По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Говард Филлипс Лавкрафт. Страх жизни | 171

гласию(икоблегчениюобеихсторон). Больше творец мифов Ктулху, вернувшийсяпосле раз- водавдомматери, нивкакихсвязяхзамеченне был, хотяиегоповедение, иеготворчествоука- зывают, что он комфортнее всего чувствовал себя в компании себе подобных — неустроен- ных, далеких от реальной жизни, фанатично преданныхлитературеотшельников.

Гомосоциальнаямодельотношенийнередко лежитивосновесистемыперсонажейегопро- изведений: это чаще всего тандем, состоящий из ведущего и ведомого, более решительного и мужественного героя (каким Лавкрафт всегда мечталбытьвжизни) иболееробкого, чувстви- тельного (каким он считал себя)*. В художест- венном мире Лавкрафта, построенном на идее противостояния человека и враждебных ему сущностейсамойразличнойприроды, слабому полупростоненаходитсяместа**. Дажепантеон

* Кпримеру, бесстрашныйХарлиУоррениопасливыйРэн- дольф Картер из рассказа «Показания Рэндольфа Картера».

** Некоторые биографы считают, что в жизни писателя жен- щинбылонемало, а, наоборот, слишкоммного: мать, двететушки, продолжавшие опекать племянника после смерти сестры, Соня Грин, которая, в сущности, содержала лишенного практической

172 | Л е к ц и я 3

придуманныхимбоговсостоялпреимуществен- ноизмужскихфигур(хотявотношенииобраза Шуб-Ниггурат, символаплодородиявмифоло- гии Лавкрафта, есть некоторые разногласия у читателей и переводчиков). В творчестве По возникаетдиаметральнопротивоположнаякар- тина: вегопроизведенияхженщинапочтивсе- гдаидеализируется, возвеличиваетсяиливикти- мизируется: это либо сильная, волевая натура, перед которой герой преклоняется («Лигейя», «Морелла»), либо невинная, вызывающая со- страдание жертва («Элеонора», «Черный кот», «Лягушонок»), тогда как злодеи, преступники инегодяивеготекстах— всегдамужчины. УЭд- гараПопрактическинетрассказов, гдеженщи- набылабыизображенавотрицательном, неува- жительномилипростокритическомсвете*.

«жилки» мужа, такчтовсвоемвымышленноммиреЛавкрафтпред- почитал игнорировать их существование. Единственные запоми- нающиеся женские фигуры из всего лавкрафтовского наследия — колдунья-альбиноскаЛавинияиз«Данвичскогокошмара», ставшая матерьючудовищныхотпрысковЙог-Сотота, истараяведьмаКезия Мейсон, сбежавшаяизтюрьмывовремясалемскогопроцессаияв- ляющаяся герою рассказа «Сны в ведьмином доме».

* За исключением, возможно, пародийного образа писатель- ницы Психеи Зенобии из рассказа «Трагическое положение», но издесьостриесатирынаправлено, впервуюочередь, набездарных

174 | Л е к ц и я 3

ниевслизистуютопьгнилогоболота). Вотли- чие от авторов классических готических тек- стов, в которых источники страха скорее подразумеваются, чем являют себя взору, Лав- крафт обычно не упускает возможности изо- бразить устрашающий объект с абсурдной, избыточнойдетализацией(например, описание существа, известногоподименемУилберУэйт- ли, в рассказе «Данвичский кошмар»)*.

Сцены столкновения с ужасным всегда по- даютсяуЛавкрафтавсесторонне, сперечисле-

* «Частично существо это было несомненно человекоподоб- ным, рукииголовабылиоченьпохожиначеловеческие, козлиное лицобезподбородканосилоотпечатоксемьиУотли. Однакоторс инижняячастьтелабылизагадочнымисточкизрениятератологии, ибо, повсейвидимости, лишьодеждапозволяласуществупередви- гаться по земле без ущерба для его нижних конечностей. Выше поясаонобылополуантропоморфным, хотяегогрудь, кудавсееще впивалиськогтинастороженногопса, былапокрытасетчатойкожей, наподобие крокодиловой. Спина пестрела желтыми и черными пятнами, напоминая чешую некоторых змей. Ниже пояса, однако, делообстоялохуже, посколькутутвсякоесходствосчеловеческим заканчивалось и начиналась область полнейшей фантазии. Кожа была покрыта густой черной шерстью, а из области живота мягко свисали длинные зеленовато-серые щупальца с красными ртами- присосками. Накаждомизбедер, глубокопогруженныеврозоватые реснитчатые орбиты, располагались некие подобия глаз; на месте хвоста у существа имелся своего рода хобот, составленный из пур- пурных колечек, по всем признакам представлявший собой недо- развитый рот...» Пер. Л. Володарской.

Говард Филлипс Лавкрафт. Страх жизни | 175

ниемсопутствующихзапахов, звуков, тактиль- ных ощущений и физиологических реакций: «и в воздухе, и в гнили я почувствовал нечто зловещее, отчегоуменястылакровьвжилах»*; «неприятныйзапах, наполнявшийдолину, аб- сурдным образом связался в моем праздном воображениисгниющимкамнем»**; «подзем- ные катакомбы начали вызывать у меня ощу- щение непонятной угрозы, тем более что едкий гнилой запах сделался почти непере- носимым»***. ПриэтомпоэтикаужасногоуЛав- крафтастроитсянадетализированномизобра- жениикошмарныхобъектовсодновременной констатациейвербальногобессилиярассказчи- ка****: передлицоммонструозныхпроявлений

* Лавкрафт Г. Ф. Дагон / Пер. Л. Володарской.

** Лавкрафт Г. Ф. Показания Рэндольфа Картера / Пер. О. Мичковского.

***Лавкрафт Г. Ф. Праздник / Пер. Л. Володарской.

****СамЛавкрафтанализируетэтотфеноменврассказескрас- норечивым программным названием «Неименуемое»: «если взгля- нуть на проблему с эстетической стороны и вспомнить, какие гро- тескные, искаженныеформыпринимаютдуховныеэманации, или призраки, человеческихсуществ, тонельзянесогласиться, чтовряд ли удается добиться связного и членораздельного описания и вы- ражения в случаях, когда мы имеем дело с такой бесформенной парообразноймерзостью, какдухзлобной, уродливойбестии, само существованиекоторой ужеестьстрашноекощунствопо отноше-

176 | Л е к ц и я 3

иномирного зла персонажам как бы изменяет дарречи, чтооставляет, хотьинезначительное, но все же пространство для работы читатель- скойфантазии, как, например, вкультовом«Зо- веКтулху»: «Чудищенеподдавалосьописанию: ниводномязыкенетслов, способныхпередать такую бездну безумия, такую глубокую несо- вместимость с реальным миром, силами при- роды и гармонией Космоса»*. Редкий рассказ Лавкрафта обходится без подобных фигур умолчания — «безымянной сущности», кото- рую герой «не в силах описать», «ужаса, недо- ступноговоображениюсмертного... немысли- мого, невообразимогоипочтиневозможного», «непередаваемыхголосов», тварей, «вуродстве своем недоступных ни охвату незамутненным взором, ниосмыслениюнеповрежденнымрас- судком», сцен, которых«ниодночеловеческое существоне могло бы себевообразить, чтобы

нию к природе. Эта чудовищная химера, порожденная мертвым мозгомдьявольскойпомесизверяичеловека— непредставляетли она нам во всей неприглядной наготе все подлинно, все откровен- но неименуемое?» Пер. О. Мичковского.

* Лавкрафт Г. Ф. Зов Ктулху / Пер. Е. Любимовой.

Говард Филлипс Лавкрафт. Страх жизни | 177

не умереть затем от страха» и прочих невос- производимых образов вселенской жути.

Невыразимость кошмарного — элемент, характерныйидляберкианскойэстетики, ско- торойЛавкрафтбылзнаком(каквидноизмно- гочисленныхпримероввегоэссе«Сверхъесте- ственныйужасвлитературе»), хотьинесделал основой своего творческого метода. Из всех источниковпугающего, перечисленныхуБер- ка, Лавкрафтактивнеевсегоиспользуетмотив чередования света и тьмы, а также огромные размерыпредметов— здесьон, вероятно, дает волюнестолькофантазии, сколькособствен- нымзатаеннымстрахам, средикоторыхчисли- ласьиагорафобия. Здесьпроявляетсяопреде- ленный контраст с художественным методом По, чьипроизведениязачастуювыстроеныво- кругпереживаемойгероемклаустрофобии(мо- тив захоронения заживо, пребывания в запер- той комнате, саркофаге и т. д.). У Лавкрафта пространство почти никогда не бывает замк- нутым — в помещении может быть потайной ход, ведущийвподземныекатакомбы(«Модель для Пикмана»), или выход в другое измерение

178 | Л е к ц и я 3

(«Грезы в ведьмовском доме»). Его героям все- гда приходится опасаться того, что приходит извне, а не того, что таится внутри. Можно предположить, что Лавкрафт — доброволь- ный затворник с чертами социопата — чув- ствовал себя в родовом гнезде в Провиденсе более чем комфортно, ощущая окружавшие егостеныкакзащитуотвраждебногомира, ане как давящие своды тюрьмы; в то время Эдгар По, сего«охотойкпеременемест», лихорадоч- нымпоискомновыхвпечатлений, горизонтов

иперспектив, ощущал оседлый образ жизни какобузу, темболеечтонезависимоотдисло- кации его домашнего очага, писателя возле негоподжидалиустрашающие, убийственные призраки ушедших родных, былых неудач

иразочарований, такчтосемейноегнездышко могловызыватьуЭдгараПоощущениеудушья, клаустрофобии, чувство пребывания в запер- той клетке, келье или склепе.

Примечательно, что Лавкрафту не нравил- ся один из самых известных, можно сказать, программныхрассказовПо, вцентрекоторого тожележитпереживаниеклаустрофобногоха-

Говард Филлипс Лавкрафт. Страх жизни | 179

рактера — «Колодец и маятник». Хотя в нем естьнамекинамистику(упоминаниекошмара на дне колодца, которое, впрочем, не расши- фровываетсяинеконкретизируется), напряже- ние в рассказе создается именно описанием душевных и физических терзаний героя — страха, отчаяния, паники, боли, то есть точка наивысшегонапряжениялокализованавсозна- ниигероя, тогдакакуЛавкрафтапереживания героеввсегдаоднотипныисхематичны, аужас- ноесуществуетвне(инезависимоот) персона- жа и его восприятия. Для Стивена Кинга, на- оборот, рассказоказалсязнаковым: ещевшко- ле будущий король хоррора посмотрел кино поегомотивами, неподозреваяосуществова- ниилитературногопервоисточника, «новелли- зировал» сюжет фильма, написав, по сути, ре- мейк «Колодца и маятника» — к сожалению, безвозвратно утраченный.

Лавкрафтучуждтакойкалибружаса, умень- шенныйдоуровняагонизирующегосознания отдельного индивидуума. Его привлекают (и, соответственно, ужасают) объектыкосмическо- го, вселенского масштаба, недоступные для

180 | Л е к ц и я 3

постиженияскуднымиограниченнымчелове- ческим разумом. Неотъемлемая часть его поэ- тики — потрясающие воображение картины мегалитических монументов или гигантских созданий, которые принадлежат иным мирам:

«Неожиданнояувиделего. Огромное, слов- но Полифем, отвратительное чудовище из кошмарного сна метнулось к монолиту, обви- ло его гигантскими чешуйчатыми руками...»*.

«Я... увиделбогатый, отличносохранивший- ся фасад громадного здания, очевидно храма, выдолбленного внутри цельной скалы. Каких трудовмоглостоитьсозданиестольтитаниче- скогосооружения— насейсчетостаетсялишь строить догадки; тем более что, судя по мно- жествуокон, замонументальнымфасадомдол- жныскрыватьсядовольнообширныевнутрен- ниепомещения. Параднаялестницавсредней части фасада поднималась к огромным, рас- пахнутым настежь дверям...»**.

«Надводойвозвышаласьодна-единственная цитадель, в которой был погребен великий

*Лавкрафт Г. Ф. Дагон.

**Лавкрафт Г. Ф. Храм / Пер. В. Дорогокупли.