По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов
.pdf
ОксанаАлександрРазумовскаяМарков
ПОто.знака Лкзнаниювкрафт.
КЧетыреинг лекции о том,
как семиотика меняет мир
Четыре лекции о литературе ужасов
Москва 2 0 1 9
УДК82.0 ББК 87.8 Р17
РазумовскаяО.
Р17 По. Лавкрафт. Кинг: Четыре лекции о литера- туре ужасов / Оксана Разумовская. — М. : Группа Компаний «РИПОЛ классик» / «Панглосс», 2019. — 224 с. : ил. — (Серия «ЛекцииPROmini»).
ISBN 978-5-386-12570-7
Искусство рассказывать страшные истории совершен- ствовалось веками, постепенно сформировав обширный пласт западноевропейской культуры, представленный ши- рокимнаборомжанровиформ, отфольклорнойбылички домистическоготриллера. В«Четырехлекцияхолитерату- ре ужасов» Оксана Разумовская, специалист по английской литературе, обобщает материал своего спецкурса по готи- ческой литературе и прослеживает эволюцию этого на- правления с момента зарождения до превращения в одну изидейно-эстетическихосновсовременноймассовойкуль- туры.
|
УДК 82.0 |
|
ББК 87.8 |
|
© Разумовская О. В., 2019 |
|
© Оформление. |
|
ООО Группа Компаний |
ISBN 978-5-386-12570-7 |
«РИПОЛ классик», 2019 |
Страх ЛЕКЦИЯ1 в культуре и литературе
Leonie Justin Alexandre Petit (1839–1884),
La Danse Macabre
Ни один из истоков романтической фанта- стикинеоказываетсястольглубоким, никакое иноесредствовозбудитьтотзахватывающий интерес, котороготакдобиваютсяавторыэто- го рода литературы, не представляется столь непосредственнодоступным, кактягачелове- ка к сверхъестественному.
В. Скотт. О сверхъестественном в литературе и, в частности, о сочинениях Эрнста Теодора Вильгельма Гофмана
Страх — одна из самых сложных и неприят- ныхдлячеловекаэмоций, котораяизначально была призвана увеличитьего шансы на выжи- ваниевполномопасностей, враждебноммире, но теперь — в куда более комфортном и без- опасном пространстве, чем то, что окружало наших первобытных предков — нередко слу- жит источником дополнительных неудобств
идажестраданий. Современныйчеловек, осо- бенноживущийвмегаполисе, зачастуюстано- вится жертвой самых разнообразных фобий
икошмаров, тиражируемыхиподпитываемых
6 | Л е к ц и я 1
СМИ и массовой культурой. Но, как бы пара- доксальноэтонизвучало, людямнравитсябо- яться — они всячески стремятся привнести всвоюжизньдобавочнуюпорциюстрахапри помощикинематографа, телешоу, экстремаль- ных видов спорта и опасных аттракционов.
Упсихологовестьнемалотеорий, объясняю- щих данный феномен, однако будет справед- ливо отметить, что в этом отношении наши современникинеслишкомотличаютсяотлю- дей, жившихвдавноминувшиеэпохи. Казалось бы, у наших предков было предостаточно воз- можностей получить свою долю адреналина (войны, охота, борьбаснеблагоприятнымипри- родными условиями), однако и они умели со- здавать симуляцию ужасного, в том числе спрактическимицелями. Жрецыдревних(ине очень) религий использовали устрашение для болееэффективногоуправленияпаствой, пра- вительство обеспечивало народ леденящими душу зрелищами — гладиаторскими боями, публичными пытками и казнями — отвлекая таким образом от глобальных политических и экономических проблем. Деятели искусства
Страх в культуре и литературе | 7
вовсевременаосознавалиэстетическийпотен- циалужасного: изображениебезобразногоиот- талкивающего всегда находило своих цените- лейкаксредитворцов, такиупублики. Богатый античный и средневековый бестиарий чудо- вищных существ, химеры готических соборов и наглядные изображения мук преисподней в церквях, городские легенды и фольклорные страшилки(сказки, былички, баллады), тракта- ты по демонологии и ведовские процессы — вот лишь фрагментарный список тех явлений европейскойкультуры, которыевбольшойсте- пени обязаны своим появлением страху.
Эстетическиевозможностистрахаанализи- ровал еще Аристотель в «Поэтике», на много вековопередивсовременныхпсихологов. Опи- сывая в своем трактате формы и функции ис- кусства, а также механизм его воздействия на душу«реципиента», философотводитособую роль жанру трагедии, которая «благодаря со- страданию и страху совершает очищение...
аффектов» (в другом переводе — «страстей»). Моментнаивысшегоэстетическогопережива- ния, вызванного созерцанием мук и гибели
8 | Л е к ц и я 1
герояиспособствующегоизбавлениюзрителя от низменных черт характера, Аристотель на- зывает катарсисом*, и считает его достижение одной из главных задач искусства, которое он вцеломрассматриваетчерезпризмуегодидак- тических возможностей.
Автор «Поэтики» полагает страх необходи- мымидейственнымкомпонентомобщегоэсте- тического воздействия трагедии на публику. Зрительможетдостичьсостояниякатарсисаза счет бессознательного отождествления себя с героем трагедии, по сюжету терпящим бед- ствия и несущим наказание за свои пороки, которыеодновременноприсущиисамомузри- телю; такимобразом, герой, принимаясмерть, искупает и грехи тех, кто созерцает его муки и сопереживает им. Страх в этом процессе вы- полняет функцию катализатора эстетических реакций аудитории: чем ужаснее уготованные герою муки, тем больше сострадания они вы- зывают и тем глубже будет нравственное очи- щениезрителейтрагедии(другиеформыискус- ства, по мнению Аристотеля, уступали этому
* В переводе с др.-греч. — «очищение».
Страх в культуре и литературе | 9
жанрупостепениоблагораживающеговоздей- ствияна публику).
Приэтомфилософпризывалсочинителей избегать изображения отталкивающих и от- вратительных событий или явлений непо- средственно на сцене, предлагая оповещать зрителей о произошедших несчастьях или злодеяниях устами свидетелей (второстепен- ныхперсонажей), анешокироватьнепосред- ственным воссозданием картин насилия*.
* Так, втрагедииСофокла«Эдип-царь» осмертиИокастыиса- монаказанииЭдипаперсонажам(изрителям) сообщаетдомочадец. Начав свой рассказ словами «Божественнойне стало Иокасты», он описывает самоубийство царицы и ослепление царя в подробно- стях, которыеактерамбылобыкрайнезатруднительнопредставить на сцене, а зрителям — тягостно созерцать:
...И видим мы: повесилась царица — Качается в крученой петле. Он [Эдип], Ее увидя вдруг, завыл от горя, Веревку раскрутил он — и упала
Злосчастная. Потом — ужасно молвить! — С ее одежды царственной сорвав Наплечную застежку золотую, Он стал иглу во впадины глазные Вонзать...
Так мучаясь, не раз, а много раз Он поражал глазницы, и из глаз Не каплями на бороду его
Стекала кровь — багрово-черный ливень Ее сплошным потоком орошал.
Пер. С. Шервинского.
10 | Л е к ц и я 1
Рассказ о случившемся, особенно вместе с де- тальнымперечислениемжуткихподробностей, эффектно усугубляет ощущение катастрофы, сопровождающее обычно развязку трагедии, ноприэтомизбавляетпубликуотугнетающе- гоиотталкивающегозрелища. Источникужас- ногоизнаглядногопревращаетсяввоображае- мый, воссозданныйсредствамифантазии, аот- того еще более эстетически действенный.
Пугатьчитателей(ачащеслушателейизри- телей) грекинаучилисьзадолгодоАристотеля. ОбепоэмыГомера(IX–VIII в. дон. э.) изоби- луют красочными описаниями самых разно- образных чудовищ, смертельных опасностей, настигающихгероев, кровавыхбатальныхсцен
ипрочихужасающихиодновременнозавора- живающихпредметов. Самамифологиядрев- них греков состоит из сюжетов, движущей силойкоторыхявляетсястрах— передбогами, судьбой, стихиями, наказанием, насилием, смертью. Божества, воплощающие страх — дети Ареса и Афродиты, близнецы Фобос
иДеймос — сами по себе, как персонажи, не слишком примечательны, однако источники