Современная природа

Ненадолго выглянуло солнце, после чего вновь исчезло за облаками. Началась серая морось. Мы со Спрингом поснимали вдоль дорог и каналов у болота.

Звонил Бен Гибсон, изложил точку зрения БИК: по его словам, Джеймс слетел с катушек. Я знаю! Я и сам всегда с ним ругался. Он продюсировал минимум материала. Это была моя ошибка. Я не хочу, чтобы меня финансировали только за сценарий.

Если бы Говарда Брукнера можно было вызвать из могилы: «Прощание с Англией» — величайший фильм со времен изобретения звукового кино. Он раскрывает совершенно новый способ видения. Матисс говорил, что судить художника следует по количеству новых знаков, которые он изобрел. По мнению Говарда, «Прощание с Англией» делает это с расточительной гениальностью.

Когда буря закончилась, приехал Драко. В безупречном сером костюме и золотом пенсне, он — идеальный дьявол, играющий свою жизнь как серию представлений, без остановки рассказывая о Дали и Гала, о новолунии, о Живом театре, Джерарде Маланья, тюрьме и танцах в Бейруте.

Когда он уезжает, поднимается ревущий ветер. Но костры горят.

Я попросил Драко сыграть Дьявола; его синяя тушь для ресниц напугала женщину, продававшую рыболовные снасти.

Еще одна неуютная бессонная ночь. Я не чувствую себя плохо, это просто слабость и перепады температуры. Когда я вышел в сад, голова закружилась, и я с минуту приходил в себя.

203

Позвонил Лорейн насчет завещания. На это меня подвигает проект по покупке Джерарду лодки в Амстердаме. ХБ говорит, что я искушаю судьбу.

Мрачные мысли не отступают; пью чай, занимаюсь стиркой.

Бессонная ночь. Уснул на рассвете, когда солнце окрасило комнату в розоватый цвет. Над болотами стояла полная луна, белая в бледно-голубом небе.

Лихорадка вызывает глубокую, почти приятную вялость. Спринг вчера заметил, что я необычно спокоен; кажется странным волноваться.

Четыре года назад я бы долго не раздумывал, а просто пошел бы к доктору и взял рецепт. Сейчас, по-моему, лучше жить без антибиотиков; мне почти стыдно отправляться

вклинику Коблера, тратя на это драгоценное время.

Яотказываюсь верить в собственную смерть или в статистику, которая окружает современный мир, словно шиповник — спящую принцессу. Я всю жизнь никуда не вписывался, так почему должен паниковать сейчас?

Когда доктор впервые сказала, что у меня положительный анализ на ВИЧ, она была расстроена больше, чем я. Поначалу это не доходило до сознания — потребовались недели. Я думал: это неправда — и лишь потом осознал всю чудовищность случившегося. Я вновь оказался

вуглу, теперь навсегда. Скоро это стало образом жизни. Когда светило солнце, становилось невыносимо. Я молчал, я решил быть стоиком. Это шанс повзрослеть. Хотя вполне мог бы плакать. Я шел по солнечной Чаринг-Кросс-роуд, и все вокруг были в таком блаженном неведении. Пока все хорошо.

Представление о том, что осознание собственного умирания обостряет ощущение жизни, ошибочно. Все как раз наоборот. Жизни остается меньше. Я не могу отдавать чему бы то ни было сто процентов внимания — часть меня думает о собственном здоровье.

204

Драко сказал, что ребенком он видел, как из куколки появляется прекрасная синяя стрекоза; он долго смотрел, как она расправляет крылья, а потом, когда наконец стрекоза решила взлететь, с неба спикировала птица и схватила ее. Воспоминание об этом ужасает его до сих пор.

Ласточки летают над садом и ловят мух.

Поздно вечером возвращался домой через болота, земля укутана низкими облаками и туманной моросью. Из-за засухи листва боярышника опала, каштаны пожелтели. Тополя также теряют листья. Над полями низко летают ласточки.

Квартира кажется пустой без ХБ. Он улетел в Ньюкасл на выходные.

Обед в Amalfi был медленным, полусырым, и приносили его издерганные официантки, демонстрировавшие степень своей переработки, с неловким стуком убирая со стола. Несколько лет назад в этом ресторане мышь, за которой гналась местная кошка, взбежала вверх по моим брюкам.

Сегодня здесь разношерстая толпа, занесенная выходными: голландские туристы слева, пара лесбиянок справа.

Позже мы с Джерардом провели десять минут в Comptons, но музыка была настолько громкой, что мы сдались. Дошли до «Колизея», поскольку ему захотелось послушать оперу, чего раньше он никогда не делал. Домой с программками.

Провел почти час со стопкой писем: приватизация воды, глянцевый журнал из Национального банка Вестминстера, экземпляр Elle с какой-то бессмысленной болтовней, спешно

переписанной с телефонного интервью. Открыл дверь группе студентов с севера, которые фотографировали друг друга под знаком дома Феникса. Мне пришлось быть вежливым и сфотографироваться вместе с ними. За квартирой следят, словно я поп-звезда.

Тошнотворные лица кутил субботней ночи, бродящие от одного кабака к другому. Очереди за Sunday вокруг газетных

стоек.

205

Бардак и огорчения. Оказался между двух огней — Pets

и PMI, продюсерской компанией. Я предупреждал, что этим кончится. Бедняга ХБ после долгих трудов и ночей работы над концертом серьезно обиделся на Криса Лоу, который ушел, заявив, что все это он ненавидит. Ему бы стоило перестать слушать одного себя, когда все вокруг из кожи вон лезут, работая над материалом, испорченным с самого

начала. На нашей последней встрече перед съемками я предложил оставить эту затею, но все решили продолжать.

Никто не смог бы сделать лучше. Видеокамеры — последнее слово техники, но все равно не имеют качества кинопленки.

Компания PMI — снаружи золотая, но с сердцем из свинца. Когда я сказал Мартину (продюсеру), что делал это за деньги, он разозлился. Я не хотел оказаться в такой ситуации, но все просили меня это сделать.

Ведь не я же дал Крису пять нот, плохое оборудование, два часа с кричащими людьми, и ожидал при этом первого места

вхит-параде.

Интересно, как бы режиссер из PMI отреагировал

на «Ты больше никогда не будешь работать»?

Возможно, Крис имеет в виду, что это я не хочу работать.

Думаю, он, словно малое дитя, ожидает, что его развлечет фокусник.

На Нил-стрит-ист сделал глубокий вдох и выложил тысячу фунтов за три отреза ткани — после вчерашнего мне надо было подарить себе что-нибудь экстравагантное. Адам, Ева и Христос получили одежду в виде великолепных прозрачных шелковых сари. Надеюсь, это принесет нам удачу.

Обед в Mildred’s, затем еще один глубокий вдох — и в клинику Сент-Мэри.

208

Выпил кофе в Bar Italia и сел в утренний поезд до Эшфорда. Поезда, как обычно, ходят таинственными путями. Сегодня

с Чаринг-Кросс они до Эшфорда не отправляются: один из тех приторных, слащавых голосов, которые используют

Британские железные дороги, объявил ряд станций, вызвав замешательство и смех. В поезде читал Independent — траги-

ческая статья о бездомных мальчишках в Мехико, которые торгуют собой и нюхают клей, чтобы забыться, живут в ужасающей нищете, умирают от СПИДа без помощи и лечения. Ситуацию обостряет мертвящий католицизм.

Немногословный водитель такси от Эшфорда до Дангенесса вызвал во мне чувство неловкости: три попытки разговорить его ни к чему не привели. За болотами садилось солнце, и я занял себя созерцанием видов. Камыши вдоль каналов погибают, все стало зеленее. Приехав домой, я заметил повсюду тысячи новых всходов. В солнечном свете летят быстрые бабочки-адмиралы.

Посадил отростки критмума, опийный и калифорнийский мак.

Пару дней назад здесь прошел сильный ливень, но земля все равно сухая. Дубник, катран и воловик еще цветут, однако большинство цветов исчезли перед близящейся осенью.

На съемки приехал Спад Джонс.

С погодой снова не везет — серый, пасмурный день. Отправились собирать ежевику, набрали грибов и взяли

четыре отростка шиповника. Я заметил коровяк, широко разросшийся в Лонг Питс; мои собственные растения сейчас уже очень большие, примерно фут в поперечнике. Их серебристые листья на гальке выглядят ошеломительно.

Подготовил студию для съемок. Снял двухминутный эпизод, в котором Спад держит березовые ветви на фоне черного бархата.

209

В пять приехал Дэвид и отвез Спада в Лондон.

Забыл проверить время лондонского семинара по Уорхолу, на котором меня ждали, — обнаружилось, что он будет днем, а не вечером. Оставил бесполезные извинения у воскресного секретаря.

Очень жаль, поскольку я собирался вылить ушат холодной воды на это подхалимство. Думал начать с цитаты Энди: «Сценарии и свет были плохими, но люди — отличными». Это была его первая ошибка. Большинство людей были отвратительными.

Местечковая природа Фабрики; Билл Берроуз и Кеннет Энгер находились в Лондоне и принимали наркотики, как и все остальные. Искусство Нью-Йорка нельзя назвать молодым — художникам было далеко за тридцать. Лондон на десять лет моложе; только снобы в английской художественной среде, поклоняющиеся нью-йоркскому искусству, протоптали дорожку к Фабрике и предлагали свои услуги.

Истина в том, что нам было нечего предложить: самым долговременным вкладом Фабрики стали не фильмы, а музыка Нико и Лу Рида: комплекс Джуди Гарланд у Энди — поклонение звездам и неуверенность в себе. Традиционность копирования знаменитостей методом шелкографии, а также развитие сложной рекламы в шестидесятых сделали Энди нужным человеком в нужном месте. Его работа великолепно воспроизводилась на цветных продуктах и книгах, что оказывались на тысячах стеклянных столов.

Именно графическое линейное качество, яркие цвета и безоблачное небо Лос-Анджелеса сделали Хокни знаменитым.

На пирсах Нью-Йорка я находил парней, из-за которых Фабрика была похожа на коктейльную вечеринку. Хотя ее успех меня восхищал, смотреть скучные фильмы было скучно. Они выглядели современными, но запечатлевали наименее интересный аспект шестидесятых — известная сложность с трэшем.

210

Япомню андерграунд шестидесятых, относящийся к Энди

спрезрением: «Ужасный оппортунист». Сегодняшние старики, они спотыкаются друг о друга, торопясь связать себя

сним, надеясь, что их коснется хотя бы немного тусклого блеска. Я делал это и сам, слишком много воображая о своих визитах.

На рассвете мерцает морской туман. Ветра нет. На гальке блестит роса. Одинокая сорока сидит среди мусора.

Когда встало солнце, прохлада ушла. Нико поет «Little Valentine». Позолотил шлемы ангелов.

Обычный для Basilisk хаос. Незадолго до восьми мне позвонил Крис (оператор) и сказал, что за ним никто не приехал, чтобы привезти сюда.

Один из тех тошнотворных завтраков, которые перед съемками выворачивают желудок наизнанку, — влажные бутерброды с парой глотков чая. Генератор еще не прибыл. Ник говорит, механизм очень старый.

Отправились к железнодорожному вагону «Westward Ho», где живет Пэт в окружении мусора; говорит, что так и должно быть: два года назад вагон взорвала съемочная группа, и она все еще не получила никакой компенсации.

Этот вагон я собирался купить, когда впервые сюда приехал. Он выглядит довольно эффектно.

Девять. Генератор еще не прибыл, но Энни и ребенок уже в костюмерной, расположившейся в моей спальне.

Два дня как в бреду. Нашествие на дом, хаос и крайняя усталость; я мечусь взад-вперед. Запутался, словно простыни, сбитые ураганом моих снов.

211