По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Страх в культуре и литературе | 21

ли над совместными трудами по истории*, ко- торыепоуровнювостребованностиненамного уступали сборникам любовной поэзии, хотя многократнопревосходилиихобъемом; фигу- рыизпрошлого— монархи, полководцы, пред- ставителицеркви— превращалисьзаднимчис- лом в национальных героев или популярных персонажейфольклора. ДжонТолбот(1384? — 1453) илиТомасБекет(1118–1170) былиангли- чанам интересней и ближе, чем римские пол- ководцы или герои гомеровского эпоса.

На Британских островах история заявляла

осебенетолькососценыилисостраницуче- ных фолиантов — она наглядно напоминала

осебе в любой точке государства от столицы до самой глухой деревушки. Междоусобные распри, вторжениечужеземцевиосвободитель- ныевойныоставиливанглийскомландшафте красноречивые следы в виде живописных раз- валин и разрушенных замков, крепостей, хра- мов. Все страны средневекового мира могли

* Так, например, былисозданы«ХроникиАнглии, Шотландии иИрландии» Холиншеда(1577), изначальнозадуманныекаксбор- ник текстов нескольких авторов.

22 | Л е к ц и я 1

предъявить подобные следы драматичных со- бытий своего прошлого, однако Британии,

всилуееостровногоположения, особенновез- ло на визиты иноземных захватчиков, каждая новаяволнакоторыхвносиласвойвкладвкон- струирование типичного английского ланд- шафта. Кельтыразрушалипостройкииукреп- ления римских колонистов; скандинавы уни- чтожали поселения англосаксов; Вильгельм Завоевательвообщеперекроилобликзахвачен- ного им государства, приказав снести замки

воднихместахивозвестиновыевдругих. Сто- летняя война, которая велась на территории Франции, неотразиласьсущественнонаобли- ке Англии* (чего нельзя сказать о ее социаль- номиэкономическомсостоянии), авотпосле- довавшая за ней Война роз добавила новые штрихикобщейкартинеразрухиизапустения: например, РичардНевилл, графУорик(1428– 1471), приказал разрушить замок Споффорт, принадлежавшийсемьееговрагов(позжезамок

* Если только опосредованно: столь продолжительные воен- ные действия вовлекали большие человеческие ресурсы, и в итоге «подружье» всталисостоявшиесяилипотенциальныеградострои- тели, реставраторы, архитекторы, садовники, художники.

Страх в культуре и литературе | 23

былвосстановленивозвращенвладельцам, од- наковгодыГражданскойвойныокончательно превратился в руины).

Особая заслуга в обогащении английского пейзажа развалинами принадлежит Генри- ху VIII: в ходе начатой им Реформации была проведенаконфискацияпринадлежащихЦер- квиземельипостроек. Завремя«Роспускамо- настырей» подначалосветскихвластейпере- шли около восьмисот храмов, часовен и аб- батств, большаячастькоторыхбыларазрушена (например, славившееся своим богатством

идревней историей Гластонберийское аббат- ство, живописные руины которого и сейчас привлекаютпотокитуристов). Генрихпопытал- сяуравновеситьнанесенныйстранеархитектур- ный урон постройкой новых дворцов и особ- няков, которые по его заказу проектировали

ивозводили самые выдающиеся иностранные архитекторы, а украшали лучшие художники. Его дочь Елизавета продолжила дело отца,

ивпериодееправленияАнглия(особенносто- личный регион) обзавелась десятками новых дворцов, храмов и особняков. Однако усилия

24 | Л е к ц и я 1

всехТюдоров, вместевзятых, былипрактически сведенынанетГражданскойвойнойвАнглии, которая, всущности, былапродолжениемнача- тойГенрихомРеформации. Приэтомпурита- не, вотличиеотрасчетливогоипрагматичного Генриха, непланировалидовольствоватьсяпо- лумерами*, поэтому количество развалин, по- явившихся на месте когда-то величественных построек, значительноувеличилосьзагодыГра- жданскойвойны. Неудивительно, чтокначалу XVIII векаруиныстаринныхзамковилиполу- разрушенные церкви стали такой же неотъем- лемой и привычной глазу частью английского пейзажа, как башни минаретов в исламских странах или фьорды в Норвегии. К середине столетия развалины как элемент топографии занялистольпрочноеместовсознанииабори- генов, чтоземлевладельцы, которымнепосчаст-

* ВходероспускамонастырейприГенрихенекоторыездания были не разрушены, а выкуплены состоятельными дворянами, пе- ределавшимиприобретениянасвойвкус: так, аббатствоБлэкФрай- ерз, стоявшеенаберегуТемзывЛондоне, превратилосьвчастный театр. Пуритане с примерно одинаковой силой ненавидели като- лические«капища» и«рассадникидуховнойзаразы» — театры, по- этомупривозможностинеоставляликамнянакамнеиоттех, иот других.

Страх в культуре и литературе | 25

ливилосьунаследоватькакой-нибудьнеобрати- мо разрушающийся замок или заброшенную часовню, восполняли эту недостачу усилиями нанятых архитекторов и садовников, добавляя в парковые и усадебные ландшафты колорит- ные искусственныеруины.

Развалины были не единственным свиде- тельствомбурногопрошлогоБританскихост- ровов, повлиявшим на архитектурный облик страны(авозможно, инавкусынаселенияиего национальный характер). Частые перемены властииофициальнопреобладающейцерков- ной деноминации приучили англичан вести двойную жизнь и держать свои семейные ске- летывшкафу: начинаясэпохиТюдоров, мно- гие фамильные особняки, не говоря о замках и дворцах, прятали в своих недрах потайные ходы, комнаты и лестницы, предназначенные дляпроведениядомашнихмесс, укрыванияили спешногобегствасвященникаиегоподручных, атакжехраненияпредметоврелигиозногооби- хода и запрещенных книг. В этих известных лишь посвященным убежищах могли также скрыватьсямятежникииорганизаторызагово-

26 | Л е к ц и я 1

ров, которыми всегда была богата британская история. Напрестолесмениласьнеоднакоро- левскаяфамилия, вероисповеданиепостепенно пересталобытьвбуквальномсмыслевопросом жизниисмерти, иназначениепотайныхпоме- щений в домах сменилось или забылось, но сами они — нередко замурованные или зако- лоченные, неизвестные даже новым хозяевам жилища, таящиевсебесемейныесекретыире- ликвии, атакжеисторическиеартефактыбылых времен— продолжалисуществовать, порождая легенды и вдохновляя сочинителей страшных историй, ккоторымжителитуманногоАльбио- напиталипристрастиевовсевремена, начиная с самых древних.

Богатый фольклор Британских островов, построенный на смешении германских, скан- динавских и кельтских мифов, в течение дол- гоговремениснабжалписателейихудожников этой страны леденящими душу байками о де- тях-подменышах, коварных гномах и обо- льстительных водяных девах, завлекающих доблестныхюношейвпучинугибели. Народ- наятрадициястрашныхисторийподпитывала

Страх в культуре и литературе | 27

сочинителей самых разных эпох — она вдох- новляла Шекспира и его современников, ан- глийскихромантиков, авторовсвяточныхрас- сказов диккенсовского периода, модернистов и так далее. Даже Джон Милтон (1608–1674), представитель радикального крыла пуритан, воднойизсвоихраннихпоэмнебезносталь- гическогоумиленияперечисляетрядпопуляр- ных в простонародье фольклорных сюжетов, составляющих, с его точки зрения, неотъем- лемую часть того неуловимого, но дорогого сердцу каждого англичанина мифа, который называют «старой доброй Англией»:

Икаждый что-нибудь расскажет. О Мэб заводит речь одна: Мол, эта фея озорна

Исласти по ночам ворует. Другой о домовых толкует — О Джеке с фонарем, о том,

Как Гоблин к ним забрался в дом, Взял кринку сливок и за это Так много им зерна до света Успел намолотить один, Что впору дюжине мужчин.

28 | Л е к ц и я 1

Затем косматый гость наелся, У очага чуть-чуть погрелся, Шмыгнул за дверь и был таков Еще до первых петухов.*

Милтонисамвнеснемалыйвкладвнацио- нальныйфондлитературныхужасов: егоглав- ное творение, эпическая поэма «Потерянный рай» (1667), в завораживающих подробностях изображает низвержение Люцифера в преис- поднюю и создание адского чертога — Пан- демониума, населенного падшими ангелами, превратившимися в демонов. Хотя Милтон писал«Потерянныйрай» свполнеконкретной (иотнюдьнеразвлекательной) целью— «пути Творца пред тварью оправдать»**, — многие поколения читателей, начиная с романтиков, восприняли поэму как апологию Сатаны, ко- торый представлен в поэме волевым и хариз- матичным персонажем, затмевающим даже подлинных протагонистов произведения — Иисуса, Сына Божьего, и Адама с Евой.

*Милтон Дж. L’Allegro / Пер. Ю. Корнеева.

**Тоестьобъяснитьчеловечеству, вчемзаключалосьпервое грехопадение, икаконосоотносилосьсидеейсвободыволиислю- бовью Бога к своему непослушному творению.

Страх в культуре и литературе | 29

Популярность«Потерянногорая» вАнглии (как и за ее пределами) отчасти объяснялась растущиминтересомчитателейкмистической

иоккультнойтематике, которыйкореннымоб- разом противоречил распространявшемуся в Европе рационализму и наукоцентризму. Культ разума, насаждаемый просветителями, подразумевал борьбу против зол этого, а не иного, мира — сословного неравенства, то- тального невежества, религиозного обскуран- тизма и нарушения политических и граждан- ских свобод. Однако массовая аудитория не торопилась отказываться от своих любимых «неправильных» — иррациональныхифанта- стических — сюжетов и образов. Англичане никогданеупускаливозможностихорошенько пощекотать себе нервы*. Даже популярные

* Неточтобыужителейдругихевропейскихстранбыломень- ше поводов бояться и одновременно смаковать ужасы в жизни

ивискусстве, простоангличанпредрасполагаликэтомуихистория

с географией: жизнь на острове, открытом со всех сторон захват- чикам и просто чужакам, порождает повышенную тревожность иболезненнуючувствительностьковсемуиному, незнакомому. Как утверждает историк Жан Делюмо, «тайный или явный страх... ха- рактерендлялюбойцивилизации, плохооснащеннойдляотраже- ния натиска окружающих его врагов» — что вполне применимо к Британии на всех этапах ее существования.

30 | Л е к ц и я 1

в Англии детские считалки и песенки, извест- ные как «Стихи Матушки Гусыни», уходящие своимикорнямивустноенародноетворчество, содержали немало таинственных и зловещих образов, которые и взрослого читателя могут заставитьзадуматьсяилисуеверновздрогнуть*.

Вбританскихсредневековыхлегендахиры- царских романах, в трагедиях елизаветинцев

ияковианских драматургов всегда находилось место мистике и фантастике. Ведьмы из шек- спировского «Макбета» и «Бури», призраки из «Гамлета» и «Юлия Цезаря», Мефистофель из «ТрагическойисториидоктораФауста» Марло, необретшиепокоядухиизренессансных«кро- вавых трагедий» — лишь небольшой список

* Например, впесенке«КакяехалпоЧаринг-Кросс», предпо- ложительно возникшей еще в XVII веке, фигурирует образ «чер- ного человека на черной лошади» — казненного пуританами ко- роляКарлаI, статуякоторогодействительнонаходитсянауказанной улице. В другом безобидном стишке рассказывается, как старый Роджер, на могиле которого посадили грушу, восстал из мертвых

инапал на старушку, решившую полакомиться сладким фруктом

складбищенскогодерева. Вомногихсчиталкахэтогосборникаречь идет о смерти, похоронах, несчастных случаях — «Дети на льду», «Кто малиновку убил?», «Пять мешков пшеницы». Неудивительно, чтонекоторыеизнихвдохновилиАгатуКристинасозданиетаких мрачных по своей атмосфере детективных романов, как «Десять негритят» или «Хикори Дикори Док».