Современная природа
.pdfпредставить что-либо хуже, чем убогие домишки, усеявшие здесь берег, памятник алчности, поддержанный бестолковыми и ленивыми местными властями. На протяжении четырех миль домов нет ни одного, созданного с любовью
изаботой.
Это уродство не прикроешь названиями: «Бен Веню»,
«Коста Лотта», «Форт Джордж», «Морское течение». За ним Хоупвиль: россыпь бетонных плит и трейлеров. Представьте пронырливого агента, рекламирующего туристический лагерь в Сибири.
Красота берега исчезла навсегда. Сейчас Берлинская стена гальки скрывает насилие над последним нетронутым пространством, пожираемым дорожным гравием.
За ним — Слушающая стена, огромный бетонный полукруг, построенный во время войны, чтобы слышать, как самолеты врага летят через Пролив; без реконструкции она постепенно рассыпается, окруженная предупреждающими надписями «Проход запрещен». Но кого наказывать за этот бардак? Возможно, несколько поколений помпезных, близоруких людей, украшавших себя лентами мэра в Лидде.
Интересно, о каких нечестных делах и взятках могла бы рассказать Слушающая стена? Но она, как и весь этот печальный пейзаж, умеет только слушать, но не говорить.
Слушающая стена — самая большая бетонная конструкция
вКоролевстве, ее масштабы — олимпийские, симметрия аттическая; это родня обсерваторий великих Моголов, внимавших звездам. Стена имеет два уха, настроенных на земные разговоры и способных слышать шепот у горизонта, крики и проклятия Дюнкерка, гудение бомбардировщиков врага в Нормандии.
Акрополь, достойный посещения, чьи граффити посвящают его Хайле Селасси, Льву Иудеи. Даже кенотаф великого Лаченса или многочисленные монументы в честь битв не имеют такой силы. Здесь, среди гальки, отражаясь
возере рядом с этим великим монументом, превращающимся
вруины, вы можете скорбеть о героях, если того захотите. Возможно, это еe лучшее время, когда ничего слушать уже
103 не приходится.
1-е, |
понедельник. |
май |
1989 |
Над болотами кукует кукушка. Этим вечером я долго гулял и в гаснущем свете обнаружил в лесу поляну барвинка. У одного из старых карьеров цветет луговой салат. Раньше я его не замечал. Распускается островок папоротника-орляка.
«Мэй дэй» оказался теплым, пасмурным днем. И в доме, и снаружи странная вялость. Фиолетовый ирис наконец раскрылся.
Прежде чем лечь, я полил сад, поскольку уезжаю на десять дней, а прогноз обещает теплую погоду.
2-е, |
вторник. |
май |
1989 |
Проходя вдоль раскопок на территории собора в Солсбери,
яувидел Джулиана Сэндса, махавшего мне рукой.
Всоборе я оказался рядом с деревянными полками, забитыми пылящимися фрагментами каменных украшений и капителей. Передо мной в толпе стоял Роберт Медли,
выглядевший очень старым: без головного убора, одетый, как монах, он жаловался на кольцо, которое ему дали, — оно не подходило, к тому же на нем было выгравировано имя какого-то философа восемнадцатого века.
Я сел на заднем ряду и начал ждать службы. Сиденья располагались круглыми ярусами; мой ряд был покрыт выцветшей синей материей. Я смотрел на готические башенки, исчезающие в темноте. Мальчик передо мной внезапно начал пинать пятками мои голени. Я отодвинулся; его мать повернулась и смущенно улыбнулась мне.
Внезапно я оказался верхом на пятнистой серой лошадитяжеловозе вместе с американской туристкой средних лет. Мы пересекли разрушенную рыночную площадь перед новым собором. Прошли мимо ребенка и жонглеров
на ходулях, маленьких, как фигуры на заднем плане картин Брейгеля.
Лошадь невероятно выросла, и американка что-то сказала на этот счет. Я не ответил, но мне было ее жаль: что привело
ее в этот богом забытый городок? |
104 |
На другой стороне площади перед нами, словно инкуб, возник черный бык, крутившийся вокруг матадора и бивший копытом по земле. Темный и пугающий, он рос, словно грозовая туча. Серая лошадь поднялась на дыбы и сбросила американку. Я ухватился за шею животного, стараясь его успокоить, но не мог найти слов.
Сила, с которой она пыталась меня сбросить, разбудила меня на рассвете. Гудел туманный горн. Я прогнал кошмар и вновь заснул.
3-е, |
среда. |
май |
1989 |
В Лондоне меня встретил великолепный рассвет. Пару часов я снимал вокруг Кингс-Кросс — прекрасное здание Кабитта испорчено «улучшениями», безвкусными тротуарами и кучей билетных касс.
Станции привлекают тех, кому не надо никуда ехать, давая тепло, укрытие от внезапных бурь, иллюзию того, что ты
вцентре событий.
Это смог бы написать Брейгель: вот сморщенный чело-
век в инвалидном кресле ездит по кругу; вот идут старики
впоношенных костюмах; демобилизованные беженцы, затерявшиеся во времени; напряженные, бледные клерки в плохо сидящих брюках, изношенных до блеска, со старыми, потрепанными портфелями; небрежно одетые офисные девушки
вобтягивающих джинсах, с обесцвеченными волосами
ивычурными прическами.
По главному вестибюлю, прихрамывая, идет мальчик
с ногтями, покрытыми черным лаком, и тусклыми украшениями. Он останавливается, копается в мусорном ведре. Появляется грузный мужчина на костылях, в тюрбане, съехавшем набок, выброшенном из благотворительного магазина. Туда-сюда бродит худой, раздетый до пояса юноша с узким обвиняющим лицом и стреляющими глазами. Трагический прилив вращается, журча, словно вода, исчезающая в стоке.
Продолжаю снимать. Никто меня не замечает, кроме 105 одинокого продавца мороженого в соломенной шляпе
и полосатом переднике. Он стоит под большим объявлением, которое гласит: «Дневник Уорхола: если вы не в нем, вы в нем».
6-е, |
суббота. |
май |
1989 |
Три дня майской жары — парниковый эффект в действии. В конце следующего столетия Дангенесс должен исчезнуть под водой вместе с атомной станцией, демонтировать которую (как говорят) займет тоже около ста лет. Метеорит подходит близко к Земле, озоновая дыра сдвигается к Южной Австралии.
8-е, |
понедельник. |
май |
1989 |
|
Прошлой ночью ХБ приснился Говард. |
|
|
|
|
9-е, |
вторник. |
май |
1989 |
|
Донни оставил сообщение на автоответчике, что Говард |
|
|
||
умер. |
|
|
|
|
10-е, |
среда. |
май |
1989 |
|
Великолепная погода, и три дня съемок завершены. Все |
|
|
||
получилось отлично, все рады встретиться вновь, симпатич- |
|
|||
ные юноши посматривают друг на друга. Дэвид, которого |
|
|||
ХБ встретил в тренажерном зале, улыбается в камеру. Он |
|
|||
никогда не делал этого раньше, но ведет себя с четкостью |
|
|||
человека, рожденного играть. Когда я попросил его поцело- |
|
|||
вать Питера, он сделал это без всякого смущения; я объяс- |
|
|||
нил, как один экранный поцелуй такого, как он, может заста- |
|
|||
вить биться тысячу сердец. Он понял. |
|
|
|
|
Возвращаясь домой, я мечтал об огромной, как фриз |
|
|
||
Парфенона, процессии обнаженных молодых людей с жезлами |
|
|||
и факелами, трубами и флагами, триумф над смертью доро- |
|
|||
гого Говарда — фигуры, одетые в прозрачные шелка, с золо- |
|
|||
тыми коронами и умасленными телами, обнаженные юноши |
|
|||
на слонах, белые волы с золотистыми рогами, несущие героев |
|
|||
истории — Александра, Адриана, Микеланджело, Уитмена... |
106 |
|||
11-е, |
четверг. |
май |
1989 |
ВPeople вышла сенсационная статья: Больной СПИДом режиссер умирает в хижине! Чего только люди не сделают,
чтобы продать газеты! Не знаю, как им живется со своей совестью? Впрочем, они так долго ее не используют, что она съежилась до размера аппендикса.
В23:30 по телевизору «Понимаете, о чем я» Лоренса
иФиллипа.
Думаю, для редакторов канала это было на грани
приличия, и они поставили фильм позже, чем в обычные 19:00. Мне он нравится, особенно игра слов в начале и часть в конце — рисование в Дангенессе. Фильм получился спокойным. Разговоры о кино выглядят напряженными; я словно обороняюсь. Понравилось мое наблюдение, что Статья 28 была атакой на семью — хотел бы я, чтобы больше людей могли говорить с политиками, которые слишком много о себе думают. Политики воплощают в себе все семь смертных грехов и являются забытым восьмым.
12-е, |
пятница. |
май |
1989 |
Несколько телефонных звонков, все уточняют насчет биографии. Утро провел с Folkestone Herald: вирус достиг берега моря, будем надеяться, что на этом все кончится.
Один журналист не слышал о Статье 28. Вот так работает наше правительство — на неведении. «А мы и не знали, что происходит». Англичане действительно ленивые, пассивные и слабохарактерные.
Посетил башню мартелло в Димчерч. Не слишком много за восемьдесят пенсов: несколько старых почтовых открыток и девушка из Английского наследия. Хотя
в«подвале» была приятная прохлада. Солнечный, но очень ветреный день. Читал
107 «Надежду» Ричарда Крэшоу.
Он ничего им не ответил. Могущественно Ничего, Ты, Ничего, сильней всего:
Одно лишь слово Бог сказал — Из ничего наш мир создал.
И, не ответив ничего, Он все сказал и спас его14.
13-е, |
суббота. |
май |
1989 |
Боярышник и бузина все в цветах, начинает плодоносить дикая груша (мои черенки отлично прижились); утесник выгорел, а кусты ракитника покрылись золотистыми цветами.
Овечий щавель, высотой всего пару дюймов, устилает гальку темно-красным ковром до самого горизонта, оставляя лишь островки мертвой ежевики, похожие на горки белых костей.
Вэтом выгоревшем пейзаже резко выделяются белые
исерые тона. Солнце палит нещадно, хотя ветер вынуждает прятаться всех бабочек, помимо голубянок я видел лишь одну белую. В укромных местах начинают цвести лядвенец, льнянка, малый погремок и желтушник левкойный.
Теплыми ночами пьянящий запах боярышника ласкает влюбленных под вздыхающими деревьями Хэмпстед-хит. Так я буду это помнить. Хотя кто-то скажет, что его запах назойлив, что это запах великой лондонской чумы.
Моя бабушка говорила, что боярышник сулит несчастье и его нельзя приносить домой. Ее садовник Мур был женат
на женщине по имени Мэй15, что в детстве очень меня озадачивало. Почему кому-то досталось такое несчастливое имя? Но боярышник мог приносить удачу: разве корону Англии нашли не в его кустах? Здесь, на болотах, из него строили защитные сооружения, а само растение защищали жесткие законы. За срубленный куст можно было поплатиться рукой. Цветы похожи на взбитые сливки и головокружительные видения Сэмюэля Палмера: «Сперва белый в цвету, а потом внезапно мертвенно коричневый».
Перевод А. Андроновой. |
Другое название боярышника в англ. — мэй. — Примеч. ред. |
14 |
15 |
108
Мама ХБ говорит, что боярышник приносит несчастье, потому что из него сделали терновый венец.
14-е, |
воскресенье. |
май |
1989 |
Холодный ветер, не успокаивавшийся последние два дня, прекратился. Ночью шел дождь, но скоро небо очистилось. Стало гораздо теплее.
Всю последнюю неделю сад разрастался у меня на глазах. Высажена рассада: укроп, шандра, настурция, васильки, мак и календула. В дополнение к ним — маленький горшок кустарниковой полыни.
Другим растениям выжить не удалось. Эстрагон и тимьян погибли под пронизывающими ветрами. Однако розмарин выжил, и багровый шалфей, и ноготки, и огуречник. Катран начал расти после месяцев, проведенных в подвешенном состоянии, — зацвели огромные растения последнего года; воспрянула бузина. Пророс морской горох, у маков уже бутоны, неплохо поживают наперстянки, которые я пересадил. Большинство ирисов в цвету. Лаванда, бессмертник и сантолина покрыты бутонами. Огуречник, начавший цвести
вянваре, продолжает до сих пор, как желтофиоль и обриета. После нескольких фальстартов сад ожил. Розы выглядят
здоровыми, за исключением Foetida bicolor и Fruhlingsmorgen.
Растения последнего года окрепли: роза колючейшая покрыта бутонами, а бледно-желтые цветы настурции иноземной уже распустились. В саду перед домом цветет дубровка.
Я приковал себя к этому пейзажу.
Очень сложно писать каждый день, но если я не буду, то начну испытывать чувство вины. Откуда взялись эти угрызения совести?
Возможно, я унаследовал их от отца: он ни минуты не мог усидеть в покое и, даже когда читал газету, постукивал ногой, отсчитывая время в тишине. То и дело я выхожу в сад, как мальчик с анорексией, который взвешивается каждые пять минут. В покое нервозность быстро накапливается и перепол-
109 няет меня, вынуждая сменить направление мыслей.
Сплю лучше и даже иногда не просыпаюсь ночью. Но если просыпаюсь, концентрация у меня, как у обкуренного. Только необходимость съемок поддерживает мою сосредоточенность в течение дня.
ХБ говорит, что я доволен, лишь когда испытываю давление или мне есть о чем волноваться. Но о чем мне волноваться? В основном о саде — о резком ветре и обжигающем солнце.
Ябеспокоюсь о желудке, потому что из-за крипто-чего-то- там меня тошнит. Меня тревожит возможность пожара.
Яхожу вокруг дома, проверяя тлеющие окурки и искрящуюся проводку.
Могу посидеть полчаса за книгой. Романы невыносимы. Стихи. История, биографии или новый Джеймс Хиллман помогают сосредоточиться.
Час живописи, пятнадцать минут на готовку... вот время и вышло. Я встаю в семь, максимум в восемь, едва успеваю умыться и причесаться, как уже полдень. За городом время идет гораздо быстрее, чем в городе, сказал мне прошлым вечером Нил Теннант. Сперва это его удивляло.
Есть проблема с работой. В среду, получив телеграмму из оперы в Лионе с просьбой поставить «Саломею» Штрауса/ Уайльда, я испытал настоящий приступ паники: меня нервирует все, что вынуждает покинуть Дангенесс.
—Как вы можете жить в таком унылом месте? — спросила меня дама из Folkеstone Herald.
—Здесь гораздо интереснее, чем в Фолькстоне, — ответил я.
—С атомной станцией на заднем дворе?
—Да. Но она ведь и на вашем. Северный Уэльс ока-
зался задним двором Чернобыля. По крайней мере, так мне представляется.
Это ее не убедило.
В Дангенессе яркие небеса, их настроение может изме- |
|
ниться так же быстро, как ртуть. Маленькое облако здесь |
|
имеет эффект тучи в городе; дни настолько драматичны, |
|
что я никогда не смог бы создать ничего подобного на опер- |
|
ной сцене. |
110 |
15-е, |
понедельник. |
май |
1989 |
В ресторане меня окликнул Тимоти Далтон и пригласил в «Розу» подписать петицию против ее уничтожения. Остатки елизаветинского театра находятся рядом с моим старым складом на Бэнксайд, от которого вообще ничего не осталось.
Группа молодых людей непонятно откуда дежурят у ограды, украшенной лентами, цветами и цитатами, словно
место поклонения пилигримов. Я поговорил с археологами, рассказав им, сколько прекрасных зданий и старых аллей было стерто с лица земли: Парижские сады в Аппер-граунд, Аллея Подковы. Самая печальная утрата — почти полностью сохранившаяся медвежья яма, выстроенная среди старых складов, где была шляпная фабрика.
Там до сих пор жил старый сторож. Показывая мне окрестности, он рассказал, что для блеска черных викторианских шляп использовалась ртуть, и маленькие старички, работавшие в ее ядовитых парах, становились безумными шляпниками.
16-е, |
вторник. |
май |
1989 |
Благотворительные фонды, занимающиеся СПИДом и связанные с миром искусства, никому не интересны, как и громкие имена Дэвида Хокни, Джилберта и Джорджа,
которыми пестрят газеты. Они используются для создания иллюзии, будто заботливому обществу не все равно. Однако полмиллиона — капля в море, и такая публичность снимает правительство с крючка. Организаторы должны предупреждать:
Мы начинаем эти торги перед лицом продолжающейся пассивности властей.
19-е, |
пятница. |
май |
1989 |
После трех недель безоблачного неба и температуры около 111 семнадцати градусов Несс совершенно высох. Мох и травы
ломаются под ногами. Чертополох и подорожник увяли, весенние цветы засохли. Переливающиеся краски марта исчезли из-за зноя, желтеющие травы оттеняются ярким ракитником и красно-белой валерианой. На береговой линии сквозь гальку пробивается белая пена морской капусты, в воздухе разносится ее приятный аромат.
Сезон опережает сам себя: пылающий май вынудил распуститься июньские цветы. Кроваво-красное солнце поднимается в пять утра и до половины девятого вечера сохраняет свой красноватый свет в угрожающей дымке. Воздух густой, но по утрам холодный ветер c моря расчищает небо
кполудню. Когда он стихает, дымка возвращается.
Леса у Лонг Питс полны пухом козьей ивы, устилающим
землю, как хлопок, и вызывающим чихание. Сквозь пух неуверенно порхают красно-черные пестрянки. На озере у лебедей четыре маленьких лебеденка, стремительно прячущихся в желтых ирисах.
Следя за нежно-голубой стрекозой, я заметил на краю воды серо-фиолетовое растение, оказавшееся дикой мятой. Сорвал пару побегов и принес домой.
Желтый болотный ирис называется у местных «сег», от англосаксонского слова, означающего короткий меч, так
же известный как меч Иакова, — цветок, которым он дрался с ангелом. Ирис — это лилия, цветок святого Луиса, эмблема крестоносцев, лилия Франции.
Аромат или запах мяты заставляет сердце мужчины радоваться,
ипотому ее разбрасывают в спальных покоях.
ВДревней Греции, где для каждой части тела полагалось свое благовоние, мята использовалась для подмышек.
ВСредние века ею отбеливали зубы.
Минта была нимфой, которую полюбил Плутон, а Прозерпина из ревности превратила ее в растение.
112