Обеспечение прав и свобод человека правоохранительными органами Российской Федерации. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальност

новность, не разрешили вопроса о заявленном ею требовании, то такие действия могут квалифицироваться как нарушение права на справедливое судебное разбирательство.

Справедливость судебного разбирательства — это не самоцель, а условие справедливого судебного решения или иного итогового судебного акта. Существо судебного акта по гражданскому делу определяется российским судом, но вот наличие в нем доводов, обосновывающих позицию суда, является критерием обоснованности судебного акта и условием признания судебного разбирательства справедливым.

Сторонам в справедливом судебном разбирательстве в силу принципа состязательности должна быть дана равная возможность представить свою версию по делу.

Справедливый суд должен быть беспристрастным, причем «беспристрастность должна определяться исходя из субъективной проверки, то есть на основании личных убеждений конкретного судьи в конкретном деле, а также объективной проверки, то есть при оценке того, обеспечил ли судья гарантии, достаточные, чтобы исключить любые правомерные сомнения в связи с этим»1.

Наконец, законный состав суда предполагает разрешение дела судом, созданным в соответствии с национальным законом, т.е. компетентным. Это означает, что структура судебных органов и состав суда определяются национальным законом, введенным в действие компетентным органом в установленном порядке, а закон этот не нарушает права на справедливое судебное разбирательство и предоставляет защиту от произвольного вмешательства публичных властей2.

В общем и целом гражданский процесс в Российской Федерации соответствует международным требованиям, предъявляемым правом на справедливое судебное разбирательство. Вместе с тем отдельные его институты и нормы вызывают критику со стороны международных инстанций3.

Особую озабоченность у Европейского суда и Комитета министров Совета Европы последние годы вызывал российский институт надзорного производства. Главными его расхождениями с требованиями, предъявляемыми к справедливому судебному разбирательству, были зависимость возбуждения производства от усмотрения должностных лиц и сохраняющаяся неопределенно долгое время

1Нешатаева Т.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 72—78.

2О гарантиях независимости суда и механизмах, их поддерживающих см.: Нешатаева Т.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 66.

3По мнению Г.А. Жилина, «создание эффективной системы защиты прав перестало быть только внутренним делом государства, признавшего обязательность юрисдикции Европейского суда» (см.: Жилин Г.А. О соотношении исполнения с гражданским судопроизводством // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. ¹ 6. С. 25).

51

возможность неоднократного пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, что нарушает принцип правовой определенности.

Право на возбуждение надзорного производства является конкретизацией права на судебную защиту и принадлежит лицам, уча- ствующим в деле, и иным заинтересованным лицам, а должностные лица таким правом наделены в ограниченном числе случаев. Право обжалования вступивших в законную силу судебных актов является дополнительной гарантией обеспечения их правосудности, если ис- черпаны все имеющиеся возможности их проверки в обычных (ординарных) судебных процедурах1.

Современное надзорное производство не должно подменять собой ни суд первой инстанции, ни кассационное, а уже тем более апелляционное производство. Вступившее в законную силу решение суда должно отменяться в крайнем случае. Неоднократный его пересмотр нежелателен. Это соответствует так называемому «принципу правовой определенности», который, как указывает Европейский суд, запрещает ставить под вопрос решение суда, окончательно разрешившего спор, а «отступления от этого принципа оправданны только тогда, когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера»2.

Федеральным законом от 4 декабря 2007 г. в правила надзорного производства были внесены изменения, призванные избавить его от указанных недостатков. В частности, предусматривавшийся до 2008 г. в ст. 376 ГПК РФ годичный срок на обжалование судебных постановлений в суд надзорной инстанции сокращен до шести месяцев. Причина состоит в следующем: фактически производство в судах надзорных инстанций может продолжаться неопределенный срок, а лица, считающие, что вступившими в законную силу судебными постановлениями нарушены их права, в случае подачи надзорных жалоб могут пропустить шестимесячный срок на подачу жалобы в Европейский суд и лишиться возможности прибегнуть к межгосударственным средствам защиты своих прав.

Надзорное производство — исключительная стадия гражданского процесса, поскольку пересмотр судебного постановления, вступившего в законную силу, допускается при условии существенного нарушения материального и процессуального права. В отдельных слу- чаях это условие конкретизируется: жалобы заинтересованных лиц и представление прокурора на надзорные определения Судебной

1Ñì.: Постановление Конституционного Суда РФ ¹ 2-П от 05.02.2007 г. // СЗ РФ. 2007. ¹ 7. Ст. 932.

2Постановление Европейского суда по правам человека от 28.10.1999 г. // Вестник. ВАС РФ. 2001. ¹ 7.

52

коллегии по гражданских делам и Военной коллегии Верховного Суда РФ подаются в Президиум Верховного Суда РФ, если они нарушают единство судебной практики.

В силу требования единства судебной практики рассмотрению судами надзорной инстанции подлежат не все жалобы (заявления), в которых указывается на нарушение норм материального и процессуального права, а лишь те из них, в которых содержатся доводы о нарушении единообразия в толковании и применении судами норм права1. Под нарушением единства судебной практики Верховным Судом РФ понимаются: «1) вынесение судом постановления, противоречащего официально опубликованному толкованию Верховного Суда Российской Федерации нормы права, примененной судом, либо толкованию Конституционного Суда Российской Федерации положений Конституции Российской Федерации или толкованию Европейского суда по правам человека положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод; 2) вынесение судом постановления с иными существенными нарушениями норм материального или процессуального права, устранение которых имеет зна- чение для судебной практики или развития права»2.

Исключительность стадии приводит к возникновению у надзорной инстанции комплекса полномочий, напоминающих дискреционные, поскольку перед ней встает задача определения «приемлемости» поданного заявления (представления) для задач надзорного производства. Ни законодатель, ни практика до сих пор не выработали четких критериев такой «приемлемости», нет даже исчерпывающих признаков нарушения единства судебной практики, в силу чего судебные надзорные инстанции встают перед необходимостью истолкования этого признака в каждом конкретном случае, что дает повод для упреков в административном усмотрении: «эта интерпретация позволяет, как следствие, почти по свободному усмотрению принимать заявления о пересмотре в порядке надзора и отменять окончательные решения». Так, Комитет министров Совета Европы пришел к выводу о том, что обжалование определения судьи об отказе в истребовании дела, определения судьи об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции не ограничено какими-либо временными рамками, что делает надзорное производство зависимым от дискреционных полномочий председателей судов надзорной инстанции3.

1Ñì.: Борисова Е.А. Производство в порядке надзора: взгляд из прошлого в будущее // Законодательство. 2006. ¹ 11. С. 82.

2Ñì.: Письмо Верховного Суда РФ от 03.08.2006 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. ¹ 5. С. 1.

3Письменные замечания Комитета министров Совета Европы по вопросу исполнения решения от 5 октября 2005 г.

53

Полномочия эти в российском законодательстве в настоящее время упразднены. Лишь только для Председателя Верховного Суда РФ и его заместителей сделано исключение с ограничением использования данного права целями обеспечения единства судебной практики (ст. 389 ГПК).

Âсоответствии с изменениями, внесенными в Гражданский процессуальный кодекс РФ (в ст. 387) Федеральным законом от 4 декабря 2007 г., существенным нарушением, являющимся основанием для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора (в отличие от оснований отмены судебных постановлений в кассационном порядке), может быть признано не всякое нарушение норм материального и процессуального права из числа указанных в ст. 363 и 364 ГПК РФ. Отмена или изменение судебного постановления в порядке надзора допустимы теперь лишь в случаях, когда без устранения судебной ошибки, имевшей место в ходе предшествовавшего разбирательства и повлиявшей на исход дела, невозможны восстановление и защита существенно нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защищаемых законом публичных интересов1.

Âкачестве другой особенности российского гражданского процессуального законодательства, вызывающей критику на предмет соответствия требованиям Европейской конвенции и международным обязательствам Российской Федерации, является, то, что прецеденты Европейского суда по правам человека по Гражданскому процессуальному кодексу РФ не являются основанием для пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

По мнению А.Р. Султанова, в этом случае все же имеется воз-

можность пересмотра решений судов общей юрисдикции, поскольку в свое время Конституционный Суд РФ высказался в том смысле, что решения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру конкретных дел высшими судами Российской Федерации2. Он справедливо полагает, что для этого не требуется дополнительного разъяснения Верховного Суда РФ, игнорируя при этом то обстоятельство, что пересмотр гражданских дел по вновь открывшимся обстоятельствам допустим только в случаях, указанных в ст. 392 ГПК РФ, и в порядке исключения, установленного для постановлений Конституционного Суда в ч. 3 ст. 79 и ч. 2 ст. 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». В остальных случаях должны применяться иные способы

1 См. постановление Пленума Верховного Суда РФ ¹ 2 от 12 февраля 2008 г.

2 Султанов А.Р. Влияние на право России Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентов Европейского суда по правам человека // Журнал российского права. 2007. ¹ 12. С. 85—93.

54

защиты нарушенных прав человека (например, надзорное производство), если, конечно, они возможны по обстоятельствам дела.

Приходится помнить и о том, что нередко судебные акты являются необратимыми, пусть даже и незаконными и необоснованными. Остается заботиться только о том, чтобы они не повторялись впредь. Правда, для решений Европейского суда по правам человека было предложено сделать исключение, создав специальную процедуру пересмотра всех судебных решений, вынесенных с момента присоединения Российской Федерации к Европейской конвенции1. Но это положение пока, к счастью, еще пребывает в колыбели на- учной доктрины. М.Ш. Пацация предложил воспользоваться аналогией закона, приравняв акты Европейского суда по правам человека к актам Конституционного Суда РФ2, но это предложение противоречит императивному положению о возможности пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам в случаях, прямо указанных в законе. К тому же эти акты по своей юридиче- ской силе нисколько не сопоставимы, так что аналогия3 стала бы искусственным приемом, с помощью которого проблему пробела в процессуальном законе пытаются решить в лоб вопреки более долгому, но единственно легитимному способу — внесению изменений в действующий Гражданский процессуальный кодекс РФ.

Наряду с недостатками гражданского процессуального законодательства практикой Европейского суда выявляются факты его ненадлежащего применения российскими судами, влекущие нарушение прав человека. К их числу относятся несвоевременный вызов представителей сторон в судебное заседание, отказ в удовлетворении ходатайства адвоката о переносе судебного заседания ввиду невозможности для истца прибыть в суд из-за позднего получения извещения, нарушение принципа публичности, неисполнение либо нарушение сроков исполнения судебных актов4.

Резюмируя все сказанное, обратим внимание на то, что права че- ловека представляют собой легитимную основу правового государства и базовый институт Конституции РФ. Они определяют границы

1 Ершов В.В. Актуальные теоретические и практические вопросы Конституции России и Тырновской Конституции Болгарии // Российская юстиция. 2004. ¹ 6. С. 15.

2Пацация М.Ш. Европейский суд по правам человека и пересмотр судебных актов по арбитражным делам // Законодательство и экономика. 2006. ¹ 3.

3Не говоря уже о том, что и сам Европейский суд не корректно сопоставлять с Конституционным Судом РФ. И даже предмет их ведения принципиально различен: если первый все же рассматривает юридические конфликты, то предмет второго — юридические коллизии нормативных правовых актов, но не спор о каком бы то ни было праве.

4Ñì.: Лаптев П.А. Европейские стандарты правосудия в российской судебной системе // Российское правосудие. 2008. ¹ 5. С. 58—60.

55

вмешательства государственной власти в частную жизнь и требования к соразмерному применению силы и ограничению правового статуса частного лица. Поэтому защита прав человека составляет конституционную и международно-правовую обязанность государства, а их нарушение может иметь место в результате принятия и применения:

(1)нормативных актов;

(2)актов власти ненормативного характера;

(3)судебных актов.

Гражданский процесс располагает средствами предупреждения нарушений прав человека и их защиты, к числу которых относятся:

ξсудебный нормоконтроль как в рамках специальной процедуры (глава 24 ГПК «Производство по делам о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части»), так и в рамках рассмотрения любого иного гражданского дела (ст. 11 «Нормативные правовые акты, применяемые судом при разрешении гражданских дел»);

ξсудебный контроль за действиями исполнительной власти (глава 25 «Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» и глава 26 «Производство по делам о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»);

ξ пересмотр незаконных и неправосудных судебных актов в порядке апелляционного, кассационного и надзорного производства, а также производства по вновь открывшимся обстоятельствам.

При этом сам гражданский процесс (не в последнюю очередь именно из-за всего вышесказанного) представляет собой объект одного из важнейших прав человека — права на справедливое правосудие при условии, что его организация и осуществление соответствуют международно-правовым требованиям к справедливому правосудию.

Однако возможности гражданского процесса хотя и значительны, но все же не безграничны. Он завершается в высшей судебной инстанции, что для обеспечения защиты такой политически значи- мой категории прав, как права человека, не может быть признано достаточным. Потому если в общем случае спор о праве гражданском и всякое иное гражданское дело после исчерпания национальных средств разрешения становится достоянием истории правосудия вне зависимости от качества его разрешения судом, то для прав человека закон делает исключение, давая возможность заинтересованным лицам воспользоваться средствами конституционного правосудия (при обжаловании примененных судом нормативных

56

актов по мотиву несоответствия Конституции) и/или прибегнуть к защите надгосударственных органов (Европейский суд по правам человека либо иной наднациональный орган, например Комитет по правам человека ООН).

Завершить краткой обзор по проблеме соотношения гражданского процесса и защиты прав человека лучше всего следующими словами, которые очень точно передают преобладающее представление об идеале российского правосудия в области защиты прав че- ловека: «…защита прав граждан должна осуществляться российскими судами наилучшим образом и при этом у каждого российского человека должно быть право получить поддержку и защиту в международном суде»1.

2.3.Обеспечение прав и свобод личности при исполнении наказания

Âданном параграфе речь пойдет о так называемых «процессу- ально-охранительных» правах. Они присущи лишь определенным группам населения, объединяющим лиц, оказавшихся в силу различных обстоятельств в сфере юрисдикции правоохранительных органов. К этой категории в первую очередь можно отнести граждан, привлеченных к уголовной ответственности и осужденных за совершение тех или иных преступлений. В Уголовно-исполнительном кодексе РФ эти права названы специальными, поскольку ими могут пользоваться только осужденные.

Особый правовой статус в теории и практике трактуется далеко не однозначно. Среди работников уголовно-исполнительной системы бытует ничем не подтвержденное мнение о том, что осужденные, и особенно те, кто приговорен к лишению свободы, автомати- чески утрачивают и гражданство страны. Такая позиция не только глубоко ошибочна, но и вредна. Она выгодна лишь тем, кто умышленно притесняет осужденных, грубо нарушая их права. Это противоречит концепциям и духу российского законодательства и по существу является отголоском унаследованных от прошлого традиций и менталитета. Следовало бы напомнить, что историческое развитие российской правоохранительной системы изобилует фактами массовых нарушений прав человека, но возврата к этому современное общество допустить не может.

ÂКонституции РФ содержится ряд положений, устанавливающих незыблемость правового статуса осужденных. Они ни при каких обстоятельствах не лишаются гражданства Российской Федерации и не освобождаются от исполнения своих общегражданских обя-

1 Нешатаева Т.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 15.

57

занностей. Это положение подтверждено и в Федеральном законе «О гражданстве Российской Федерации» от 19 апреля 2002 г., не предусматривающем лишение гражданства в связи с осуждением.

Содержание прав осужденных включает возможность пользоваться ими в пределах, предоставленных законом. Осужденные вправе требовать от персонала соблюдения этих прав и могут искать защиту от возможных их нарушений у органов прокурорского надзора, международного, судебного, ведомственного и общественного контроля.

За последние годы многие из имевшихся недостатков устранены, однако либерализация системы коснулась лишь наиболее оче- видных из них. В ежегодных докладах Уполномоченного по правам человека обращается внимание на нарушения, которые еще имеют место в исправительных учреждениях Российской Федерации. При этом Уполномоченный отмечает, что наметилась отчетливая тенденция к росту количества нарушений прав человека со стороны персонала этих учреждений. Однако нельзя отрицать и тот факт, что даже те права, которые доступны осужденным в соответствии со ст. 12 УИК РФ, не используются в полной мере. Особенно это относится к лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы.

В какой-то степени такое отношение к названному контингенту обусловлено представлением о том, что поскольку степень опасности содеянного неодинакова, то и неодинаковыми должны быть меры, ограничивающие их права. Это неверный подход, он не вытекает из правоприменительной политики государства.

Действительно, лишение свободы является наиболее суровым видом наказания, предусматривающим строгую систему правоограниче- ний — изоляцию от общества в специальных учреждениях, связанных с режимом принудительного содержания, обеспечением охраны, осуществлением надзора и комплекса мероприятий по их исправлению. Безусловно, ограничения в использовании своих прав тяжким бременем ложатся на сознание и психику заключенных. На протяжении всего срока изоляции они в наибольшей степени страдают от лишений, претерпевая ограничения практически во всех сферах человеческой жизни и деятельности. Вот почему при вынесении приговора суды должны быть предельно объективны и внимательны, чтобы не допустить необоснованного ужесточения виновному меры наказания. Об этом в очередной раз напомнил Президент РФ Д.А. Медведев в своем выступлении по российскому телевидению. Он возложил вину за неблагополучное положение в уголовно-исполнительной системе на судебную практику, которая необоснованно широко применяет такую меру наказания, как лишение свободы, к лицам, совершившим правонарушения, не представляющие большой общественной опасности.

58

Âцелях сокрытия фактов злоупотреблений администрация некоторых исполнительных учреждений запрещает допуск уполномо- ченных по правам человека на их территорию, что противоречит утвержденному 25 октября 2001 г. Положению об Отделе по соблюдению прав человека в СИЗО и тюрьмах Управления следственных изоляторов и тюрем Главного управления исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации. В связи с настоятельными требованиями уполномоченных и юридической общественности законодатель был вынужден установить, что обращение

êУполномоченному по правам человека с жалобами на администрацию учреждений, исполняющих наказание, не подлежит цензуре.

Âсвое оправдание администрация уголовно-исполнительной

системы приводит довод, в соответствии с которым недостатки в работе с осужденными являются следствием отсутствия нормальной материально-технической базы, большой текучести кадров, отсутствия достаточного числа следователей, дознавателей и оперативников, низкого уровня правовой подготовки работников. Присутствуют

èссылки на сложность работы с уголовно-преступным элементом. Действительно, контингент, содержащийся в местах лишения свободы, далек от идеального, но это не снимает обязанности соблюдать должное отношение к заключенным и не нарушать прав, предоставленных им государством. В принципе вполне понятна реакция общества на противоправное поведение, но она отнюдь не одинакова и зависит от характера содеянного. При этом вид и объем ограничений соответствуют наказанию, установленному законом для данного состава преступления.

Неблагополучные условия содержания заключенных усугубляются просчетами в организации их режима со стороны персонала уголовно-исполнительных органов. Не изжита еще практика применения физического воздействия, применения оружия и специальных средств (наручников, резиновых палок, газовых пистолетов

èдругих средств несанкционированного насилия). Не способствуют оздоровлению психологической обстановки в местах лишения свободы и некоторые недоработки в области законодательного решения проблем содержания заключенных. Имеются в виду необычайно широкие полномочия работников уголовно-исполнительной системы по применению оружия и спецоборудования, что неоднократно отмечалось уполномоченными по правам человека. Не изжита практика необоснованного наложение дисциплинарных взысканий, отказов от условно-досрочного освобождения и актов амнистий. Встречаются факты необоснованного перевода осужденных из камеры в штрафной изолятор или иное непригодное для жизни помещение, понижение нормы питания без согласования с медицинским персоналом.

59

Определенной гарантией использования осужденными своих прав является предписанное законом право осужденных требовать от администрации ознакомления со своими правами, обязанностями

èусловиями содержания. Однако в ряде случаев эти законные требования о реализации предоставленных государством прав и свобод не всегда принимаются с должным пониманием. Так, право совершения религиозных обрядов в КПЗ или других помещениях камерного типа наталкивается на определенные препятствия, хотя закон разрешает верующим проводить такие мероприятия, а при необходимости и приглашать священнослужителя.

Неотъемлемым является право осужденных на личную безопасность. При наличии какого-либо сигнала об угрозе администрация обязана принять соответствующие меры для ее устранения, вплоть до перевода потенциальной жертвы в безопасное место. В плане обеспечения безопасности большое значение имеет установленное законом право осужденного на охрану здоровья и своевременное получение первичной медицинской, психологической и санитарной помощи. Однако наиболее актуален при современном уровне преступлений против личности установленный законом запрет проводить над осужденными всевозможные опыты, ставящие под угрозу их жизнь и здоровье.

Серьезные нарушения прав и интересов осужденных существуют

èв сфере социально-экономических отношений. Несмотря на то что осужденные, будучи гражданами Российской Федерации, имеют право пользоваться всем комплексом прав, установленных для жителей государства, многие из них вообще не реализуются, а другие встре- чают препятствие со стороны работников уголовно-исполнительных учреждений. Нарушается такое основополагающее право, как социальное обеспечение, т.е. получение разного рода пособий и других социальных выплат, право использования адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь при разрешении различных социальных и гражданских правоотношений.

Администрация не обеспечивает выполнения осужденными своих конституционных обязанностей, в частности обязанность трудиться на благо общества не закрепляется практическими делами. Они лишены права выбирать специальности и места работы, полу- чать полноценную оплату труда, отпуск, сокращенный рабочий день, выходные и праздничные дни.

Между тем использование осужденными своих общегражданских прав не освобождает их от несения общегражданских обязанностей, установленных Конституцией РФ. Главной из них является неукоснительное соблюдение федеральных законов и выполнение их требований. Наряду с этой обязанностью различными ведомст-

60