Современная природа
.pdfСпайдер, кот Дерека, гонялся в темноте за искрами. У Ла-Манша мерцал маяк, мигали огни рыбацких лодок.
Вспышки молний озаряли далекие грозовые облака. Ярко сияли звезды, и в темноте Мария Каллас пела арии из оперы Пуччини. Тод и Тим в длинных черных разбойничьих плащах поддерживали огонь.
5-е, |
воскресенье. |
ноябрь |
1989 |
Этим утром очень холодно, все покрыто инеем. Мы завтракаем — кофе, бутерброды, домашнее варенье из ежевики.
Разговаривали о шестидесятых, обо всех тех лондонских ресторанах, которыми управляли испанские официанты, беглецы от режима Франко, семенящие ногами в узких брюках. Швейцар Амадио, вкрадчиво приветствовавший вас
вSombrero.
Пьяный Вики де Ламбрей, который разбрасывался име-
нами, поддерживая себя пустыми бутылками из-под шампанского. С течением времени он выглядел все более андрогинным, его голос стал высоким, как собачий свисток. Однажды он удалился в Паркхерст «на выходные с Ее Величеством».
В начале семидесятых он приезжал на белом «Роллсройсе», который, по слухам, принадлежал члену Лейбористской партии, одному из этих гангстеров Гарольда в плащах (хотя никто этого лейбориста в глаза не видел). Он был похож на нефритового Будду моей бабушки: круглый, с длинными прямыми волосами. Без него прозрачный разноцветный танцпол выглядел пустой галереей.
Много ночей мы теснились в проходах, уклоняясь от испанских официантов — Хосе, Мануэль, — проносящих над нами подносы с напитками.
Принес с берега камни и посадил еще два левкоя, которые вчера вечером выдрал из мусорной кучи. После этого зачистил и покрасил слуховое окно рыбацкого сарая.
Приехал Дерек и восхитился факсом, спрятанным в корзине для белья. Факс очень уродливый и называется «Brother». Затем он пригласил меня прикончить остатки
233 ужина.
Невероятно жарко. Мы сидели на улице под ярким солн- |
|
цем, иней растаял. Вокруг стола летала бабочка-адмирал. |
|
По мнению Тима, мне надо больше рассказывать о шестиде- |
|
сятых: тогда мы были счастливы. |
|
Время смягчило восприятие, сделало десятиление менее |
|
сложным. Шестидесятые дали нам возможность потребле- |
|
ния, и как только все стало доступным, чувство нового было |
|
утрачено. К восьмидесятым восторг новизны исчез. |
|
В шестидесятых новое пока еще было нашим, и пресса |
|
делала первые робкие шаги, чтобы это использовать. |
|
«Быть в курсе дела» означало восторг от вступления |
|
в тайный мир. В цветных журналах и шоу восьмидеся- |
|
тых все теряется — мало что выживает, обретая публич- |
|
ность. Мир воспринимается сквозь фильтр журналистики. |
|
Эксклюзивные материалы попадают в руки армии приврат- |
|
ников популярных ночных клубов, запрещающих вход |
|
на свое усмотрение. В шестидесятых двери были открыты |
|
для всех. |
|
Сейчас пресса каждое утро роется в наших отверженных |
|
душах, чтобы заработать несколько шиллингов. |
|
На свалке мы все богаче, у нас больше возможностей, |
|
больше информации, но пойти нам некуда. Город нам больше |
|
не принадлежит: это дешевый Диснейленд, а мы — туристы |
|
без корней. |
|
В 1962 году Лэдброк Гроув был краем земли. Моя первая |
|
студенческая квартира находилась на Корэм-стрит, рядом |
|
с Рассел-сквер. Мы жили в центре города, во внутреннем |
|
круге — «цивилизация», ограниченная кольцевой линией. |
|
Сейчас лондонская молодежь разделена: самые удачливые |
|
живут по ипотеке на заново отстроенных пустырях, самые |
|
бедные не могут позволить себе покинуть эконом-гетто. |
|
Препятствий столько, что вы теряете им счет. |
|
Одним из плюсов шестидесятых был депрессивный центр |
|
города, где за несколько шиллингов в неделю сдавались |
|
величественные старые викторианские комнаты с обвет- |
|
шалым водопроводом. Все это ушло при появлении ипо- |
|
теки, которая лишила Лондон жизни. Та же судьба постигла |
234 |
Манхэттен. Как объяснить то, что было утрачено, тем, кто ничего другого не знал?
Мне скоро пятьдесят, и Лондон становится чужим — все закоулки, улочки и здания моих студенческих дней продезинфицированы, вычищены и переполнены мусорной кормежкой фастфудом. И повсюду магазины одежды — как будто
каждый, зная, что его время на исходе, одевается на этот случай в свой лучший костюм.
6-е, |
понедельник. |
ноябрь |
1989 |
Тихое, морозное утро; на солнце блестит галька, в небе ни облачка, и очень холодно. Закутавшись, я прогулялся по пляжу.
Мне нравятся здешние утра: подъем с рассветом, кофе, горячая каша, бутерброд. Невероятная тишина после автомобильного шума Чаринг-Кросс-роуд. Саду всего год, а выглядит он так, словно был здесь с тех самых пор, как построили дом.
Сейчас цветы погибли, но разноцветные камни и ярко-крас- ные кирпичи, омытые водой, придают ему дружелюбный вид.
Это не мрачный сад — его круги и прямоугольники сделаны с юмором, как волшебный круг для древних фей. Камни — запись давно забытой музыки предков, к которой я каждое утро добавляю несколько нот.
7-е, |
вторник. |
ноябрь |
1989 |
Вчера вечером в кухонной стене появилось новое окно.
Яужинал, глядя на атомную электростанцию, сверкающую под звездным небом и оранжевой луной. Вавилон двадцатого века, огромный, сияющий лайнер, выброшенный на берег в пустыне.
Появилась новая лестница к чердаку, что сделало дом асимметричным. Теперь подниматься легко и не надо пытаться удержать равновесие на вихляющей стремянке.
Япокрыл ее липким черным масляным лаком, поскольку
с тех пор, как газовые заводы на коксе закрылись, настоя- 235 щую смолу найти невозможно.
Не знаю, стоит ли радоваться внезапному теплу и солнцу последних четырех дней. Армерия у передней двери поторопилась украсить себя яркими розовыми цветами. Вопреки сводке погоды, предрекающей дождь, на улице тепло и солнечно. Я прошелся по пляжу, собирая камни с дырками, и, вернувшись, сделал из них ожерелье.
Звонит телефон — еще одна картина для благотворительности; они уходят так же быстро, как я их пишу. Если не считать щедрого Роджера, купившего летом пять, в этом году я не продал ни одной. Благотворительные аукционы хотя бы освободят место в доме.
На закате пошел дождь. Удивительно, как хорошо мне последние несколько недель, проведенных в одиночестве, — по идее, сейчас я должен был бы рваться назад, в Лондон. Но я вполне счастлив здесь, с легкомысленным сочетанием супов и каш.
10-е, |
пятница. |
ноябрь |
1989 |
Прошлым вечером с пролива налетела буря. Я просыпался дважды: первый раз в два, думая, что наступает рассвет,
иеще раз в пять утра.
ХБ считает, что с тех пор, как мне перестала нравиться моя
работа, единственный способ, которым я могу разжечь свою страсть, это самоограничение. Я чувствую себя в ловушке,
ивыхода нет; как бы я ни пытался развеять мрак, воспитание
иприрода сговариваются между собой, вынуждая постоянно ощущать тревогу.
Философ написал: |
|
Оптимальный порядок в мире есть лишь совокупность произволь- |
|
ных колебаний... Все, что мы видим во сне — сон, все что мы видим, |
|
проснувшись — смерть. |
|
Старые друзья умирают молодыми. |
|
Вирус атакует творение, |
236 |
Творческие силы пропадают, Страсти гаснут.
Остаются лишь медленные, печальные дни. Сад разбит для дорогих друзей:
Говарда, Пола, Теренса, Дэвида, Роберта и Кена, И для многих других. Каждый камень — чья-то жизнь. Я не могу пригласить вас в этот дом.
Из Восточного Берлина позвонил Томас Кнаупф: тысячи людей вышли сегодня на праздник на Курфюрстендамм.
Весь день идет дождь, сплошная облачность. Утром занимался перестановками в комнате. Днем натянул несколько новых холстов. Дэвид отвез меня в Рай, и мы отправились за покупками, вымокнув под дождем.
11-е, |
суббота. |
ноябрь |
1989 |
Спал хорошо. Яркое солнечное утро. Ночью ветер стих. Заглянул Дейв, чтобы измерить дверные проемы; после мы
сДереком отправились в Нью-Ромни.
Поговорили о влиянии, которое оказал на нас переезд
в Дангенесс: вся жизнь встала с ног на голову. Нам было необходимо сбежать, чтобы найти уединение. Однако, когда погода портится, как в последние несколько ветренных дней, треск крыши и скрип дерева может порождать тоску по городу.
Также это отдаляет нас от работы, делая ее гораздо сложнее. Мои тщетные попытки организовать съемки этой осенью столкнулись с серьезными трудностями из-за погоды и логистических проблем.
Но в Лондоне я чувствую себя чужим — город движется быстрее меня.
Что со мной происходит под этими удивительными небесами? Здесь мысли о мире кино, ограниченном Сохо, кажутся нелепыми. Когда я приходил в Working Title или Basilisk, набитые людьми офисы выглядели погруженными во мрак по сравнению с царившим за окном великолепным
237 летом.
Дерек Болл приехал сюда после своего «происшествия», я — после известия о положительном анализе на ВИЧ. За внешне благополучным фасадом моя жизнь пребывает
вбеспорядке. Я поливаю розы, размышляя, увижу ли их
вцвету. Я сажаю огород как панацею, читаю обо всех заболеваниях, которые растения могут исцелять. И знаю, что они не помогут. Сад как аптека бесполезен.
Однако в наблюдении за тем, как из земли появляются цветы, есть восторг, дающий мне надежду.
Но я не в состоянии описывать катастрофу, случившуюся с некоторыми моими друзьями, в том числе с Говардом, которого мне так не хватает. Я думаю о нем все время с тех пор, как он ушел в дождливую ночь полтора года назад.
Белая, как мел, луна в умирающем свете заката; «Проклятье Фауста» Берлиоза стихает по мере того, как сгущаются тени.
Весь день ожидал гостей, которые так и не приехали.
За атомной станцией село солнце. Я надеялся, что они увидят сад. Возможно, под лунным светом?
12-е, |
воскресенье. |
ноябрь |
1989 |
На восходе безоблачное небо окрасилось розовым.
День выдался такой теплый, что я вышел в сад без пиджака разгрести костную муку на передней клумбе. Семена укропа выросли на шесть дюймов. Смоковница чувствует себя отлично, прорастает петрушка.
Вобед появился ошеломленный Дерек. Обладательница прекрасного старого лодочного сарая на гальке предложила ему его купить. Это означает возможность окончательно отделить себя от Лондона.
Мы прошлись до сарая. Он построен как этот дом, и из него бы вышла отличная студия.
Вчетыре приехал усталый Джон Сэвидж. Я поставил чайник, и плита полыхнула огнем прямо мне в лицо. Джон сказал, что виновато полнолуние или его психическое состоя-
ние, а возможно, и то и другое. |
238 |
Пообедав, мы прогулялись вдоль пляжа. На прошлой неделе Джон написал пятьдесят пять тысяч слов для своей книги о панк-роке, предавая свое детство земле. Мы говорили о годе съемки «Юбилея», о Вивьен Вествуд, появившейся на шоу госпожи Эдны: нечто среднее между Маргарет Тэтчер и мисс Джин Броди. Ей не хватает чувства юмора. Возможно, оно уходит в одежду — ее фиговый листок был очень смешным.
Отправился в Лондон сквозь осенние туманы, укрывающие болота. Вернувшись в квартиру, замерзший и усталый, я поднял с пола стопку ненавистных писем и уселся
вэкспресс-пицце Британского музея, некогда прекрасном молочном магазине с черепичной крышей. Затем, поскольку ХБ уехал в Ньюкасл, взял такси и отправился
вХит, молчаливый и таинственный под полной, размытой туманом луной, наполненный звуком падающих с листьев капель.
Очередной кинокризис. Стоит ли продолжать? Я решил, что нет, но завтра утром наверняка передумаю. Глупо играть в обиженного маленького мальчика.
13-е, понедельник. ноябрь 1989
Устал, но рад снова оказаться в Лондоне. Две отдельные жизни — работа здесь, восходы и закаты там.
14-е, вторник. ноябрь 1989
Поздним туманным вечером ХБ вернулся домой. Норман, Ричард, Томас и Джулиан собрались на ужин в «Родосе»; один из тех неловких вечеров, где все хотят друг друга видеть, но без компании остальных.
Все закончилось в доме Нормана в Сохо: украшенные позолотой и деревянными панелями комнаты, Йозеф Бойс и мастер мышиной мебели, веселый тартановый ковер
на лестнице — все место столь же эксцентрично, как и двойные ванны. Почему не двойные туалеты? Что думал Томас
239 Кнаупф из Восточного Берлина?..
Норман сказал: «Хорошо, что у Джона и Волкера такой замечательный вкус, и я смогу въехать без ремонта»; ему казалось, мы улыбаемся, но наши губы кривились в неверии.
Разговор зашел о Вере Расселл, легко доказывавшей всю хрупкость надежности. Из всех, кого я знал в британском искусстве, именно о Вере Расселл чаще всего говорили в ее отсуствие. Ричард рассказывал, что на одном ужине карточка с его именем оказалась рядом с Д. Хокни, но прежде, чем он сел, откуда ни возьмись появилась Вера и заявила: «Должно быть, произошла ошибка», после чего увела Ричарда прочь, а сама заняла его место.
Все начали вспоминать фразочки Веры. О геях-художни- ках: «Всем им чего-то не хватает» — возможно, это объясняется ее миссионерской работой в этой сфере. Мне в Тейт: «Ты не можешь рисовать художника столь безупречного, как Роберт Медли, да еще и танцующего — он слишком важен, он ведь может замертво упасть!»
Норман говорит, что много лет назад она познакомила Пикассо, не имевшего тогда направления, с африканским искусством, и «вуаля, мои друзья, „Авиньонские девицы“». «Авиньонские девицы» посвящены Вере. Стравинский его превзошел: ее танец можно услышать в «Весне священной».
Я был потрясен, увидев в Independent некролог Филипа Кора.
На секунду мне показалось, что это статья о его картинах, иллюстрированная автопортретом.
Ядовольно часто встречал Филипа то там то сям. Поначалу
яс подозрением относился к его энтузиазму: он был очередным «избранным», его чувствительность казалась чрезмерной. Но однажды я понял свою ошибку. Он оказался гораздо крепче, чем может представить себе человек, не знающий его близко. Его статьи о фотографии и живописи — даже некрологи, которые он писал для Independent, — были очень
глубокими.
В арт-лобби против 28-й статьи Роберт провел «перформанс» — разбил гипсовую статую Давида перед большой аудиторией.
Бескомпромиссный подход к гей-тематике не позволял ему
приспосабливаться. В последнюю неделю, умирая от СПИДа, 240
он судился из-за каталогов Тома оф Финланда, украденных у него британской таможней.
Вчера ночью в мой сон влетела маленькая птичка
исказала:
—Ты знаешь, что ****** ******** трахают мальчики, подносящие ему клюшки для гольфа?
—Не может быть! — сказал я.
Со смехом она полетела прочь.
—Не уходи! — крикнул я.
—Я должна. Меня ждет королева-мать. Для шляпок ей нужны мои перья.
15-е, |
среда. |
ноябрь |
1989 |
Удачная встреча по поводу «Сада». Сара Свордс, вернувшаяся на борт, вселяет в меня уверенность. При любом кризисе Джеймс реагирует гневом или прячет голову, черкая случайные записки. На все советы ответ один: «Но ты ведь говорил...»; не принимает во внимание, что были упущены почти два года и отвергнуты как минимум четыре расписания. Очень избирательная память.
Не могу сказать, что меня не в чем винить, поскольку весь процесс запутан и осложнен, а кроме того, я никак не могу найти в фильме смысл, хотя снимать мне нравится.
16-е, |
четверг. |
ноябрь |
1989 |
Череда удачных киновстреч продолжается. Если останусь
вЛондоне, все должно пройти спокойно.
Теперь, когда мне есть чем себя занять, я могу получать
удовольствие от города — хожу по книжным магазинам
впреддверии зимы.
Нервирует сидеть в прострации на большой кровати и без
конца отвечать на телефонные зовы о помощи. Я прячусь, стараюсь отвадить от себя людей, а потом чувствую вину.
Ричард Сэлмон организовал в своей студии, самой элегантной квартире Лондона, вечеринку. Мы сидели за сто-
241 лом и болтали о стародавних скандалах, окруженные
«Bloodsports and Bloodbaths» Гилберта и Джорджа и распятием Ван дер Вейдена в натуральную величину.
Пол Бартел очень интересовался картинами — здесь почти одни британцы: Сикерт, Бен Николсон. С Гасом Ван Сентом он обсуждал совместный проект, связанный с Уорхолом. Пол, похожий на капитана корабля в увольнении — большой, уверенный в себе, — уходя, обнял всех нас.
Приехал Мэтт Диллон с барабанщиком из The Clash
ивысокой девушкой, одетой в модный черный, бледной, словно завсегдатаи ночных вечеринок. Они стояли в углу комнаты, поглощенные самими собой. К нам будто заглянула труппа актеров с веранды отеля из «Смерти в Венеции».
Мэтт был очень дружелюбен. Я поговорил о Говарде
ипопросил у него запись сердцебиения для саундтрека
к «Blueprint». Он сказал, что запишет, как только это мне понадобится.
Мэтт с друзьями отправились на ночной шахматный турнир, а мы — на боковую.
17-е, |
пятница. |
ноябрь |
1989 |
Встретились у Кристофера Хоббса, чтобы обговорить художественную сторону фильма. В комнате полно интересных вещей: инкунабулы, шкафчики с зеркалами, римские лампы, старый ковер, чьи цвета со временем потускнели.
Возвращаясь с Сарой через весь город, у здания Ллойда на тротуаре увидел представление полусотни акробатов, жонглеров и глотателей огня. Мы пригласили их на свадьбу двух парней — празднество в розовом: розовые пиджаки, розовые шарики, розовые треугольные флаги.
Приехал Дерек, и мы отправились в Дангенесс.
18-е, суббота. ноябрь 1989
Последние четыре дня в Дангенессе дует холодный юго-вос- |
|
точный ветер; на окнах узоры из сухой соли, сжигающей мои |
|
растения. |
|
Сегодня светило солнце, но я на улицу не выходил, раз- |
|
жег камин и натянул холсты. Мои постоянные хрипы |
242 |