По. Лавкрафт. Кинг четыре лекции о литературе ужасов

Страх в культуре и литературе | 101

ку предметом отдельного, самостоятельного изображения— чащевсегосверхъестественное становилосьчастьюобразнойсистемыилите- матикипроизведения: так, в«Сказанииостаром мореходе» (1798) Кольриджа фантасмагориче- скиеобразыпризрачногокорабля, мертвыхмо- ряков, Жизни-в-Смертиявляютсяаллегориями и способствуют более глубокому раскрытию философской проблематики поэмы, а не про- стощекочутнервычитателям. Вдругомпроиз- ведении Кольриджа, связанном с готической традицией и построенном на потусторонних мотивах — поэме «Кристабель» (1816)* — ми- стическиеобразыпомогаютпередатьвнутрен- ний разлад главной героини и напряженность нравственной борьбы в ее душе. В поэме «Та- лаба-разрушитель» (1801) друга и единомыш-

* Историяюнойдевушки, встретившейвлесузлогодухавжен- скомобличье. Пригласивмнимуюжертвузлыхкозней, прекрасную Джеральдину, к себе в родовой замок, главная героиня сама оказы- ваетсяжертвойеековарстваипорочности. Сюжетпоэмывдохновил популярного ирландского писателя, автора многочисленных ми- стических историй Шеридана Ле Фаню пересказать «Кристабель» вменееметафизическомдухе, превративДжеральдинувдревнюю вампиршуиусиливгомоэротическийконтекстистории(«Кармил-

ла», 1872).

102 | Л е к ц и я 1

ленника Кольриджа, Роберта Саути, обилие сказочныхимистическихобразов— демонов, колдунов, призраков, духов— создаетмасштаб- ную картину иного, фантастического универ- сумаивыполняеттужероль, чтоивосточный, экзотическийфонпоэмы: помогаетавторууси- лить противопоставление волшебного мира фантазииискучного, предсказуемогомирапо- вседневнойреальности.

Для большинства английских романтиков сверхъестественноебылолишьоднимизпро- явлениймногообразиямира, лежащегозагра- нью обыденного восприятия. В романтиче- ской литературе других стран — Франции, России — роль и удельный вес мистики бы- ли несколько иными*. К концу первой трети

* Во Франции традиция готической литературы развивалась практическипараллельно«соседней» британской, почтинеуступая ей в полноте и богатстве своего воплощения. Одним из первых текстов французской литературной готики считается роман Жака Казота «Влюбленный дьявол» (1772), влияние которого отчетливо заметнов«Монахе» М. Г. Льюиса. УКазотабылонемалонаследни- ковкаксредифранцузскихромантиков, такисредиписателейдру- гихстран. ЛитератураужасоввоФранциивXIX векебылапредстав- лена произведениями Теофиля Готье, Жюля Барбе д’Оревильи, Огюста де Вилье де Лиль-Адана. Не пренебрегали мистическими мотивамивсвоемтворчествеиПросперМериме, ОноредеБальзак.

Страх в культуре и литературе | 103

XIX века литературная готика уже перестала быть достопримечательностью исключитель- но британского литературного ландшафта

иуспелараспространитьсяповсемнациональ- ным литературам Европы — или возникнуть

иразвитьсявнихкаксамостоятельноеявление. Так, в Германии интерес к страшным сказкам былизначальноприсущместнымпредроман- тикам и подпитывался богатой фольклорной традицией, скоторойчитающуюпубликупо- знакомилибратьяГримм*. ГётеиШиллерто-

В Россию мода на литературную готику пришла с некоторым от- ставанием, зато сразу завоевала прочное место в художественной культуреXIX века. Н. В. Гоголь, А. С. Пушкин, И. С. Тургеневидру- гие выдающиеся писатели, классики отечественной литературы, внесли свой вклад в формирование «русского готицизма». Многие литераторы«второгоэшелона» — В. Ф. Одоевский, А. А. Бестужев- Марлинский, А. А. Перовский — сделали романтическую фанта- стикуимистикусвоейосновнойжанровой«стезей», соединяяпоза- имствованныевзападнойлитературесюжетыиобразысоригиналь- ным российским историко-бытовым колоритом и фольклорными мотивами.

* Визначальномвидесобранныеимисказкисодержалинема- лопугающихобразовиледенящихкровьмотивов— каннибализм, воскрешение мертвых, изощренные пытки и казни. К примеру,

всказке, впоследствииполучившейраспространениеподназвани- ем«Белоснежка», злаякоролеваприказывалапринестиегерюсерд- це своей падчерицы с целью его последующего поедания (что,

всоответствиисязыческимипредставлениями, должнобылопере-

104 | Л е к ц и я 1

же черпали вдохновение для многих своих произведений(особеннофантастическихбал- лад) внароднойпоэзии. Апредставительболее позднего поколения романтиков, Эрнст Тео- дорГофман, былхорошознакомсанглийской готической литературой, что позволило ему существенно расширить диапазон ужасного в своих произведениях (его роман «Эликсиры Сатаны» (1815) был, по сути, переделкой «Мо- наха» Льюиса). Всвоюочередь, немецкийчер- ный романтизм оказал немалое влияние на русскую романтическую прозу и творчество отдельныхпредставителейанглийскойифран- цузской литературы ужасов, то есть уже в пер- вой половине XIX века готическая традиция свободно распространилась по всей Европе и стала своего рода каналом для стилистиче-

дать ей часть личных качеств жертвы, в данном случае — красоту и молодость). В финале оригинальной версии сказки изобличен- ную злодейку заставляют плясать на свадьбе Белоснежки в раска- ленной обуви: «...были уже поставлены для нее на горящие угли железные туфли, и принесли их, держа щипцами, и поставили пе- реднею. Идолжнабылаонаступитьногамивдокраснараскаленные туфлииплясатьвнихдотехпор, пока, наконец, неупалаонамерт- вая наземь».

Страх в культуре и литературе | 105

ского, тематическогоижанрового взаимообо- гащения национальных литератур.

Постепенно к этому процессу подключи- лась и Америка, однако, не имея практически ничего, что можно было бы предложить «на обмен», американская литература тяготилась своей ролью иждивенца (или подмастерья),

втечение долгих лет пытаясь отмежеваться от родительского авторитета английских мэтров словесности*. При этом вторичность тем, мо- тивов, образовамериканскойлитературынигде так явственно не проявлялась, пожалуй, как

вжанре страшных рассказов. Литературные ужасыконцаXVIII–XIX векабылипреимуще- ственно импортными, привезенными из-за океанавместессамойформойготическогоро- манаирассказа. Первыеобразцы этихжанров

* Этот процесс отмежевания курьезным образом отразился

вполемике о «птичьем вопросе», развернувшейся в американской

критикеипублицистикеначалаXIX века. Многиелитераторы, втом числе поэт Уильям Каллен Брайант, Лонгфелло и Генри Торо, предлагалисоотечественникамизгнатьизсвоихпроизведенийан- глийских соловьев и жаворонков, видя в этих орнитологических штампах проявление вторичности и несамостоятельности амери- канской поэзии, добросовестно цитирующей и копирующей ан- глийскую классику.

106 | Л е к ц и я 1

на американской почве были откровенно по- дражательными или просто представляли со- бой перепечатку британских оригиналов*.

Даже первый по-настоящему заметный пи- сатель-романтикСША(иодинизоснователей американскойготическойтрадиции) — Чарльз БрокденБраун(1771–1810) — несмогглобаль- но изменить ситуацию: его романы, по боль- шей части увлекательные и полные заворажи- вающих тайн, звучали с очень выраженным британским акцентом**. Они производят впе- чатлениепереходнойформымеждупросвети- тельской, морализирующей готикой Уильяма Годвина и сенсационными романами выдаю- щегосямастеравикторианскоготриллераУил- киКоллинза. Ощущаяэтупреемственностьпо

* Американцы рубежа XVIII–XIX читали очень много ан- глийских романов, в том числе готических. Здесь действовал еще и сугубо прагматический аспект — в отсутствие полноценного за- конаобавторскихправахиздателивСШАпростоперепечатывали текстыкнигизВеликобританиибезотчисленийихсоздателям. Этот же фактор сдерживал в определенной степени развитие местной беллетристики: публикация новых романов, за которые пришлось бы платить американским авторам, была невыгодна.

** ОдинизромановБрауна, «Ормонд, илиТайныйсвидетель» (1799), в Германии приписали Годвину.

Страх в культуре и литературе | 107

отношениюкбританскимавторам, Ч. Б. Браун

водномизпервыхсвоихроманов, «ЭдгарХант- ли, илиМемуарысомнамбулы» (1799)* выража- етнамерениеотказатьсяотлитературныхштам- пов готики Старого света и выдвинуть на пер- выйплануникальные, характерныетолькодля американской культуры источники ужасного:

«...авторвправевменитьсебевзаслугустрем- лениезаинтересоватьчитателяипривлечьего симпатии средствами совсем иными, нежели те, которымипользовалисьпредшественники. Наивные суеверия, давно изжившие себя нра- вы, готические замки, несбыточные фантазии и вызывающие манеры — все эти атрибуты уходящего века пусть остаются в прошлом.

* Этот роман вышел в один год с поздними образцами клас- сическойготикивАнглии— «Аббатисой» УильямаГенриАйрлен- да, написанной в подражание Льюису, и «Сент-Леоном» Годвина. Аналогичным образом первый готический роман Брауна — «Ви- ланд» (1798) — оказался ровесником «Клермона» Регины Марии Роше(подражательницыРэдклиф), «Полночногоколокола» Фрэн- сиса Лэтома и «Сироты с Рейна» Элеоноры Слит (два последних упоминались в «Нортенгерском аббатстве» Джейн Остин в паро- дийномключе). Этиперекличкипоказывают, чтотворчествоБрау- напришлосьнапоследнийпикпопулярностиготическогоромана

вАнглии, предшествовавшийегоупадкуиначалутрансформации

вдругие жанры.

Страх в культуре и литературе | 109

ды — подобно стихиям, непогоде, бурным рекам и неодолимым горным вершинам (все этотожеприсутствуетвкниге). Подобныйпе- реносакцентов(страдиционноймистики, сее старымидобрымипривидениямиискелетами вшкафу, наобразкровожадныхдикарей), по- степенносталвамериканскойлитературесво- егородаобщимместом, ещеоднимклише, за которымскрывалисьтрагическиеэпизодына- циональнойистории. Возможно, демонизация аборигеноввамериканскойлитературесвиде- тельствовала о подспудном чувстве вины ко- лонизаторов по отношению к безжалостно истребленному коренному населению.

Влюбомслучае, ЧарльзБрокденБраунбыл не единственным писателем, считавшим свя- занную с индейцами опасность потенциаль- ным источником литературного хоррора. Эл- джернон Блэквуд (1869–1951), которого Лав- крафт считал непревзойденным мастером мистическихисторий, водномизсвоихрасска- зов («Проклятый остров», 1906) описал ужас, вызванный столкновением героя с кровожад- ными индейцами. Не исключено, что рассказ

110 | Л е к ц и я 1

был отчасти вдохновлен личным опытом пи- сателя, околодвухлетпрожившеговодиноче- стве в диких лесах Канады. При этом характер описываемых событий носит галлюцинатор- ныйхарактер, поэтомуобразаборигенов, охот- ников за скальпами здесь — лишь часть сно- видческойфантазии, апотомунеподразумева- етреальнойугрозы, какуБрауна(окружающий эти образы зловещий мистический ореол во многомопределяетсюжетиатмосферурасска- заБлэквуда, однаконеисчерпываетих; главный источникужасав«Проклятомострове» — раз- мывание грани между сном и явью, отнимаю- щееучеловекаспособностьксопротивлению и самозащите).

Еще одним свидетельством демонизации коренного населения в американской литера- туре становится образ Индейца Джо в «При- ключениях Тома Сойера» (1876) Марка Твена. Возможно, нараспространениестереотипаоб исключительной кровожадности индейцев оказалвлияниепопулярныйвСШАжанр«ис-

торий о захвате в плен» (captivity narratives),

представлявший собой рассказы жертв похи-