Современная природа

Проснувшись до рассвета, увидел в окне яркую, как бриллиант, Венеру и кроваво-красное солнце, встающее над серым морем. Холодный свежий ветер прогнал вчерашние облака, расчистив небо. С восходом море становится серебристым. В семь тридцать мое лицо ожег ослепительный свет.

Идиотский телефонный звонок от компании — поставщика красок и долгий список вопросов: где или чем вы хотели бы быть?

После этого вновь блаженная тишина, лишь потрескивание лопающихся на солнце черных семенных коробочек ракитника. Собрал горсть семян и разбросал их вокруг телеграфного столба.

Море идеально синее; на его фоне — бледно-желтые травы и розовая галька. Для художников цвет травы — ускользающая неаполитанская желтая, цвет, который я всегда любил. Прилетел ворон Сильвии, Джет, и скакал туда-сюда по банке со смолой, наблюдая за своим отражением. Затем он переместился на стол, стащил синюю стекляшку, перелетел на телеграфный столб, где оставался целую минуту, после

чего нырнул за моими прищепками. Ухватив одну, он с триумфом потащил ее прочь и едва не врезался в проезжающую машину. Вслед за святым Кутбертом мне надо научить его делать что-то полезное — например, развешивать выстиранную одежду или чистить ботинки. Но он слишком поглощен собой. Каждый раз, когда я за ним гонюсь, он взмывает над домом, а затем возникает за моей спиной со странным каркающим смехом.

Август — месяц бабочек. На крестовнике яркая мозаика из бабочек павлиний глаз, адмиралов и многоцветниц. Дикий хмель покрыт бледно-зелеными цветами. На иве пушистые

кучки огромных желто-черных гусениц, чья выпуклая голова разделена на три части в форме Y.

В пять приехал Дэвид, и мы отправились в Little Chef. Обычно в Грейтстоуне полным-полно симпатичных заго-

163 релых молодых людей. Сегодня глаз порадовал лишь один,

растянувшийся на капоте своего автомобиля в расстегнутых джинсах.

Разожгли костер из плавника и на заходе солнца плавили смолу.

В сгущавшихся тенях мы завершили новые картины: зеркальная жестянка из-под колы в окружении демонов

икорабль из бутылки, заполненной черным золотом, а потом разбитой. Стекло рассыпалось на холсте, образовав подобие парусника с надутыми парусами; вокруг вздымалась смола, разбитые мачты тонули в черноте — той, что стирает формы

иотличия и проглатывает тени.

сада: семена пажитника, тимьяна и мелиссы, красиво упакованные в серебристую фольгу и подписанные; это от женщины, которая в прошлую субботу проходила мимо и восхищалась моим садом.

Дошел до леса и поснимал бабочек на крестовнике, а когда вернулся, увидел, как развлекается Джет, падая с небес за моими кукурузными хлопьями, словно пикирующий бомбардировщик. В мгновение ока он оказался на крыше,

побродил туда-сюда, разговаривая с самим собой, после чего атаковал еще раз, сбросив на землю аккуратно разложенные материалы для живописи. Сегодня повсюду летают пули и прищепки. Когда я стираю, он сидит на столбе и смотрит на льющуюся из шланга воду. Затем удаляется, перепрыгивая со столба на столб.

В 3:30 приехал продюсер Джордж Фабер с писательницей Пенелопой Мортимер; мы выпили чая и поговорили о будущем фильме по роману Пенелопы «Мастер на все руки».

Сделал несколько фотографий сада и заметил первую репейницу. После прогулки по пляжу отправился в Сиссингхерст, где идут съемки «Семейного портрета».

Даже без туристических автобусов место кажется пустынным, слишком безупречным. В белом саду искусство выглядит слишком искусственно. Тень Виты в высоких вертикальных окнах — и съемочная бригада, серьезно переговаривающаяся по переносным рациям.

Отвез Пенелопу в безумный отель Great Danes; шизоидная структура, полубарак — полувикторианский сельский дом, объединенные проектировщиками, которые с закрытыми глазами закупались в самых вульгарных галереях. Повсюду знаки. Один, огромный, помещен на конструкцию, похожую на водонапорную башню, и заявляет: «Гостиница»; при входе другой большой знак — «Главный вход», а также предупреждение: «Запирайте автомобили». Четыре одинаковых подружки невесты в красном, похожие на хористок — возможно, The Dannetes, — прошли мимо нас в холл, где на вывеске написано: «„Би-би-си“. Проход в джинсах воспрещен».

Философия тематического парка белого сада исчезла 165 под натиском хаоса. Здесь полно чайников, кремовых,

с искусственными цветами, или хромированных. Золотые ковры, как растаявшее мороженое, безумные хрустальные люстры, шоколадно-коричневые стены из затемненного стекла.

Вернулся в Лондон. Джордж вел, словно сумасшедший; машину заносило во все стороны — в некотором смысле, как сценарий. Главному герою не хватает определенности. Возможно, я лезу во что-то безумное, решив взять на роль мастера на все руки любимого Марчелло Мастроянни? Он бывает весьма забавным, идеальный аферист.

Гай прислал посылку с моими старыми записными книжками. Очевидно, я отдал их ему тринадцать лет назад, после того, как снял «Себастьяна», когда мне было негде жить.

В них множество набросков для «Гаргантюа» Кена Рассела, о которых я забыл. Если бы фильм сняли, он стал бы моей лучшей работой как художника.

Дизайн для Рассела включал в себя алтарь с подсвечниками

ввиде бутылок из-под колы. Там есть деталь королевского порнодворца, окно, сделанное из розовых мраморных ног, собранный в рюш театральный занавес, похожий на платье для канкана. В заметках имеются точные описания стиля — например, вещица в стиле Помпадур. Есть там аллея монументальных молотов и серпов, бассейн с надувным матрацем в виде уорхоловской банки супа, золотой плот с парусом

ввиде серебряной рыбы. Телемское аббатство — зиккурат

с двойной спиральной лестницей, выстроенный как гробница Адриана, с лесами, на вершине которого двухсотфутовая украшенная урна с тропическим садом... И так далее, страница за страницей. Больше всего мне понравились повозки в виде лодок, чьи паруса украшали изображения карточных мастей — пики, черви, бубны и трефы.

смотреть «Британских парней» на случай, если пропустил что-то интересное. К сожалению, я не пропустил ничего.

Бабочка-языкан порхает вокруг лаванды. Джет, одержимый всем, что двигается, не обращает на нее внимания, пряча свои сокровища в трещины. Он аккуратно прикрывает земляничину палочками и камнями и находит ее через десять минут. Случайность или память? Дьяволенок с глазами-пуговками. В мои сохнущие ботинки он спрятал липкие спагетти.

Подрезал сантолину и бессмертник, высадил множество ростков утесника. Укоренилась крушинная облепиха, которую я несколько недель назад посадил в горшок. Высадил ирис, ростки старой розовой гвоздики и коровяк. Рассыпал по саду семена фиолетового катрана.

Семенные коробочки укропа стали темно-бронзового цвета. На фиолетовых цветах лопуха полно крапивниц, а дикий фенхель украшен яркими желтыми цветами. Сильная, крепкая армерия в каменных кругах расцвела, как и синий огуречник под шиповником. Сейчас, когда я пишу эти слова, буроглазка мегера принимает на ноготках солнечные ванны. Цветет чистец, который излечивает множество тяжких ран и даже некоторые смертельные.

Коровяк был тем растением, которое Одиссей использовал для защиты от чар Цирцеи. Этими цветами римляне красили волосы в желтый цвет: Золотые цветы коровяка, вымоченные в щелоке, окрашивают волосы желтым, если их вымыть.

Растение применяли самыми разными способами: оно вытягивало занозы, излечивало боль в ухе; его окунали в воск, делая тонкую свечу — вся верхушка с приятными желтыми цветами выглядела как тонкая восковая свеча, хитроумно обернутая. Verbascum от латинского «свеча», поскольку старики окунали стебли в жир, чтобы жечь их на похоронах или где-то еще.

Коул в «Адаме и Еве» пишет: Земледельцы Кента кормили им скот, излечивая от кашля и болезней легких. Его называли «кре-

169 стьянской медуницей».

На фиолетовых васильках в лесу полдюжины репейниц. Хотя все остальные бабочки исчезли, даже такое число кажется малым по сравнению с воспоминаниями моего детства. Во дворе старого поместья Карри Малет была буддлея, где в летний день могли пить нектар пять-шесть бабочек одновременно: павлиний глаз, адмирал, крапивницы, языканы. Сейчас эти насекомые встречаются гораздо реже.

Когда я впервые приехал в Дангенесс, один старик по соседству заметил, что здесь самая чистая питьевая вода во всей Англии. Дангенесс — природный фильтр. Сегодняшнее сообщение от «Друзей Земли» говорит о том, что в воде превышены уровни свинца и алюминия. Официальный представитель Совета утверждает, что уровни в пределах нормы. Однако чистая питьевая вода не должна иметь примесей, и ему следовало сказать, что они над этим работают.

Цветут репейник и дербенник иволистный. Репейник:

Если под голову его кому-то положить, То спящего на нем вовек не разбудить, Он не пробудится от сна Пока лежит репейник там.

Желтые цветы Agrimonia eupatoria названы в честь Митридата

Евпатора, царя, варившего травяные целебные настои.

В народе эти цветы известны как «церковный шпиль», из них производят ярко-желтую краску. «Отвар из листьев, — пишет Джерард, — хорош для тех, кого беспокоит печень». «Трава царственной власти», — говорит Плиний.

Ночь провел в Хэмпстеде у костра с цыганами, пока позволяла погода. Утром прошел первый за несколько месяцев дождь. Надел пару крепких кожаных ботинок из той

171 дюжины, что набралась у меня за многие годы из магазинов

секонд-хэнд, остальные вымыл и почистил. ХБ в ванной сказал, что мне надо сменить имя на Имельду.

Утром переписывал Blueprint, потом сел в 24-й автобус

иотправился на Альберт-роуд повидаться с Саймоном Уотни, имеющим самый полный архив по массовой дезинформации. Я решил посвятить каждую покрытую варом и перьями кровать газете: Mirror, Star, Sun, Guardian, Times; они присвоили

лучшие названия и выдают опасные и ложные сведения. Саймон очень точно знает нашу ситуацию, относится к ней правильно и резко и способен выражать свои мысли

на бумаге как никто другой; его голос ярко выделяется в печальной пустоте изданий. Для меня, пожалуй, это един-

ственный голос. Саймон публикуется не только в академических журналах вроде «Октября», но и в бесплатных газетах, таких, как Pink Paper, которая лежит в гей-барах и пабах.

Он посещает бесчисленные конференции и симпозиумы, где отсутствие знаний о нашей жизни поистине глобально.

На прошлой неделе врач, участвовавший в широком исследовании ведущей фармацевтической компании, заявил, что поиск лекарств, способных победить вирус и продлить

жизнь инфицированным, представляет этическую проблему, поскольку продление их (то есть и моей) жизни осложняет ситуацию. Пусть лучше все мы быстро умрем.

Каждый день мы оказываемся мишенями подобного терроризма даже в мелочах. Наши отношения под запретом, вне закона. Тем временем медицинский корреспондент Sun перед

лицом всех фактов (большинство заражений ВИЧ приходится на гетеросексуалов) написал, что его читателям нечего бояться: мол, те «факты» были ложными — заражаются только геи.

Нам необходимы солдаты-геи Берроуза. Лишь приличия

изапреты английского воспитания не позволяют мне взяться за оружие.