По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Стивен Эдвин Кинг. Страх молчания | 211

взглядом»), Триша(«Девочка, которая...»), Тэд («Куджо»), Гвенди («Гвенди и ее шкатулка»), участники «Клуба неудачников» из романа «Оно» — чащевсегоаутсайдеры, неспособные подстроиться под обывательские представле- нияонормальности. Парадоксальнымобразом их суперсила делает их еще более слабыми, посколькустроитнепреодолимуюстенумежду ними и теми, кто считает их мутантами, фри- ками, изгоями. Сами сверхъестественные та- ланты, разнымипутямиприходящиекгероям, можно прочитать как символическое обозна- чение их попыток справиться с нарастающим отчуждением от общества и от мира... К при- меру, загадочный и довольно зловещий образ Тони, воображаемогодругаДэнни, подчерки- вает бездну непонимания между неординар- нымребенкомиегородителямииоструюпо- требность мальчика в поддержке, в посредни- ке между ним и сложным взрослым миром. Телекинез Кэрри — материализация гнева, обиды и ненависти, накопившихся в душе де- вочки за годы школьной травли и унижений состороныдеспотичнойматери— религиоз-

212 | Л е к ц и я 4

ной фанатички. Способности Вики Макги — ееответвраждебномуинесправедливомумиру,

вкоторомдажедетимогутоказатьсяподопыт- ным или расходным материалом для бездуш- ной государственной машины.

Кингснеизменнымсочувствиемописывает одиночествоэтихподростков, ихпотребность

вдруге, в наставнике, единомышленнике, не скрывая при этом автобиографической подо- плекинекоторыхобразов. Всвоемразвернутом эссе«Какписатькниги», атакжевпредислови- яхкнекоторымсвоимпроизведениямивмно- гочисленных интервью он откровенно рас- сказываетосвоемсложном, неблагополучном детстве, об отношениях с братом, с матерью иеемногочисленнымиродственниками, обес- конечных переездах, об опыте аутсайдерства

вшколе— обо всехтехвещах, воспоминания окоторыхпослужилистроительнымматериа- ломдлябиографийегогероев: «Япишуснова и снова о фундаментальной разнице между детьмиивзрослымииоцелительнойсилево- ображения... Этовсеголишьинтересы, вырос- шие из моей жизни и мыслей, из моего опыта

Стивен Эдвин Кинг. Страх молчания | 213

мальчикаивзрослого, измоихролеймужа, от- ца, любовника, писателя»*.

Складывается впечатление, что для самого Кингаименноопытписателятребуетособенно глубокой рефлексии, что подталкивает его из книгивкнигу, напротяжениивсеготворческо- го пути, выводить в качестве протагониста представителясвоейпрофессиональнойгиль- дии**. Уже во втором его романе («Салимов удел») главнымгероемявляетсямолодойчело- век, который «слыл умеренно удачливым бел- летристом». Сам образ Бена Мирса сложно назватьавтобиографическим, однакооннаде- лен даже некоторым портретным сходством ссамимписателем***; крометого, геройвыска- зывает на страницах книги мысли, которые оченьсозвучныкинговскиминтервьюизамет-

*Пер. М. Левина.

**Писателивыступаютвкачествеперсонажей— центральных иливторостепенных— вроманах«Куджо», «Сияние», «Оно», «Том- минокеры», «Темная половина», «Мизери», «Нужные вещи», «Без- надега», «Мешокскостями» ивзначительномколичестверассказов.

***«Бен... былслишкомхудощавдлясвоегороста, немногоблед- новат. Его лицо было самоуглубленным и книжным, а глаза редко выдавалиходмысли. Всеэтовенчалатяжелаякопначерныхволос, котораявыгляделатак, словноеерасчесывалинегребешком, апаль- цами». Пер. Е. Александровой.

214 | Л е к ц и я 4

кам о литературном творчестве: «Не стоит из- виняться, — сказалБен. — Всеписателилюбят поговоритьосвоихкнигах. Иногда, когдаяно- чью лежу в постели, то выдумываю интервью с самим собой „Плейбою“. Напрасная трата времени. Они занимаются авторами только, если их книги что-то значат для университет- скихинтеллектуалов». Дляфабулыроманарод занятийглавногогерояпринципиален: онвоз- вращаетсявгородсвоегодетства, чтобынапи- сатьоченьважныйдлянегороман(каксказали бы психологи, закрыть гештальт). Так появля- ется шкатулочная, отчасти лавкрафтианская тема романа в романе*, книги, история напи- сания которой вплетается в основной сюжет произведения и влияет на него.

Если автобиографические черты в «Сали- мовом уделе» едва намечены, то в следующем

*Для творчества Лавкрафта образ Книги — не как таковой,

аособенной, запретной, содержащейсакральное, чащевсегоопас- ноеиразрушительноезнание, являетсяключевым, поэтомуонизо- бражаетвсвоихпроизведенияхцелуюбиблиотекувымышленных, не существующих в реальности читателя книг, вокруг создания (расшифровки, обретения) которыхвращаютсясюжетымногихего рассказов. Самаяизвестнаяизпридуманных, ноненаписанныхкниг Лавкрафта — «Некрономикон».

216 | Л е к ц и я 4

нал. Кингу, в отличие от его героя, удается из- бежать катастрофической развязки и вовремя остановитьсянапутикморальномуифизиче- скому саморазрушению.

Сам Кинг утверждает, что частью его тера- пиибылописательство, акрикомопомощи— роман «Мизери», который стал завуалирован- ной исповедью писателя, его развернутой са- морефлексиейнатемумеханизмовтворчества

иприроды разного рода аддикций, в том чис- ле зависимости от самого писательства «...что действительно заставило меня решиться, так это была Энни Уилкс, психованная сестра из „Мизери“. Энни— кокаин, Энни— алкоголь,

ия решил, что хватит с меня быть ее ручным писателем». КингприравниваетЭнникнарко- тикам, но ведь в романе именно «психованная медсестра» заставляет Пола Шелдона брать врукипероиподдерживаетвнем(хотьивар- варскими способами) творческий настрой. Вкаком-тосмыслеЭнни— чудовищнаяпаро- дия на образ Музы, а история Пола Шелдо- на — буквальное прочтение метафоры «писа- телем овладело вдохновение».

Стивен Эдвин Кинг. Страх молчания | 217

Кинг неоднократно обыгрывает в сюжете «Мизери» гендерные инверсии в системе пер- сонажей. В соответствии с исторической ре- альностью и ее отражением в массовой куль- туре, сюжеты о серийных убийствах, похище- ниях, насильственномудержаниииовладении подразумевают, что субъект этих действий — мужчина, а объект — женщина (как в культо- вых романах «Коллекционер» Фаулза, «Пар- фюмер» Зюскинда, «Молчание ягнят» Томаса Харриса). В «Мизери» Кинг выворачивает эту ситуацию наизнанку, усугубляя ее кошмар- ностьдляоказавшегосявпленуПоламатерин- скимиштрихамиобразаиповеденияЭннииее принадлежностью к самой гуманной в мире профессии, вееисполненииприобретающей зловещий и мрачный ореол.

Однако историю Пола можно прочитать и на более глубоком символическом уровне: хотя Энни удерживает его силой и заставляет воскрешатьнелюбимуюлитературнуюгерои- ню, скоторойписательнадеялсяраспрощать- ся, он и до роковой аварии, в сущности, нахо- дилсявплену. Энни— всеголишьматериаль-

218 | Л е к ц и я 4

ный, зримыйобразмогущественнойигрозной силы, которая управляет любым сочинителем (артистом, режиссером, актером), если слова «успех», «слава», «признание» имеют над ним хотькакую-товласть. ПолШелдонмечтална- писать жесткий, агрессивный роман о жизни криминального мира, в то время как читатели ждали от него новых любовно-приключенче- ских романов в псевдовикторианском стиле. Шелдон уже был заложником — заложником Мизери, собственнойпопулярности, читатель- ской аудитории, диктовавшей ему, про что и как писать, и сам понимал это.

«Не смейте это так называть. Я терпеть не могу, когда вы так говорите. Он посмотрел на нее с искренним удивлением: — Как? Что на- зывать? — Терпетьнемогу, когдавыопошляе- те данный вам Богом талант, называя его биз- несом. — Прошупрощения. — Естьзачто, — жесткопроизнеслаона. — Стакимжеуспехом вы можете себя называть проституткой. Нет, Энни, подумал он, чувствуя прилив ярости. Я не проститутка. „Быстрые автомобили“ — этоотом, какнебытьпроституткой. Этотро-

220 | Л е к ц и я 4

иКинг, и его герой испытывают потребность в подобной фигуре: она стимулирует творче- скийпроцесс, делаетегохотьиподневольным, насильственным, однакопридаетемуконкрет- ныйсмыслипозволяетнавремязабытьоглав- номстрахелюбогописателя— страхенемоты, тотального коллапса нарративных способно- стей. Пол Шелдон не только соглашается на- писать новый роман о Мизери для Энни, но

иначинаетпостепеннополучатьудовольствие отпроцесса, несмотрянаиздевательства, кото- рым его подвергает Энни — и в итоге создает лучший роман всего цикла, ставший бестсел- лером. После смерти медсестры и освобожде- ния из кошмарного плена Пол страдает от творческого кризиса, как будто муза покинула его окончательно и бесповоротно: «бесплод- ные дни превращались в бесплодные недели, а потом в бесплодные месяцы, и он уже начи- налсомневаться, чтоследующаякнигабудет...

ему нужны сюжеты, нужна работа фантазии. Вот настоящее безотказное лекарство, но оно куда-тоиспарилось. Похоже, закончилосьвре- мя игры».