По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Эдгар По. Страх смерти | 141

ляющей выстраивать диалог с литературной традициейСтарогоСвета*. Однакотемаметем- психоза(переселениядуш), затронутаяврасска- зе, однозначнонечислиласьсредипопулярных у европейских авторов этого периода, ее появ- ление в «Метценгерштейне» свидетельствует о том интересе к проблемам загробной жизни, которыйужедавнопреследовалПокакчелове- ка, потерявшего нескольких близких людей. Этотрассказ— лишьнабросок, дерзкаягипоте- за, закоторуюавтор«одергивает» самсебя: «Вту пору, о которой пойдет речь, в самых недрах Венгрии еще жива и крепка была вера в откро- вения и таинства учения о переселении душ...

Но в некоторых своих представлениях венгер- скаямистикапридерживаласькрайностей, почти ужеабсурдных»**.

Однакомысльотом, чтофизическаясмерть не представляет непреодолимой преграды для

* МногиерассказыПонапрямуюссылаютсянапроизведения европейской готики, вдохновившие писателя, как, например, опи- сание замка в рассказе «В смерти — жизнь» («Овальный портрет»): «Замок, кудаПедрорешилсяпроникнуть... былмраченивеличав— из тех неправдоподобных громад, что уже долгие века смотрят на нас со склонов Апеннин столь же сурово, как со страниц, рожден- ных воображением госпожи Радклиф» (пер. Н. Галь).

** Пер. З. Александровой.

142 | Л е к ц и я 2

дальнейшего существования души и даже воз- вращенияееназемлю, кблизкимлюдям, слиш- ком притягательна для Эдгара По, и он возвра- щаетсякнейв«Овальномпортрете», «Лигейе», «Морелле», вменееочевиднойформе— врас- сказе«Черныйкот». Соднойстороны, какчело- век, не слишком полагающийся на христиан- скиедогматыозагробнойжизни— покрайней мере, не находящий в них утешения в череде своихпотерь— Повсвоихфантазияховоссо- единениислюбимымиготовзаигрыватьскакой угодно мифологией или философией. В рас- сказе«Лигейя» онсострастнойнастойчивостью, почти одержимостью, четырежды (!) цитирует словаанглийскогосвященникаиписателяДжо- зефаГленвилла* (1636–1680), которые, однако,

* Гленвилл в этом контексте интересен не столько как автор неортодоксальногоутверждения, вероятно, принадлежащегосамо- муПо, скольковкачествефигуры, тесносвязаннойсмистическими, натурфилософскими и оккультными учениями. Он был автором трактата «Saducismus triumphatus» (1681), направленного против скептиков, которыеотрицалисуществованиеведьм, черноймагии, левитациииполтергейста. Егопосмертноизданныйтрактатоказал определенное влияние на американскую культуру — в частности, он использовался некоторыми охотниками на ведьм в салемских процессах. СоккультнымитрудамииидеямиГленвиллабылзнаком и Говард Лавкрафт.

Эдгар По. Страх смерти | 143

не были обнаружены ни в одном из его сохра- нившихся трудов: «Ни ангелам, ни смерти не предает себя всецело человек, кроме как через бессилиеслабойволисвоей»*. Норазвитиеэтих фантазий в рассказах приводит к ужасающему осознанию того факта, что смерть никогда не остаетсявпроигрыше, иещеникомунеудалось оставитьеевдураках— хотямногиеперсонажи Поотчаяннопытались...

Рассказы«Лигейя» и«Морелла» взначитель- ной степени отражают трагичные повороты личной жизни писателя: его брак с женой-де- вочкой** Вирджинией, еераннююсмерть, по- пыткизабытьутратувчередесумбурныхплато- нических романов и спонтанных помолвок, недосягаемость простого семейного счастья.

*Пер. И. Гуровой.

**Многиедокументы, касающиесяличностиВирджинииПо— письмадрузейсемьи, воспоминанияродственниковизнакомых— указывают, что психическое и умственное развитие девушки не вполне соответствовало возрасту. Возможно, именно о своей су- пругедумалПо, когдаописывалгероинюрассказа«Элеонора»: она «красой подобна была серафиму, бесхитростна и невинна, как та недолгая жизнь, что провела она среди цветов». Вирджиния до са- мой смерти напоминала прекрасное дитя, хотя умерла замужней женщинойивтомжевозрасте, чтоиеесвекровь, успевшаятрижды стать матерью.

144 | Л е к ц и я 2

Герой многих рассказов По, сюжет которых строитсявокругмотивагибеливозлюбленной, испытывает не только страх перед лицом не- умолимойсмерти, ноичувствовины: в«Морел- ле» и «Лигейе» — за недостаточно сильную любовь к избравшей его своим супругом жен- щине, в«Элеоноре» — заизменуобету. Посте- пенноэточувствообостряетсяиконкретизиру- ется, главный герой не просто беспомощно наблюдаетзаугасаниемсвоейизбранницы, но своими действиями ускоряет или провоцирует ее уход: губит своим равнодушием и отнимает жизненныесилы(«Овальныйпортрет»), убива- ет своими руками («Черный кот», «Береника»). Собирательный герой рассказов По — балан- сирующийнагранибезумиячеловек, измучен- ныйвнутреннимразладомипреследуемыйфу- риямисвоихкошмаров. Онтакбоитсяпотерять то, что любит, что готов приблизить потерю исобственнымирукамиуничтожитьто, чтоему дорого— лишьбынедлитьневыносимыему- ки ожидания, как бы это ни было абсурдно. ИменноэтуабсурдностьПокрасноречивоопи- сывает в рассказе «Беспротиворечия»:

146 | Л е к ц и я 2

Сложно выбрать из всех сочинений По текст, которыйвыражалбысобственноемиро- ощущениеписателяболееемкоиоткровенно. Всяегожизнь— этоборьбасжеланием«стре- мительногонизвержениявбездну» — поэтой причине, возможно, Бодлер называет смерть По«заранееподготовленнымсамоубийством»: в конечном итоге, пусть не одним отчаянным прыжком, апутемзамедленногоивыматываю- щегонисхождения, Повсежеотправляетсяна дно той бездны, которая открывалась перед нимвсилуегоизбыточнотонкогоиболезнен- но восприимчивого душевного устройства. Жизньнакраюпропасти, вборьбесожгучим желаниемвнеенизвергнуться, сделаладляПо тему саморазрушения, одержимости, монома- ниитакойпонятнойиблизкойинаделилаис- торииегоперсонажейтакимипрочувственны- ми исповедальными нотами:

«Какжетаквышло, чтокрасотапривеламе- ня к преступлению? Почему мое стремление к мирной жизни накликало беду?... Реальная жизнь, каконаесть, сталаказатьсямневидени- еминеболеекаквидением, затобезумнейшие фантазии теперь не только составляли смысл

Эдгар По. Страх смерти | 147

каждодневного моего бытия, а стали для меня поистине самим бытием, единственным и не- преложным» («Береника»*).

«Я принадлежу к роду, который во все вре- мена отличался пылкостью нрава и силой во- ображения, иужевраннемдетстведоказал, что полностью унаследовал эти черты. С годами онипроявлялисьвсеопределеннее, внушая, по многим причинам, серьезную тревогу моим друзьям и принося безусловный вред мне са- мому. Яроссвоевольнымсумасбродом, рабом самых диких прихотей, игрушкой необуздан- ных страстей» («Вильям Вильсон»**).

«...Мойнравихарактер— подвлияниемДья- вольскогоСоблазна— резкоизменились(ясго- раю от стыда, признаваясь в этом) в худшую сторону. Деньотодняястановилсявсемрачнее, раздражительней, безразличней к чувствам окружающих. Япозволялсебегрубокричатьна жену. Вконцеконцовядажеподнялнанееру- ку» («Черный кот»***).

*Пер. В. Неделина.

**Пер. Р. Облонской.

***Пер. В. Хинкиса.

148 | Л е к ц и я 2

Эдгар По знает не понаслышке, к какой ка- тастрофе может привести человека «Бес про- тиворечия» (вегобиографиидостаточноэпи- зодов, это подтверждающих, — внезапные уходы с работы, спонтанные переезды, ссоры с приемным отцом, запои, скоропалительные помолвки). Однако писатель наносит вред,

впервую очередь, самому себе, тогда как его герои опасны и для окружающих, поскольку губят своих друзей («Бочонок амонтильядо»), соседей(«Сердце-обличитель»), возлюбленных («Береника», «Черный кот»), родственников («Бес противоречия»). Впрочем, и сами герои едвалинеуязвимывборьбес«Червем-победи- телем»: опасность грозит героям рассказов По отовсюду, исмертьподжидаетвсамыхнеожи- данных обличьях: в образе разбушевавшейся стихииинепознанныхсилприроды(«Низвер- жение в Мальстрем», «Рукопись, найденная

вбутылке», «Повесть о приключениях Артура ГордонаПима», «Продолговатыйящик»), эпи- демии («Маска Красной смерти», «Король Чу- ма»), таинственных и необъяснимых совпаде- ний («Свидание», «Происшествие в скалистых

Эдгар По. Страх смерти | 149

горах») идажеоказавшегосянаволеорангутан- га («Убийство на улице Морг»).

Многообразие форм смерти делает ее вез- десущей и непобедимой, превращая земное существование в нелепую, скомканную драму с предсказуемым финалом, а людей — в бес- помощных паяцев, играющих навязанные им роли. ЭдгарПоозвучиваеттакоевидениемира встихотворении«Лигейя»*, вошедшемводно- именный рассказ, однако тема чудовищного принудительногоспектакля, зловещегомаска- рада, являетсясквознойвомногихегорассказах («Бочонокамонтильядо», «КраснаяМаскасмер- ти», «Лягушонок», «Продолговатыйящик», «Си- стема доктора Смоля и профессора Перро»).

Пытаясьпротивостоятьдеморализующему, депрессивному страху смерти и неразрывно связанномуснимбеспросветномупессимизму, Эдгар По использует творческий метод, кото-

*...Имея подобие Господа Бога, Снуют скоморохи туда и сюда; Ничтожные куклы, приходят, уходят, О чем-то бормочут, ворчат иногда. Над ними нависли огромные тени, Со сцены они не уйдут никуда...

Пер. К. Бальмонта.

150 | Л е к ц и я 2

рый был опробован еще его литературными предшественниками*, однако именно в его трактовке поднялся на новую высоту и обрел ослепительный блеск, способный хотя бы от- части рассеять мрак уныния в ожидании неиз- бежного финала: это смешение высокого и низкого в самых нелепых и неожиданных пропорциях, илиразновидностьчерногоюмо- ра, которая была подвластна Эдгару По не

вменьшей степени, чем умение нагнетать ат- мосферуизаставлятьчитателейсодрогатьсяот страха. В рассказах «Герцог Л’Омлет», «Ангел необычайного», «КорольЧума», «Бездыхания», «Разговор с мумией», «Трагическое положе- ние», «Сфинкс», «Человек, которого изрубили

вкуски» Поиронизируетнадтемивещами, ко- торые в других его произведениях служат ис- точникомдушевноготрепетаидажеужаса: над

* Пародии на готическую литературу стали возникать еще

впериодеемаксимальнойпопулярности, ведущейккризисутвор-

ческого перепроизводства: обилие подражательных и слабых об- разцов готического романа и свойственное им тиражирование жанровых шаблонов и клише вызывали предсказуемую сатириче- скуюреакцию. Однимизсамыхизвестныхпримеровпародийного отклика на засилье литературной готики был роман Джейн Остин «Нортенгерскоеаббатство». Еслиговоритьшире, высмеиваниепу- гающего как способ разрушить его власть над психикой человека было приемом не менее древним, чем сама словесность.