По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов
.pdfСтрах в культуре и литературе | 91
литературной сенсацией, оставшись единич- нымслучаемвпрозераннегоанглийскогоПро- свещения, ипотребовалосьнеменееполувека, чтобы привидения успели освоиться в белле- тристике (уже в рамках нового на тот момент жанра — готического романа). Впрочем, ис- точником страха в готическом романе могли быть не только сверхъестественные явления, поэтому привидениям приходилось делить сферу влияния с другими пугающими объек- тами — родовыми проклятиями, развращен- ныминегодяямиинепогребеннымиостанками жертв их злодеяний.
Собственный, узкоспециализированный жанр — ghost story — появился у призраков толькоспришествиемромантизма: ПерсиБиш Шеллисочинилдляимпровизированного«кон- курса страшных историй» на вилле Диодати несколько рассказов о привидениях, добросо- вестно законспектированных навестившим его в Швейцарии Льюисом и получивших новую жизнь на страницах его романа «Монах». Сам ВальтерСкоттнеустоялпередхудожественной притягательностью такого персонажа, как при-
92 | Л е к ц и я 1
зрак, ивнессвойвкладвразвитиежанрарасска- за о привидениях: его «Комната с гобеленами» (1828) представляетсобой, внекоторомсмысле, эталонстрашногорассказавстилеготикиэпохи романтизма. Пришедшаяейнасменувиктори- анскаятрадициялитературыужасов— сдержан- наяичопорная, каквсевикторианское— выде- ляла призраков из всех прочих манифестаций сверхъестественного, посколькуобразывампи- ров, оборотней, бесовидемоновбылидлявку- сов эпохи слишком нарочитыми, вульгарными
ишокирующими. ВXIX векелитератураопри- зраках обзавелась новой жанровой модифика- цией — святочным, или рождественским рас- сказомиогромнымштатомпрактикующихего писателей, включавшимвсебяДиккенса, Уил- ки Коллинза, ЭлизабетГаскелл, М. Р. Джеймса
идругихвидныхавторов.
Романтические модификации готики обо- гатили палитру пугающих жанров еще одним направлением, помимо вампирскогоиприви- денческого — научной фантастикой, которая фактически начинается с «Франкенштейна» (1818) МэриШелли. Хотяписательницавсво-
Страх в культуре и литературе | 93
ем первом романе пыталась, прежде всего, от- ветить на мучившие ее этические и религиоз- ныевопросы(неслучайнотекстпроизведения насыщен отсылками к «Потерянному раю» Милтона), образ искусственно созданного че- ловека, ожившегочудовища, оказалсянастоль- ко завораживающим для массового сознания, чтоотделилсяотокружавшегоегоинтеллекту- ального контекста — философского, научно- го, антипросветительского — и превратился, нарядусДракулой, включевуюфигурузапад- ноевропейского хоррора. Созданный Викто- ром Франкенштейном монстр воплощал са- мыйжуткийизчеловеческихстрахов— нежи- вое, ставшееживым*. Кошмарностьегообраза усугублялась фактом наличия у чудовища со- знания, эмоцийидажестрастей. Какописывал этотаспектроманаВальтерСкотт, «хотясозда- ниемыслящегоичувствующегосуществаспо- мощью технической выдумки относится к об- ласти фантастики, все же главный интерес
* Фрейд, цитируясвоегопредшественникаЭрнстаЙенча, опи- сывает как наиболее характерный источник жуткого «сомнение в одушевленности кажущегося живым существа, и наоборот: не одушевлена ли случайно безжизненная вещь».
94 | Л е к ц и я 1
обращенненачудесноесотворениеФранкен- штейна, анатепереживанияичувства, которые должны быть этому чудовищу естественно присущи, если только это слово уместно при столь противоестественном происхождении и образе жизни героя».
Пристальноевниманиеквнутреннемумиру даже такого ужасного создания, как монстр Франкенштейна, любопытствокасательнопро- цессов, происходящих в мозгу и в душе суще- ства, пребывающего за гранью нормальности ичеловечности— характернаячертароманти- ческого варианта литературы ужасов. В числе новых тематических граней, открытых роман- тиками в ходе освоения готической традиции, былообострениеинтересакличностнымосо- бенностямпредставителеймаргинальныхкате- горий — преступников и душевнобольных. В классической готике образ антагониста был чаще всего статичен и клиширован, и его зло- деяния трактовались в просветительском клю- че — как проявление аморализма, отсутствие самоконтроля и потакание собственным низ- менным страстям наперекор голосу разума
Страх в культуре и литературе | 95
инравственногодолга. Именнотакуюформу- лухарактеразлодеяпредлагаетУолполв«Зам- ке Отранто»:
«Манфред не был одним из тех свирепых тиранов, которые черпают наслаждение в же- стокости, предаваясь ей просто так, безо вся- когоповода. Обстоятельстваегожизниприве- ликтому, чтооночерствел, ноотприродыон был человечен; и добрые начала в его душе тотчас давали себя знать, когда страсти не за- тмевали его разума»*.
Льюис в «Монахе» к личным качествам ге- роя— честолюбию, страстномутемпераменту, гордыне— добавляетещеособуювосприимчи- востьидажеготовностькозлу(котораявслучае сАмброзиообъясняетсяпроявлениемантикле- рикализмаавтора). Стремительноенравственное падениесвоегогерояонаргументирует, помимо прочего, развращающимвоздействиемрелиги- озного воспитания героя и царящим в церков- номмиреханжествомилицемерием:
«...Его наставники ревностно подавляли
внемкачества, величиеиблагородствокоторых
* Пер. Е. Шора.
96 | Л е к ц и я 1
неподходилидлямонастырскойжизни. Вместо бескорыстной благожелательности в нем вос- питали эгоистическое пристрастие к своему монастырю. Его научили считать сострадание к чужим заблуждениям и ошибкам самым чер- нымпреступлением. Искренностьиоткрытость егонатурыподменилисьуслужливымсмирени- ем. Для того же, чтобы сломить в нем гордый от природы дух, монахи запугивали его незре- лый ум всеми ужасами, которые могло подска- затьимсуеверие. Ониживописалиемумучения погибших душ самыми темными, самыми жут- кимиифантастическимикраскамиизамалень- куюпровинностьугрожалиемувечнойпогибе- лью. Неудивительно, что его воображение, постояннопитаемоеэтимистрахами, взрастило внемробостьиопасливость. Монахиже, иско- реняяегодостоинстваиобедняячувства, позво- лили всем присущим ему порокам расцвести пышным цветом. Ему разрешали гордыню, тщеславие, честолюбиеипрезрительность. Он ревновалкравнымсебеипрезиралвсеуспехи, кроме своих. Считая себя обиженным, он был неумолим и жесток в мести. Все же, вопреки
Страх в культуре и литературе | 97
всемусилиямизвратитьих, егоприродныедоб- рыекачестваиногдапрорывалисьизтьмы, вко- торую их старательнопогружали...»*.
КакбыкрасочнониизображалЛьюисдья- волаиегоприспешников, средоточиемистин- ного зла для него была церковь, которая пре- вращает главного героя в монстра. В готике XVIII векаотрицательныйперсонажчастосам является жертвой неблагоприятных обстоя- тельств (неправильного воспитания, давления церкви, несправедливого или неразумного устройства общества), поэтому источник зла находитсявнееголичности, азлодейвыступает лишьегореципиентом. ТаковПьердеЛаМотт, одинизгероев«Романавлесу» Рэдклиф: внем нетрешимостииавторитаризма уолполовско- гоМанфредаилиамбицийитемпераментаАм- брозио, при этом недостает и нравственной твердости. Злодея из него не получилось, но из-засвоейморальнойслабостионпотворству- етсовершениюисокрытиючужихзлодеяний:
«Это был человек, чьи страсти часто одер- живали верх над разумом и на какое-то время
* Пер. И. Гуровой.
98 | Л е к ц и я 1
заглушали совесть; впрочем, хотя понятие одобродетели, запечатленноеПриродоювего сердце, время от времени затемнялось прехо- дящими соблазнами греха, оно все же никогда не покидало его совершенно. Окажись у него довольно силы духа, чтобы противостоять ис- кушению, онбылбыдобропорядочнымчело- веком; ноонбылтаков, каковымбыл— слабым, а иногда и опасным членом общества; он об- ладал при этом деятельным умом и живым во- ображением, что, вкупессилоюстрасти, неред- коослеплялоегоразумиподавлялопринципы. Иными словами, это был человек нетвердый внамеренияхсвоихинестойкийвдобродетели: говорякоротко, егоповедениедиктовалосьско- рее чувствами, нежели принципами, и добро- детельего, какойужонанибыла, неумелапро- тивостоять силе обстоятельств»*.
Среди героев произведений Рэдклиф, Рив, сестер Ли нет злодеев инфернальных, закоре- нелыхинеисправимых, подобныхшекспиров- скомуАронуизтрагедии«ТитАндроник», ко-
* Пер. Е. Малыхиной.
Страх в культуре и литературе | 99
торый даже перед лицом смерти сокрушался, что не каждый день своей жизни творил зло:
Жалею лишь о том, что сделал мало. Кляну я каждый день, — хоть дней таких Немного в жизни у меня бывало, — Когда бы я злодейства не свершил...*
Времятакихколоритных, психопатологиче- ских злодеев в литературе только приближа- лось. Романтики уже были склонны искать источник проблемы в личности самого героя, который представлял для них больше интере- са, чем окружающие его обстоятельства. Ана- лизируямеханизмвозникновенияпреступных импульсов и их реализации, писатели вплот- нуюподходятктемедушевнойболезниибез- умия. Ее детально ее прорабатывают поздние романтикиТомасдеКвинси** иДжеймсХогг***
*Шекспир У. Тит Андроник / Пер. А. Курошевой.
**Авторполубиографическогоромана«Исповедьангличани- на, употреблявшего опиум» (1821), в котором отразилась несчаст- ливая судьба и болезненные впечатления собственной наркотиче- ской зависимости писателя. Фабула романа «разбавлена» гротеск- ными картинами опиумных грез и кошмаров.
***Шотландскийпрозаикипоэт, другВальтераСкотта. Самое известноепроизведение«писателя-пастуха» (самоучки, практически неимевшегообразования) — «Частныемемуарыипризнанияоправ-
100 | Л е к ц и я 1
(авследзанимивикторианцыР. Л. Стивенсон
иУилкиКоллинз). ЕсливСредниевекаболь- шинство преступлений объяснялось вмеша- тельствомдьявола(абезумие— одержимостью бесамиилинаведеннойпорчей), товпроизве- дениях эпохи романтизма утрата рассудка не- редко трактуется как результат невыносимого трагического разлада с окружающим миром
инеспособностиобладателятонкойдушевной организацииадаптироватьсякуродливой, дис- гармоничной, приземленной реальности.
Однимизвыходовизэтоготрагическоготу- пикаявляетсясамоубийство, другим— попыт- ка перестроить эту реальность под себя, нару- шивеезаконы(преступивмораль, отказавшись следовать за большинством). Мистические яв- ления в таком сюжете — зачастую лишь деко- рации, антураж, призванный подчеркнуть сте- пень разрыва с реальностью и необратимость овладевшего героем безумия. Английские ро- мантикивообщередкоделалиготикуимисти-
данного грешника» (1824), готическая фантазия на тему двойниче- ства, механизмовзарожденияпорокаитягикпреступлениям, кото- раяоказалазначительноевлияниеназамыселромана«Таинственная история доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона.