По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов
.pdf
Страх в культуре и литературе | 31
примеров, которыедемонстрируютживойин- терес к потусторонней тематике, присущий англичанам. Оноказалсянечужддажекороно- ваннымособам*: некоторыемонархинетолько разделялисуеверныестрахисвоихподданных**, ноисамистановилисьгероями«страшныхис- торий». Так, по вине Генриха сонм призраков Тауэра пополнился еще одной неприкаянной душой, бродившейвокругместасвоегорасста- ваниястелом***, даисамГенрихсегошестью женами подозрительно напоминал злодея из французских сказок о Синей Бороде.
Его дочь Елизавета всю жизнь демонстри- ровала завидное самообладание и здравомыс-
* И порой даже имел политическое значение. К примеру, вовремяВойнырозсостоялсясуднадженойодногоизЛанкастеров, Хамфри Глостера, брата короля Генриха V. Морганатическая су- пругагерцогаобвиняласьвиспользованииколдовскихчарсцелью известимонарха. Высокийстатусмужаспасейжизнь— Элеонору не сожгли и не запытали до смерти, как это обычно происходило с «ведьмами», а отправили в пожизненную ссылку. Этот эпизод, однако, существенно подорвал положение Глостера при дворе.
**НезадолгодосмертиЕлизаветасталаоченьподозрительной
исуевернойивнекоторыхсвоихболезняхвиниланедоброжелате- лей, наводивших на нее порчу.
***Полегенде, вкоридорахТауэраможноувидетьпризрачную фигуруженщинывбелыходеждах— АнныБолейн, казненнойпо приказу ее венценосного супруга.
32 | Л е к ц и я 1
лие, однаковпожиломвозрастеподдаласьсуе- верным настроениям и допустила распростра- нение леденящей душу истории о встрече с ее собственным двойником, предвещавшей ско- руюсмертькоролевы. Впрочем, ещевмолодые годы Елизавета приблизила к себе человека, чья репутация была очень настораживаю- щей— ДжонаДи(1527–1609), астрологаиал- химика, которого современники предсказуемо считаликолдуном. Онабыланеодинокавэтой своей причуде: многие короли держали при дворе предсказателей и магов и советовались снимиповажнымгосударственнымвопросам. АгриппаНеттесгеймский(1486–1535), специа- листпокабалистикеиоккультнымнаукам, был придворнымлекаремЛуизыСавойской, матери ФранцискаI, атакжепользовалсяпокровитель- ством принцессы Маргариты Австрийской. Знаменитогонавесьмирясновидцаиалхими- ка Мишеля Нострадамуса (1503–1556) пригла- шала к своему двору Екатерина Медичи.
ПреемникЕлизаветынапрестоле, ЯковСтю- арт, не нуждался в консультациях магистров запретных наук: он сам был большим специа-
Страх в культуре и литературе | 33
листомввопросахдемонологиииоккультизма. Новый король лично участвовал в допросах женщин, обвиняемыхвзанятияхчерноймагией,
идаже написал трактат на эту тему. Не исклю- чено, чтоШекспирнамешалвсвоей«шотланд- ской пьесе» («Макбете») так много мистики — ведьм, призраков, пророчеств, — чтобыугодить вкусам и интересам нового монарха (и, по со- вместительству, непосредственного патрона шекспировскойтруппы). Влюбомслучае, дра- матург вполне мог рассчитывать и на успех пьесыуширокойпублики— небылопричин ожидатьпадениянародногоинтересаксверхъ- естественной тематике, особенно в смутное
итревожноепредреволюционноевремя. Акна- чалуXVIII векаэтотинтересвозроснастолько, чтонашелотражениевтворчествевполнесерь- езных авторов — например, Даниэля Дефо.
Один из зачинателей английского просве- тительскогоромана, знаменитыйсвоимипри- ключенческими, а также остросоциальными произведениями, Дефонеобошелсвоимвни- маниемтакуювостребованнуютему, какпоту- сторонние явления: из-под его пера вышли
34 | Л е к ц и я 1
«Эссеореальностипривидений» (1727) итрак- тат «Система магии» (1727), ему также припи- сывается «Правдивый рассказ о явлении при- зрака некой миссис Вил на следующий день послесмерти...» (1706). Вкниге«Политическая историядьявола» (1726) Дефовполнесерьезно рассуждаетотойроли, которуюЛюциферсыг- ралвмировойистории— иневкачествесим- волическогообраза, акакреальныйперсонаж. Полудокументальный роман Дефо «Дневник чумного года» (1722), описывающий жизнь
впораженном эпидемией 1665 года Лондоне, демонстрируетумениеавторавнушатьчитате- лям ужас, не прибегая к сверхъестественной тематике. Описание города, превратившегося
втеатрсмерти, людей, охваченныхстрадания- ми и безумием, настолько впечатляет — пре- ждевсегосвоимтрагическимправдоподобием итщательнопроработаннымнатурализмом— что истории о ведьмах и демонах утрачивают свою остроту на этом фоне:
«Мрачныекартины, наблюдаемыенаулице, куда бы я ни шел, переполняли меня ужасом и страхом заразы, который и сам по себе был
Страх в культуре и литературе | 35
ужасен, особенновотвкакомотношении. Взду- тия, обычнонашееивпаху, когдазатвердевали и не прорывались, становились столь болез- ненными, что могли сравняться лишь с самой изощренной пыткою; некоторые, не в силах выноситьмучений, выбрасывалисьизокон, или стрелялись, или кончали с собой еще каким- нибудьспособом; явиделнесколькотакихтру- пов; ...материвприпадкебезумияубивалисоб- ственныхдетей; некоторыепростоумиралиот горя, другие со страху или от неожиданного потрясения, вовсебезвсякойзаразы; некоторые впадаливидиотизм, другие— вбуйствоисом- намбулизм, третьи— втихоепомешательство.
...Стольгромкиеижалобныекрикираздавались на улицах, что кровь стыла в жилах, особенно если учесть, что та же кара могла в любой мо- мент пасть и на твою голову...»*.
Впрочем, читателям XVIII века подобные картиныбылизнакомынепонаслышке: несмо- тря на неуклонный рост научных и медицин- скихпознанийвЗападнойЕвропе, медикивсе еще оставались беспомощными перед лицом
* Дефо Д. Дневник чумного года / Пер. К. Атаровой.
36 | Л е к ц и я 1
серьезных инфекционных заболеваний, пора- жавшихнаселение— темболеевусловияхво- пиющейантисанитарии, характернойдляболь- ших городов. Вспышки кори, черной оспы, тифаидифтериипродолжалиуноситьтысячи жизнейежегодно, особенноврайонах, гдеюти- лась беднота*.
XVIII веквАнглии— времявопиющихпро- тиворечий и поразительных парадоксов. С од- ной стороны, военная, политическая и эконо- мическаямощьстраныстремительнонарастает, уже началась Промышленная революция, по- являютсявсеновыеколониизаокеаном, общий уровеньблагосостояниянаселенияповышается. С другой стороны, монархия находится в глу- боком кризисе, усиленном династическими проблемами, страна вовлечена в череду воен- ныхконфликтов(сФранцией, Испанией, Шот-
* Новыйвекначалсядляангличан, которыеещенезабыликош- марычумного1665 года, сочереднойэпидемии— в1700 годувЛон- дон пришла оспа, уносившая жизнь каждого четвертого из числа заболевших. В 1705 оспу сменила корь. Едва ли хоть одно десяти- летиеэтоговекаобошлосьбезвспышекопасныхболезней. Всемей- нойисториикаждогоангличанина, особенновстолицеипортовых городах, были отражены печальные свидетельства эпидемий; чаще всего жертвами болезней становились дети и пожилые люди.
Страх в культуре и литературе | 37
ландией; потеряла власть над американскими территориями), обогащение одних классов ве- деткчудовищномуобнищаниюдругих, асель- ское население оказывается на грани физиче- ского вымирания. Жители Англии остро реа- гируютнасоциально-экономическиепроблемы своей страны; растет недовольство деятельно- стью Парламента, недоверие к монархии. По- всеместно возникают локальные восстания, бунты бедноты, марши протеста. Проповедуе- мыепросветителями(итранслируемыепосред- ством художественной литературы) ценности иидеалыкажутсяутопическими, оторванными от неутешительной и зачастую пугающей ре- альности, или слишком избирательными — рассчитанными на представителейбуржуазии.
Вобщественарастаетсмятение, усиливается пессимизминостальгияпобезвозвратноушед- шей «старой доброй Англии». Периодически в народе происходят вспышки паники и мас- совойистерии, возобновляетсяохотанаведьм*.
* Последниеофициальнозарегистрированныеслучаиосужде- ния и казни людей, обвиненных в колдовстве, датируются первой третью XVIII века (суд над Джейн Уэнхем, казнь Мэри Хикс и ее
38 | Л е к ц и я 1
Эти процессы находят свое выражение и в пе- ременах литературных вкусов широкой ауди- тории. Втовремякаксерьезнаяавторскаяпро- за еще не готова обеспечить качественным чтениемжелающихотвлечьсяотужасовреаль- нойжизниприпомощиужасоввоображаемых, в лирике первой половины XVIII века мисти- ческие образы и загробная тематика стреми- тельно завоевывают популярность. В рамках формирующегосясентиментализмавАнглии возникает школа «кладбищенской поэзии», представителикоторойвсвоихпроизведениях, отмежевавшисьотнабиравшегосилупрогрес- сивногонеоклассицизма, оплакиваютбыстро- течность и бренность человеческой жизни, используя в качестве фона для своих ламента- ций образы развалин, заброшенных церквей ипогостов. Именнотакаякартинаоткрывается
дочери в 1716, казнь Дженет Хорн в 1727 году). В 1735 году прави- тельство Англии принимает «Закон о колдовстве», который под страхомнаказаниязапрещалпреследоватького-либопообвинению
взанятиях магией, сношениях с дьяволом и т. д. Однако в народе веравсуществованиеведьмбыланеистребима, чтоподтверждают случаи самосуда над подозреваемыми в колдовстве, например, убийство возбужденной толпой пожилой женщины, Рут Осборн,
в1751 году.
Страх в культуре и литературе | 39
читателю «Элегии, написанной на сельском кладбище» (1750) Томаса Грея, ставшей мани- фестом школы:
...Лишь дикая сова, таясь под древним сводом Той башни, сетует, внимаема луной, На возмутившего полуночным приходом Ее безмолвного владычества покой.
Подкровомчерныхсоснивязовнаклоненных, Которые окрест, развесившись стоят, Здесь праотцы села, в гробах уединенных Навеки затворясь, сном непробудным спят*.
СхожиекартинырисуетиЭдвардЮнгвсво- их «Ночных думах» (1746):
О, то — пустыня, то — уединенье. Населено и жизненно кладбище! То сущего творенья склеп унылый,
Юдоль скорбей, где кипарисы мрачны Дол призраков, блуждающих теней! Все на земле есть тень, в потусторонних
Мирах все — сущность; в этом символ веры**.
*Пер. В. А. Жуковского.
**Пер. М. Талова.
40 | Л е к ц и я 1
Менее известный представитель этой шко- лы, Роберт Блэр, в самом популярном своем стихотворении «Могила» объявляет своей за- дачей «живописать мрачные ужасы могилы»
икаталогизируетизлюбленныеегособратьями по перу образы и мотивы («черепа и гробы, эпитафииичерви... скрипдверей, стукставен, крики ночной птицы» и т. д.).
Кладбищенские поэты были весьма разно- родной по уровню таланта и популярности группойлитераторов, изкоторыхлишьодин— ТомасГрей— смогдостичьвсенародногопри- знания. Однако сама стилистика и тематика, выбранная этой школой, подтверждает факт распространения в английском обществе пер- вой половины XVIII века влечения к далеким отклассицистическойясностииздравогосмыс- ла образам и сюжетам. Категории древнего (старинного), готического, гротескногоиживо- писного образуют основу новой эстетической платформы, которая объединяет философов
имыслителей, оппозиционноилискептически настроенных по отношению к просветитель- скомудвижению, сегоподчаснеобоснованным