По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Страх в культуре и литературе | 51

ших себя напрямую с просветительской идео- логией или принадлежавших к умеренным неоклассицистам, таким, какДжозефАддисон (1672–1719)*. Новые эстетические категории, более адекватно описывавшие стремительно меняющийсяипротиворечивыймир, чемправ- доподобие и поучительность — опорные по- нятия словаря классицистической эстетики — активно осмыслялись предшественниками и современниками Берка: Шефтсбери (1671– 1713), Джоном Деннисом (1658–1734), Юмом (1711–1776), Блэром (1718–1800).

Неудивительно, что столь детально разра- ботанная теория способствовала возникнове- ниюхудожественнойпрактики, воплощающей

* Хотя Аддисон (критик, издатель, публицист) был одним из наиболее видных представителей неоклассического направления в Англии и автором «образцовой» трагедии «Катон», в редактируе- мыхимжурналах«Болтун» и«Наблюдатель» периодическипубли- ковались народные баллады и поэзия в предромантическом духе, аводномизномеровизлагаласьвосточнаялегендаоботшельнике Барсисе, подарившаяписателю-готицистуМ. Льюисуидеюсюже- та его будущего романа. Размышления об эстетическом потенциа- ле возвышенного посетили Аддисона во время путешествия, про- ходившего в окрестностях Альп. Свои впечатления от поездки писатель использовал как основу для цикла эссе о возвышенном, опубликованных под общим заглавием «Удовольствия воображе- ния» в журнале «Наблюдатель», выпуски с 411 по 421.

Страх в культуре и литературе | 53

(эталонным) стилем итальянского Ренессанса. В своем рассуждении о национальных типах архитектуры он утверждает, что «варварский

ичудовищный» готический стиль придумали представителивоинственныхгерманскихпле- мен, которые «уничтожили античные здания

иубили всех архитекторов», и просит у Бога защиты от распространения этого безобразия помиру. Подегополныминегодованиямити- радами в адрес мрачного средневекового ис- кусства могли бы подписаться многие мысли- тели эпохи Просвещения — законодатели

иревнители «правильного вкуса».

Тольковтрудахпредставителейпредроман- тизма, в частности, Ричарда Херда, термин «готический» утрачиваетнегативноезначение, и перестает быть синонимом слова «варвар- ский». Ричард Херд в своем сборнике эссе «Письма о рыцарстве и рыцарских романах» (1762) полемизирует с неоклассической эсте- тикой, утверждаяценностьсредневековогоис- кусства и литературы. Он проводит сопостав- ление античной и средневековой культуры, находявпоследнейнеизмеримоболеебогатое

54 | Л е к ц и я 1

воплощение поэтической фантазии, нежели

впроизведенияхклассическойдревности. При этомсамтермин«готический» Хердиспользу- ет расширительно, фактически как синоним понятия «средневековый». Однако большая часть готических романов — даже в XVIII ве- ке, неговоря о модификацияхболеепозднего периода — не имела никакого отношения ни кготам, никаутентичнойсредневековойготи- ке: действие в них происходит на условно-ис- торическом фоне, в качестве которого может выступать, кпримеру, ФранцияXVI века(«Ро- ман в лесу» Анны Рэдклиф), Италия XVIII ве- ка (ее же «Итальянец») или любая другая, даже не обязательно европейская* страна в некий период в прошлом**.

* Кпримеру, романУ. Бекфорда«Ватек» относитсякредкой разновидности восточной готики.

**Историческийфонготическихромановнеобычайнопласти- ченипригодендлясозданиякрасочныхбарельефов, необходимых

вкачестве фона для сюжета. Горацио Уолпол не дает себе труда

обозначитьвремядействиясвоегопроизведениявконкретныхрам- ках: длянеговаженсамфактдавностии«средневековости» произо- шедшего: «Главные события повести приводят на ум мрачнейшие векахристианскойэры— именнотогдавериливвозможностьпо- добных происшествий... Если бы она возникла приблизительно в то же время, когда якобы происходило рассказанное в ней, то

Страх в культуре и литературе | 55

Готицизм этих романов так же условен, как

ипсихологизм переживаний их героев: вторя своимсовременникам-просветителям, предро- мантикиделалиакцентнестольконаличности героясегоиндивидуальнымичертамиислож- нымвнутренниммиром, скольконанеобычай- ных, выходящих из ряда вон обстоятельствах, внезапно обрушившихся на персонажей: они попадали в плен к злодеям, становились сви- детелями и вынужденными участниками раз- ногородасверхъестественныхсобытий, теряли

изановообреталивозлюбленных, доброеимя, наследство, родовое имение, рассудок и т. д.

Едва появившись, готический роман сразу превратилсявнаборсюжетныхформулисти- листических клише, вернее, он и возник как соединение уже бытовавших в литературе, но разрозненных архетипов, мотивов и образов. Так, героини романов Рэдклиф — юные доб- родетельныеособы, чащевсеголишенныеро- дительскойзаботыирискующиестатьжертва-

следовало бы заключить, что это имело место где-то между 1095 и 1243 годом, то есть между первым и последним крестовым похо- дом, или немного позже. В повести нет никаких других обстоя- тельств, которые позволили бы определить, к какому периоду от- носится ее действие». Пер. Е. Шора.

56 | Л е к ц и я 1

ми злодеев и бесчестных людей, — представ- ляют популярный в европейской культуре архетип «девы в беде», растиражированный еще рыцарскими романами. Мужские образы вготическомроманетожесхематичны: этоли- бо безнравственные негодяи, либо пылкие и отважные юноши, не знающие жизни.

Главное различие двух видов романа, про- светительского и готического, развивавшихся практически параллельно — в антураже, в ха- рактере происходящих с персонажами собы- тий, (условно) правдоподобных в просвети- тельскомромане, фантастических— вготиче- ском. На этом различии делал акцент автор первоговисториилитературыготическогосо- чинения, основатель и законодатель жанра, Горацио Уолпол (1717–1797). В предисловии ко второму изданию своей повести он рассу- ждает о двух типах романа — современном, опирающемсянаПрироду(тоестьследующем принципуправдоподобия), истаринном, вко- тором царила необузданная Фантазия:

«В средневековом романе все было фанта- стичным и неправдоподобным. Современный

Страх в культуре и литературе | 57

жероманвсегдаимеетсвоейцельюверноевос- произведениеПрироды, ивнекоторыхслучаях онодействительнобылодостигнуто. Ввымыс- ле нет недостатка и ныне; однако богатые воз- можностивоображениятеперьстрогоограни- ченырамкамиобыденнойжизни. Ноесливно- вом романе Природа сковала фантазию, она лишь взяла реванш за то, что ею полностью пренебрегаливстаринныхроманах. Поступки, чувства, разговоры героев и героинь давних временбылисовершеннонеестественными, как и вся та механика, посредством которой они приводилисьвдвижение. Автор... счелвозмож- ным примирить названные два вида романа».

Всущности, Уолполставитпередсобойза- дачу создать такой роман, который было бы по-настоящемуинтересночитать. Вкакойсте- пениемуудалосьвыполнитьсвойзамысел, по- казываетисториялитературы: запервыеполве- ка после своего появления «Замок Отранто» выдержал десятки переизданий и породил не- медленный отклик в виде бурного потока по- дражаний, имитаций и переделок. Современ- ной аудитории трудно воспринимать всерьез

58 | Л е к ц и я 1

наивныеинескольконеуклюжиесценыужасов*

иповороты сюжета в «Отранто», однако авто- ритетУолполавсфереготическойлитературы остаетсястольженеколебимым, какиавторитет Аристотеляв области теоретическойпоэтики.

Уолпол был не только первым автором ро- мана ужасов в Англии, но и одним из первых персонажейбиографическогомифа, неизмен- носопутствовавшеготворческойисториипро- изведений литературной готики (иногда этот миф опирался на реальные, подтвержденные фактыиобъективныезакономерностижизни, иногда — фантазировался или фальсифици- ровался самими писателями, их биографами

ипоклонниками). Жизненныйпутьнекоторых представителейготическогостиля, атакжеро-

* Например, падениеназамковыйдворгигантскогорыцарско- го шлема, убившего наследника местного князя, или появление огромногопризрака, возвещающегообисполнениидревнегопро- рочества и восстановлении справедливости. Не следует, однако, забывать, что современникам Уолпола все это было в новинку — подобноеможнобылоуслышатьвдеревенскойтавернезавечерним элем, иливлюдской, гдеслугиотдыхаютпослетрудовогодняираз- влекаютдругдругастрашнымиисториями, ночитатьобэтомвкни- ге было как минимум неожиданно и непривычно. Даже распро- странение кладбищенской поэзии и фольклорных мотивов в ли- рике не готовило читателя к такой концентрированной и щедро приправленной сентиментальностью и гротеском порции ужасов.

Страх в культуре и литературе | 59

мантиков в общих чертах напоминал судьбу «проклятых поэтов»*. В то время как многие просветители реализовывали догматы своего учения на практике, воплощая свои социаль- ные идеи и проекты в жизнь (издавали журна- лы, открывали или спонсировали учебные за- ведения, защищали права обездоленных**), предромантикисоздаваливокругсебяпринци- пиальноиноеинформационноеполе, окружая себя ореолом таинственности, драмы или фа- тумаизачастуюоказываясьгероямиещеболее причудливых и загадочных историй, чем они сами сочиняли для своих персонажей.

* «Les Poètes maudits» — изначально название цикла статей Поля Верлена (1884), посвященного его современникам — поэтам, бунтарям, борцам с лицемерной буржуазной моралью (Малларме, Рембо, Корбьеру). Постепенносамовыражениесталонарицательным, а список «проклятых» существенно расширился, в том числе ретро- спективно. Единого биографического сюжета, отражающего «про- клятие», нет, однакоглавныйкритерий— противостояниеобществу и его ханжеским ценностям; часто, хоть и не обязательно — отсут- ствиевжизнипоэтафинансовойстабильности, официальногопри- знания, нападкикритиков, нищета, личныедрамы, ранняясмерть.

** Вольтер, например, посвятилзначительнуючастьсвоейжиз- ниспасениюлюдей, ставшихжертвамипреследованиясостороны католическойцеркви, иорганизовалвсвоемимениивШвейцарии коммуну для беженцев. Джонатан Свифт перечислял основную часть своих заработков на благотворительность и на постройку лечебницы для душевнобольных.

60| Л е к ц и я 1

Вслучае с Уолполом создание в жизни пи- сателя зоны готического было вполне созна- тельной стратегией, отражавшей круг интере- сов, мировоззрение и образ жизни автора, атакжеегооппозиционноеилипростоотстра- ненноеотношениеклитературномуиидеоло- гическомумейнстримуеговремени— просве- тительскому движению. Он тоже был в опре- деленномсмыслепросветителем— занимался политикой, покровительствовалначинающим литераторам, писал остроумные памфлеты иполныеоригинальныхнаблюденийзаметки о поэзии, живописи, архитектуре и даже садо- водстве. Однако Уолпола невозможно пред- ставить себе ни за кафедрой проповедника, нина баррикадах, с оружием в руках отстаи- вающим политические свободы угнетенного класса. Культ разума в том виде, в котором он определял характер искусства и литературы XVIII века, не находил отклика у этого ориги- нальногоиразностороннеодаренногописате- ля и критика, аристократа и светского щеголя.

Лейтмотивом его жизни, как и творчества, былалюбовьковсемустаринномуистранному,