святая Русь —
идеал не только для русских, но и идеал для вселенной. Когда мы
проповедуем Православие тем, кто не говорит по-русски, мы пользуемся не русским, а тем языком, на котором говорят обращаемые.
Нельзя пользоваться церковнославянским языком в миссионерской работе с теми, которые его не понимают. Мы должны пользоваться точными переводами. Мы должны говорить на языке тех
людей, которые к нам приходят, которых мы не отвергаем, потому что Сам Господь Бог посылает их к нам.
В Прикарпатской Руси один старик задал мне вопрос: «Отче, где
ваш приход?» Я ответил: «В Феликстове». Тогда он спросил: «Это
в какой области?» Я ответил: «В одной из областей Англии». Да,
я радуюсь, что служу в английской области Святой Руси. Я верю,
что и вы радуетесь, что служите и молитесь в австралийской, американской, аргентинской, бельгийской, бразильской, венесуэльской, датской, индонезийской, канадской, корейской, немецкой,
русской, украинской, французской и швейцарской областях Святой Руси. Какой язык мы бы ни употребляли, каких бы местных
святых ни почитали, мы стараемся сохранить дух Святой Руси,
дух Христов, наши православные корни. Хотя мы не всегда связаны друг с другом кровью или национальностью, у нас есть что-то
крепче, что нас соединяет. Это — вода святого Крещения, связывающая нас друг с другом Святым Духом. «Ибо и мы все в одном
духе были крещены в одно тело» (см.: 1 Кор. 12, 13).
Несмотря на все замечательные усилия русских школ, третье, четвертое и пятое поколение русских в рассеянии постепенно теряют русский язык. Святая Русь, однако, может всегда существовать — она не языковой феномен, а духовный и живет она
потому, что мы сохраняем свою сущность, нашу Церковь. Таким
образом, подобно карпатороссам, мы тоже живем как островки
Святой Руси. Карпатороссы больше тысячи лет живут, рассеянные за пределами Русского государства. Мы так живем благодаря
нашей верности духу святителей Стефана Пермского, Иннокентия
Аляскинского (Московского) и Николая Японского, преподобного Германа Аляскинского, убиенного в Сан-Франциско мученика
1
Петра Алеута
1
Святой мученик Петр Алеут (Чукагнак; † 1815), канонизирован в 1980 году
Православной Церковью в Америке (память — 24 сентября), почитается также
в РПЦЗ в день памяти прп. Германа Аляскинского (12 декабря). — Примеч. ред.
и двух архипастырей этой Западно-Американской
34 6
12 М АЯ
епархии — святителей Тихона (патриарха Московского) и Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского. Мы это делаем, оберегая
как зеницу ока верность духу Святой Руси, Православию, Пре-
данию и независимости.
Таким образом, сегодня перед Русской Православной Церковью
Заграницей стоит уникальная задача, которой не стоит перед другими Поместными Церквами. Наша задача — собрать и окормлять
все рассеянные по лицу земли островки Святой Руси, где говорят
на разных языках, но которые остаются верными православному
преданию, духу Христову. Москва — Третий Рим — пала, но Святая Русь жива во веки вечные. Русская Православная Зарубежная
Церковь не зависима от какой-либо политической системы в России потому, что наша Церковь — не Церковь какого-то российского государства, но, по Промыслу Божиему, Церковь Святой Руси.
В начале этого доклада я определил сущность нашей Церкви
духом Святой Руси: Православием, Преданием и независимостью. Далее я определил три идеала Святой Руси, с помощью
которых мы можем противостоять требованиям современного мира: сердечность, смирение и сострадание. В заключение
я хочу подвести итоги и засвидетельствовать следующее:
— Православие без сердечности становится лишь обрядом,
обрядоверием, внешним спектаклем;
— Предание без смирения становится лицемерием и фарисейством, ибо только жизнь по Богодухновенному Преданию приносит смирение;
— Независимость без сострадания становится надменной
гордостью, сектантским догматизмом, осуждением наших несвободных братьев.
Из этого доклада из шести тысяч слов, я надеюсь, что вы особо
запомните эти шесть слов: сердечное православие, смиренное
предание, сострадательная независимость.
В этом мире, который все больше принимает антихристианские ценности и теперь, кажется, спешит к своему концу, эти шесть
слов определяют мессианское значение Святой Руси, русского
слова, нового слова. Каковы бы ни были решения этого Собора,
я всегда буду стремиться к сердечному православию, смирен-
ному преданию и сострадательной независимости. В эти судь-
боносные дни, перед Вторым пришествием Христовым, я верю,
что только эти ценности, ценности Церкви Святой Руси, могут
соответствовать требованиям двадцать первого века.
34 7
ДЕ ЯН ИЯ IV В СЕ ЗАР УБ ЕЖ НО ГО С ОБ ОР А РП Ц ЗА ГР АН ИЦ ЕЙ
Архимандрит Лука (Мурьянка)
МИССИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
ЗАГРАНИЦЕЙ
Задача определения миссии Русской Православной Церкви Заграницей, поставленная предо мною сегодня, непростая —
без сомнения, многие среди вас осведомлены лучше меня в сфере истории нашей Церкви, и вряд ли я смогу привести изречения
наших иерархов о миссии Русской Православной Церкви Заграницей, с которыми вы не знакомы. Моя задача также не заключается
в том, чтобы преподнести свои личные убеждения и мнения. Цель
моего выступления — определить основы самопознания Русской
Православной Церкви Заграницей, необходимые для обсуждения
тех важных вопросов, ради которых мы здесь собрались.
Мне кажется, что слова великого подвижника и святого русского рассеяния святителя Иоанна (Максимовича), перед мощами которого мы здесь соборно собрались, наиболее подходящи
в качестве вступления: «Русские беженцы, рассеянные по всему свету, часто находясь в тяжелых условиях, ждут того светлого дня, когда Отечество освободится от власти безбожников, терзающих душу и тело их братьев, и они смогут соединиться с ним.
Русская Зарубежная Церковь несет с ними тяжкий крест изгнания.
Ни в чем не изменив Православию, храня предания и обычаи Русской Церкви и ее материальное достояние, находящееся за границей, она по силе своей окормляет свою паству, удерживает ее
в православии и воспитывает в ней новые поколения и распространяет православие в народах, среди которых находится»
титель Иоанн ясно определяет двоякую миссию Русской Православной Церкви Заграницей, а именно: сохранение среди русской
эмиграции Православия со всеми связанными с ним традициями
и обрядами без каких-либо изменений и распространение Православия в неправославной среде. Вторая часть миссии совершается в чаянии освобождения родины от коммунистического ига.
Эти две цели повторяются во множестве выступлений святителя
Иоанна со времени начала существования Русской Православной
Церкви Заграницей до наших дней.
1
. Свя-
1
Святитель Иоанн (Максимович) и Русская Зарубежная Церковь. Джордан-
вилль, 1996. С. 37.
34 8
12 М АЯ
Само название нашей юрисдикции — Русская Православная
Церковь Заграницей — содержит в себе одновременно указание
ее миссии, и моя попытка разобраться в этой теме будет именно построена вокруг нашего наименования. Обсуждение главных
вопросов — русскости, принадлежности к Православию и нахождения себя в зарубежье — позволит нам приблизиться к разрешению поставленной задачи. Каждый вопрос необходимо осмыслить
по отношению к его историческому и первоначальному определению, его проявлению в настоящем, в реалиях церковной жизни, и,
в конце концов, его влиянию на наше отношение к Московскому
Патриархату.
Россия
Во все время нашего существования, с самых первых дней
изгнания вплоть до сегодняшнего дня, Русская Православная Церковь Заграницей всегда ощущала себя именно в первую очередь
русской. Более того, паства Русской Зарубежной Церкви наставлялась в сохранении своих корней в русских культуре, языке
и обычаях. По сей день русский язык является господствующим
в сфере как административной, так и других. Преподавание
в Свято-Троицкой духовной семинарии и поныне ведется на русском языке, а богослужебным языком является церковнославянский. Акцент на русскости следует рассматривать не как некое
проявление светского национализма и этнической сентиментальностию, а в церковном смысле, как выражение наших отношений
и нашего участия в Русском Православии и сохранение оного во
времена, когда в России культурные традиции и сама Русская Церковь подвергались внешне жестоким ограничениям, а внутренне — политической и идеологической пропаганде. На протяжении
долгих лет в течение двадцатого века Русская Зарубежная Церковь являлась единственным источником духовной и богословской литературы на русском языке. Трудно встретить верующего
человека, который в доперестроечное время не пользовался изданиями, напечатанными в одной из церковных типографий русского рассеяния, о чем всегда вспоминают с благодарностью.
Русская Православная Церковь Заграницей всегда рассматривала свое существование исключительно в контексте судеб России и положения гонимой Церкви на родине. С первых дней Зарубежная Церковь считала себя временно самоуправляемой частью
34 9
ДЕ ЯН ИЯ IV В СЕ ЗАР УБ ЕЖ НО ГО С ОБ ОР А РП Ц ЗА ГР АН ИЦ ЕЙ
единой Русской Церкви, ее свободным голосом с задачей окормления верующих, оказавшихся за границей. Зарубежные архиереи
за богослужениями возносили имя Святейшего Патриарха Тихона, под чьим омофором в первое время продолжали находиться.
Уход из-под административного подчинения Московскому патриарху был вызван реально практическими соображениями, выраженными в указе № 362. Таким образом, независимость Зарубежной Церкви на первых порах ее существования была вызвана не
личными амбициями, а практической необходимостью. Только
с возглавлением церковной администрации митрополитом Сергием Русская Зарубежная Церковь прервала евхаристическое общение с Церковью в России.
За пределами Родины архипастыри с самого начала своего пребывания за границей чаяли духовного возрождения России. Уже
на I Всезарубежном Соборе в Сербии в 1921 году было заявлено: «Духовное возрождение может совершиться только под благодатным воздействием Церкви»
1
. На Архиерейском Соборе 1927
года требование митрополита Сергия Страгородского о принятии
заграничным духовенством его декларации и выражении лояльности советской власти вызвало следующий ответ: «Зарубежная
Церковь по-прежнему хранит верность своей Матери Церкви Российской и взяла на себя высокую, но и тяжелую, ответственную
миссию хранить все основы, традиции и величие Русского Православия и Русской Православной Церкви и говорить свободно
и открыто по всему миру от имени порабощенной Матери-Церкви
и изнывающего в неволе русского народа и других населяющих
Россию народов»
2
. Более того, Собор 1928 года открыто раскритиковал деятельность Московского Патриархата и призвал всех
русских людей сбросить с себя иго коммунизма.
Уникальность положения Русской Зарубежной Церкви четко прозвучала в соборном послании Архиерейского Собора 1933
года: «Никто не решится, конечно, утверждать, что действующий
ныне за границей порядок Русского Церковного Управления подходит под обычные нормы церковного права. Ни святые каноны,
ни последующее церковное законодательство не могли, конечно,
предвидеть великой войны, произведшей глубокие потрясения
1
Соллогуб А. А. Русская Православная Церковь Заграницей. 1918–1968. Т. I.
Нью-Йорк, 1968. С. 29.
2
Там же. С. 38–39.
35 0
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]