По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов
.pdfЭдгар По. Страх смерти | 151
смертью, страданиями, преисподней, мистиче- скими явлениями.
Слогегоюмористическихрассказовнепри- нужденилегок, шуткиостроумны, сатираязви- тельна, ивсежеэтовбольшейстепени«юмор висельника», взначительнойстепенипредвос- хищающийизысканно-горькийсарказммодер- нистов и гротескный абсурдистский комизм, который можно найти в произведениях пост- модернизма. У По это заигрывание со своими страхами, бравада приговоренного, сквозь ко- торуюзвучатизвечныеинеистребимыефобии писателя: «И вот я, являющий собой ужасный примертого, кчемуприводитчеловекараздра- жительность, благополучно укрылся в своем будуаре живой, но со всеми свойствами мерт- веца, мертвый, носовсеминаклонностямижи- вых, — нечтопротивоестественноевмирелю- дей, — оченьспокойный, нолишенныйдыха- ния». Каковывэтомнепринужденномпассаже израссказа«Бездыхания» пропорцииюмори- стического, шутливого— ипрочувствованно- го на себе, упрятанного вглубь страха (в част- ности, страхапреждевременногозахоронения,
152 | Л е к ц и я 2
вдругихрассказахПоотражавшегосябезовсяких попыток представить его в комическом свете)?
Помимосменыповествовательногоисмыс- лового регистра своих рассказов с серьезного накомический, Поиспользуетещеодинспособ обезоружитьсвоифобии— посмотретьнаних сквозь призму рационализма и здравомыслия. Еслигерой-безумец, герой-невротик— вопло- щениеоднойизгранейличностиавтора, тоего недосягаемым идеалом, его мечтой о более со- вершенномсебе, каковымемувжизнистатьтак
ине удалось, становится герой-мыслитель, ис- следовательискептик, чейразум, холодный, как скальпель, могбыизгнатьбезвозвратнострахи
икошмары из его сознания. Именно такой ти- паж воплощен в образе Огюста Дюпена и от- частиЛеграна(«Золотойжук»). Обагероянаде- лены цепким, пытливым умом, интересуются криптографией, математикой, статистикой
идругими «сухими» научными дисциплинам; эрудированы, наблюдательныислегкааутичны:
«...Аналитик радуется любой возможности что-то прояснить или распутать. Всякая, хотя быинехитраязадача, высекающаяискрыизего таланта, ему приятна. Он обожает загадки, ре-
Эдгар По. Страх смерти | 153
бусыикриптограммы, обнаруживаявихреше- ниипроницательность, котораяумузаурядному представляетсячутьлинесверхъестественной. Его решения, рожденные существом и душой метода, ивсамомделекажутсячудесамиинтуи- ции. Этаспособностьрешения, возможно, вы- игрывает от занятий математикой...»
Эдгара По считают отцом европейского де- тективаименноблагодарятрилогииорасследо- ваниях Дюпена, однако любители жанра в его классическомвиденемогутнерадоватьсятому факту, чтоневсеэлементыдетективныхновелл Посталиканоническими. Последующиеобраз- цыжанрамноговыигралиоттого, чтоневклю- чали в себя пространные рассуждения главных героев-сыщиков о методе расследования, опи- санияэтаповихмыслительногопроцесса, обзо- рапрессынатемурасследуемогопреступления. Дюпен интересен не только и не столько как сыщик, сколькокакперсонаждовольноредкого для произведений По типа: он не увеличивает количествохаоса, какдругиегерои, ностремит- сяемупротивостоять. Впрочем, именноегоуни- кальность, единичностьнафонемногообразия случаев безумия и преступлений подчеркивает
154 | Л е к ц и я 2
всесилие хаоса и его власть во вселенной, со- зданной воображением По. Разум и здравый смысл зачастую оказываются бессильны перед абсурдностьюсамойжизни, ееиррациональным характером. Тема относительности ума и без- умия, их взаимопроникновения и мимикрии одногоподдругоезатрагиваетсявомногихпро- изведенияхПо*, особенноврассказахотимени
* В сущности, острый ум и аналитические способности Дю- пенанеотменяютего«неудержимогожараисвежестивоображения» при«утратеприроднойэнергии» и«равнодушиикприманкамжиз- ни». Всочетаниисобостреннойсоциофобиейгероя, егоболезнен- нойлюбовьюкночи, принимающейстранныеформы, идругими причудами, эти противоречия указывают на глубокий внутренний разлад в душе, а возможно, и в психике героя, что делает его лишь оригинальной вариацией типичного для рассказов По безумца, мономаньяка, хотьисположительнымзнаком. Рассказчик-резонер, друг и наперсник героя, не исключает подобного вывода:
«Еслибынашобразжизнивэтойобителистализвестенмиру, нас сочли бы маньяками, хоть и безобидными маньяками. Наше уединение было полным. Мы никого не хотели видеть. Мы жили тольковсебеидлясебя... Однойизфантастическихпричудмоего друга — ибо как еще это назвать? — была влюбленность в ночь, вееособоеочарование. Темноликаябогинятоиделопокидаланас, и, чтобынелишатьсяеемилостей, мыприбегаликбутафории: при первом проблеске зари захлопывали тяжелые ставни старого дома и зажигали два-три светильника, которые, курясь благовониями, изливалитусклое, призрачноесияние. Вихбледномсветемыпре- давались грезам, читали, писали, беседовали, пока звон часов не возвещалнамприходистиннойТьмы. ...Мнечудиласьвнемкакая-то холодностьиотрешенность; пустой, ничегоневыражающийвзгляд его был устремлен куда-то вдаль, а голос, сочный тенор, срывался на фальцет и звучал бы раздраженно, если бы не четкая дикция
Эдгар По. Страх смерти | 155
преступника, параллельноведущегоисповедаль- ныйсамоанализ(«Беспротиворечия», «Сердце- обличитель», «Черный кот»), однако апофеоза своего развития эта тема достигает в новелле «Метод доктора Смоля и профессора Перро», гдесистемабинарныхоппозиций«ум-безумие», «норма-патология», «здоровье-болезнь», на ко- торойстроитсяпривычныйдлярассказчика(да идлячитателя) мир, искажается.
Идеяотносительностивидимогореализует- ся у По не только в тематическом спектре ума
ибезумия, но и в ключевом для него вопросе сосуществования жизни и смерти, их сближе- ния и даже сходства. Вариации этой идеи со- ставляют сюжетную и смысловую канву боль- шинства его произведений: захоронение за- живо людей в состоянии каталепсии (жизнь, похожая на смерть: «Падение дома Ашеров», «Преждевременноезахоронение»*, «Береника»), возможностьвозвращениявтелоужепокинув-
испокойный тон. Наблюдая его в эти минуты, я часто вспоминал
старинное учение о двойственности души и забавлялся мыслью одвухДюпенах: созидающемирасчленяющем. Описанныечерты моегоприятеля-французабылитолькоследствиемперевозбужден- ного, а может быть, и больного ума». Пер. Р. Гальпериной.
* Другой перевод — «Заживо погребенные».
156 | Л е к ц и я 2
шейегодушиилисохранениежизнивмертвом теле(«Правдаотом, чтослучилосьсмсьеВаль- демаром», «Разговорсмумией», «Рукопись, най- деннаявбутылке», «Человек, которогоизрубили
вкуски»), реинкарнация («Черный кот», «Мет- ценгерштейн», «Лигейя», «Морелла») и т. д.
Манифестом философских воззрений Эд- гараПонасмертьстановитсяциклметафизи- ческихдиалогов(«БеседаМоносаиУны», «Раз- говор Эйрос(а) и Хармионы»), в которых бес- плотные духи, окончившие свой земной путь
иподнявшиеся на новый уровень бытия, обсу- ждаютаспектызагробногосуществования. Од- накоэтимрассказамПонедосталосьтой— уже болеечемполуторавековой— известности, ко- тораявыпаланадолюегомистическихновелл. Возможно, именно уникальный метод — опи- сывать глубоко личные, пропущенные через призму индивидуального сознания кошмары
ифобии — обеспечил Эдгару По столь про- должительную, если не бессрочную, популяр- ность: вжизнилюбогочеловекасамыйтрагиче- скийакт, какправило— последний, закоторым,
взависимостиотубеждений, можетмерещить-
сяужаспреисподней, пустотаиликакминимум
Эдгар По. Страх смерти | 157
мрак неизвестности. Именно смерть выступает
вкачестве развязки этого последнего акта, по- этомуснейчащевсегоисвязанысамыежуткие страхичеловечества. ИхЭдгарПоиделает«пло- тью» своихрассказов. Едвалиегоможноназвать самым изобретательным фантастом. Он был
вцелом равнодушен к мистическим образам фольклорногохарактера— вампирамилиобо- ротням, вегопроизведенияхпрактическиотсут- ствуют вымышленные существа (наоборот, он нередкоиронизируетнадподобнымипричуда- ми фантазии, например, в рассказе «Сфинкс», гдегеройпринимаетнасекомое, увиденноепод определеннымугломзрения, зачудовище), аис- тории про воздушные путешествия, научные открытияилиизобретениянеизменноокраше- ны ироничным скепсисом или откровенным сарказмом*. Зато произведения, в которых он описываетпережитыегероемпанику, ужасиот- чаяние, дажесовременныхчитателейпоражают как психологически достоверные и оттого по- настоящемупугающие.
* Чтоиллюстрируютрассказы«Mellona Tauta», «Историясвоз- душным шаром», «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля», «Разговор с мумией».
158 | Л е к ц и я 2
«Ивотнаконецмоютрепещущуюдушу, как океан, захлестываетодназловещаяОпасность— одна гробовая, всепоглощающая мысль... Я не смел сделать усилие, которое обнаружило бы моюсудьбу— ивсеженекийвнутреннийголос шепталмне, чтосомненийнет. Отчаянье, перед которым меркнут все прочие человеческие го- рести, — одно лишь отчаянье, заставило меня, после долгих колебаний, — приподнять тяже- лыевеки. Ияприподнялих. Вокругбылатьма— кромешная тьма. Я попытался крикнуть; мои губыизапекшийсяязыкдрогнуливсудорожном усилии— ноянеисторгнизвукаизсвоихбес- сильныхлегких, которыеизнемогали, словнона нихнавалиласьогромнаягора, итрепетали, вто- ря содроганиям сердца, при каждом тяжком имучительномвздохе... Уменяболеенеостава- лосьсомненийвтом, чтоялежувгробу»*.
По в совершенстве владел искусством вос- производить состояние охваченного страхом человекавплотьдомельчайшихфизиологиче- ских нюансов, так, что любой читатель мог ощутитьсебянаместегероя— втесном, вызы-
* По Э. «Заживо погребенные» / Пер. В. Хинкиса.
Эдгар По. Страх смерти | 159
вающем клаустрофобию пространстве, в не- прогляднойтемноте, скрывающейсмертельную угрозу, или на грани подступающего безумия, когда мир утрачивает привычные очертания. Его рассказы — совершенный симулятор ужа- сов, литературныйаттракцион, сгодаминеутра- тивший своей увлекательностии остроты.
Однако Эдгару По пришлось заплатить за свой талант неимоверную цену. Возможно, он слишком часто позволял себе заглядывать «за край», пытаясь понять, что скрывается в загроб- ном мраке. Когда друзья нашли его 3 октября 1849 годавБалтиморе(хотязанеделюдоэтого проводили в Нью-Йорк), в бессознательном от истощения, лихорадкиизатяжногозапоясостоя- нии, он уже сделал решающий шаг в сторону своего самого страшного кошмара — могилы...
Вопрос только в том, когда именно он сделал этотшаг: вмомент, когда, испугавшисьвозмож- ностинаступлениянепривычногодлянегосча- стьяиблагополучия, селнапервыйжепароход, сбежал от помолвки и новой жизни и оказался в дешевом провинциальном кабаке? Когда со- рвалсявочереднойзапойитяжелуюболезнь, не
160 | Л е к ц и я 2
сумевотвоеватьВирджиниюуЧервя-победите- ля? Когдахлопнулдверьютакинеставшегоро- дительским дома Алланов, отказываясь «играть поправилам» иобрекаясебянаскитания, нище- ту, изнурительную работу, бесконечные лише- ния? КогдастоялнадмогилойДжейнСтэннард
ине мог поверить, что в его жизни могут быть ещелюбовь, радостьинадежда? Когдапоявился на свет 19 января 1809 года в промерзшей ком- натедешевогопансионавБостоне?
Эти вопросы в очередной раз подчеркива- ют, насколькороманическим был жизненный путьэтогопо-своемувеликого, нонедоконца оцененногосовременниками(и, возможно, не- понятогопосейдень) писателя. ВслучаесПо «Червь-победитель» неполучилсвоюпривыч- нуюдобычуцеликом: хотяземнаяжизньписа- теля завершилась скоропостижно и драматич- но, его имя не кануло в Лету. При жизни у По было немало недоброжелателей, завистников
икритиков; послесмертиунегопоявилосьмно- жествопочитателей, подражателейиучеников. Однимизсамыхверныхисамыхнеординарных из их числа был Говард Филлипс Лавкрафт.