Механизмы коммуникативной речи. Учебное пособие

Звукоговорение как выдача устной речи (экспрессивная речь)

Постоянная осведомлённость о положении дел на периферии позволяет ему производить все необходимые расчёты (скорость подачи энергии, воздушное давление, кодирование слышимой высоты на частоту колебания голосовых складок и пр.). В случае рассогласования между заданной программой и её фактическим выполнением центр вносит необходимые корректировки в управление. Слушая себя, человек осознает и оценивает лишь два крайних звена, — начальное или задуманное и конечное, т. е. достигнутое, не имея ни малейшего представления о промежуточном.

Значение обратной связи как регулятора выполнения двигательной речевой задачи выявляется, когда они нарушаются. Результат временной потери кинестетических ощущений хорошо знаком, наверное, всем, кому доводилось посещать стоматологический кабинет. После анестезирующего укола для обезболивания большей части ротовой полости мы испытываем явные затруднения артикуляции: губы и особенно язык как будто деревенеют и не слушаются нас. Что же касается неполноценной слуховой связи, то если, например, уши заложены ватой, мы говорим либо слишком громко, либо слишком тихо, так как не можем контролировать силу своего голоса. Ещё убедительнее значение слуховой связи выявляется в эксперименте с так называемым эхоэффекте: если испытуемый слышит собственную речь через наушники с запаздыванием, то начинает спотыкаться на отдельных слогах, по несколько раз повторять одни и те же слоги или слова, сбивается с темпа и ритма, делает вынужденные паузы, в общем, произношение разлаживается.

Хроническое расстройство слуха тормозит согласованность движений рта и глотки (даже при верной позиции языка и губ модуляции глотки очень слабые), вызывает стойкую дефектность устной речи. Причём, денормализуются все её фонетические компоненты и статические, и динамические: грубо искажаются звуки, как гласные, так и согласные; одни звуки часто заменяются другими, голос лишается естественной модуляции, становится хриплым, фальцетным или сдавленным; смещаются силовые ударения в словах, заметно обедняется мелодико-интонацион- ный рисунок речи. Подобная картина наблюдается при ту-

61

Этюд второй

гоухости. Степень выраженности перечисленных недостатков напрямую зависит от степени и срока снижения слуха. Чем раньше это произошло и чем больший процент потери слуха, тем грубее дефектность речи.

Фундаментальным психологическим механизмом, участвующим в речи, является внимание. Этот «форпост» активности головного мозга, аккумулирующий психическую энергию, позволяет человеку реагировать на окружающий мир избирательно. Рождаясь в коре головного мозга как господствующий очаг возбуждения, притягивающий к себе и подчиняющий остальные отделы центральной нервной системы, внимание перестраивает текущие состояния человека, его анализаторные системы, направляя их на решение актуальных задач, встающих перед человеком на данный момент. Когда человек что-либо говорит, всё его внимание фокусируется на содержательной стороне речи. Он принимает решение сказать что-либо и сознательно выбирает слова. Звуковой же состав отобранных слов не планируется заранее, поскольку уже предопределён системой усвоенного языка. «Позаботьтесь о смысле — звуки позаботятся о себе сами» — эта крылатая фраза замечательного английского писателя Льюиса Кэрролла из его сказки «Алиса в стране чудес» как нельзя лучше передаёт психологическую суть процесса выдачи устной речи.

Таким образом, речь, будучи интегративной функцией всего головного мозга, одновременно и произвольно управляемая, и авторегулируемая. Ни одной коре, ни одной подкорке не справиться с задачей, стоящей перед управляющим аппаратом в целом. Для полноценности речи равно необходимы и субординация или подчинение, и координация или согласованность. Её осуществление зависит как от работы каждого уровня в отдельности, так и от усилий обоих уровней вместе. Отсюда любые поломки в самом управляющем аппарате неминуемо нарушают управляемость речи. Если повреждён корковый уровень, т. е. «горизонтальные» нервные связи, — страдает смысловая сторона речи (афазия); если повреждён подкорковый уровень, т. е. «вертикальные» проводниковые связи, — страдает двигательная сторона речи (дизартрия), крайним выражением которой является полная невозможность членораздельности (анартрия); если повреждены сразу оба уровня — тя-

62

Звукоговорение как выдача устной речи (экспрессивная речь)

жесть логопатии соответственно «удваивается» (симбиоз афазии и дизартрии).

В силу того, что кора и подкорка всегда работают сообща и взаимозависимо друг от друга, устная речь крайне чувствительна к индукционным отношениям между ними. Поэтому даже если ни в коре, ни в подкорке никаких органических повреждений нет, но межуровневые отношения по какой-либо причине нарушаются, это тоже неизбежно сказывается на речи. Так функциональный «конфликт» между корой и подкоркой, при котором вторая выходит из-под повиновения первой, т. е. происходит разрыв между произвольным и непроизвольным управлением, — ставит под угрозу дееспособность произносительного механизма. В этом случае он даёт сбои в виде временной «блокады» речи: запуск уже готового к выдаче словесного стереотипа застопоривается (заикание). Перечисленные расстройства речи представляют собой логопатические универсалии. Они и единопричинно возникают, и единообразно проявляются в коммуникативном поведении всех людей, на каком бы языке они не говорили1...

Слово как комплекс речедвижений не есть некое застывшее образование. Уже само понятие «динамический словесный стереотип» говорит о глубокой диалектичности, заложенной в нём. Здесь кроются две противоположные тенденции: «стереотип» — значит штамп, клише, трафарет, а «динамический» — значит подвижный, неустойчивый, меняющийся. Это противоречие отнюдь не случайно. Напротив, оно вполне закономерно, так как отражает различие между собственно языковой и собственно речевой системами. Следует различать произношение и произнесение. Хотя одно коренится в другом, они представляют собой разные явления.

Произношение — это нейтральное, «нулевое» в плане экспрессии устное воспроизведение слова, отвечающее санкционированному и контролируемому языком эталону (орфоэпии). Оно едино для всех носителей данного языка

1 Приведенные здесь, как и ранее упоминаемые виды речевых расстройств, весьма схематичны и не охватывают, конечно, всех логопатий. К тому же внутри каждой из них наблюдаются диагностические вариации. Но, думается, они помогут составить более или менее ясное представление о работе произносительного механизма и его возможных повреждениях.

63

Этюд второй

и, будучи унифицированным, зафиксировано в орфоэпическом словаре того или иного языка. Главным оценочным критерием произношения является правильность — неправильность. Те, кто говорит на данном языке, обязаны неукоснительно придерживаться его. (Обычно эталонным для каждого языка принято считать произношение того района, который исторически является столицей экономической, политической и культурной жизни нации.) Отступление от заданного образца считается неприличным в глазах общественности и осуждается ею. (Скажем, произношение гуманизьм, тубаретка, асвальт, константировять, слякость, вместо гуманизм, табуретка, асфальт, констатировать, слякоть — ставит русскоязычно говорящего в незавидное положение.)

Произнесение же — это практическое использование языкового эталона каждым конкретным человеком в каждой конкретной ситуации. Человеку несвойственно говорить, чтобы-то ни было индифферентно, безразлично. Это противоестественно его натуре. Мы всегда говорим заинтересованно. Отсюда — в произнесении неизбежно появляется то, чего в произношении как таковом нет, а именно: указание на личное отношение говорящего к действительности. Попадая из языка в живую разговорную речь, словесный стереотип переиначивает способ своей моторной реализации, моментально определяемый сиюминутными обстоятельствами. Складываясь в своём двигательном составе из разных слогов, слово всякий раз приобретает какие-то новые признаки, утрачивая некоторую долю стандартности. Оно говорится то на твёрдой атаке, то на мягкой, то с придыханием, то энергично, то вяло, то отрывисто, то нараспев, то скандировано, то с нарочитым нажимом на какой-то слог, то с «отставкой» какого-то слога от соседних, — короче, темпоритмическая расстановка слогов внутри слова, его высота и громкость то и дело меняются. Критерий правильность — неправильность к произнесению не годится.

Все наблюдаемые в актах устной речи оттенки и нюансы несут смысловую нагрузку. В произнесении так или иначе находит своё выражение наличное состояние человека, его самочувствие, эмоциональный настрой, преднамеренные и непреднамеренные побуждения. Все перестройки

64

Звукоговорение как выдача устной речи (экспрессивная речь)

внутренней среды человека в момент говорения «вылезают», а то и «выплескиваются» наружу. И тогда в голосе звучит задор, исступлённость, эйфория, горечь, желчь, изумление, истома, упрек, неистовство, брюзжание, кичливость, кротость, агрессивность, злорадство, упоение, весёлость, — ничего подобного в произношении нет.

Если произношение налаживается раз и навсегда, если оно одинаково в мужском и женском исполнении, в громкой и тихой речи, в шёпоте и крике, и в разговорной речи,

ив певческой, и в декламации, то произнесение напротив, имеет нескончаемое множество разнообразий. Ведь слово как лингвистический знак лишено эмоционального градуса. Оно не может быть в подавленном или приподнятом состоянии, не может визжать, нежно литься, задыхаться, клокотать, дрожать, надсаживаться, стонать, запинаться, хрипеть, всхлипывать, обрываться, а живое слово — только так и произносится. В общем, произношение во всех случаях одно и то же, а произнесение в каждом случае — разное.

Всилу закономерного расхождения между произношением и произнесением, — а это расхождение всегда содержательно, — устная речь не только членораздельна, но ещё

ивыразительна. Чаще всего под выразительностью понимается особый, художественный способ произнесения, ассоциирующийся чаще всего с артистическим исполнением. Но это не совсем так, вернее, совсем не так. С психологической точки зрения всякая, даже самая нудная монотонная речь — выразительна, ибо отражает внутренний мир говорящего. В противоположность произношению, несущему на себе явный отпечаток своеобразия звукового строя того или иного языка, произнесение «размывает» национальную окраску и в известной мере наднационально: не бывает русско-, германо-, франко- и прочеязычного радостного, взволнованного, напористого, хныкающего или усталого звучания. Это — звучание всякого человеческого голоса как такового.

Итак. Постоянство звукового строя в рамках конкретного языка, с одной стороны, и многообразная изменчивость звуковой оболочки слов при их реализации, — с другой, делают принципиально осуществимым коммуникативное назначение речи. Благодаря наличию двух разных

65

Этюд второй

систем нервной регуляции в управляющем аппарате (произвольной и непроизвольной) и двух разных резонаторов (обеспечивающих один — статику, другой — динамику) в исполнительном аппарате, человеческая речь обладает двумя важнейшими психологическими качествами — членораздельностью и выразительностью. Действуя внутри целостной структуры, они несут разные, но равно значимые нагрузки: первая гарантирует узнаваемость речи со стороны и понятность её для другого; вторая — «заражает» собою другого и тем самым оптимизирует его увлечение речью. Сливаясь воедино в речевом потоке, они уже перестают существовать как противоположности, а создают из себя новое уникальное содержание — смысл, который служит верным залогом взаимопонимания. К чему и стремятся все люди, общаясь друг с другом.

Литература

1.Бекеши Д. Ухо. В кн. «Восприятие». Пер. с англ. М., 1974, стр. 109– 124.

2.Бекеши Д., Розенблит В.А. Механика улитки. В кн. «Экспериментальная психология». М., 1963, т. 2, стр. 682–724.

3.Бодуэн де Кертенэ М.А. Введение в языкознание. В кн. «Избранные труды по общему языкознанию». М., 1963, т. 2.

4.Гельфанд С.А. Слух: введение в психологическую и физиологическую акустику. Пер. с англ., М. 1974.

5.Жинкин Н.И. Механизмы речи. М., 1959.

6.Жинкин Н.И. Сенсорная абстракция. В кн. «Проблемы общей, возрастной и педагогической психологии» / под ред. В.В. Давыдова. М., 1978, стр. 33–59.

7.Запорожец А.В. и др. Восприятие и действие. М., 1967.

8.Зимняя И.А. Смысловое восприятие речевого сообщения. В сб. «Смысловое восприятие речевого сообщения». М., стр. 5–33.

9.Зиндер Л.Р. Общая фонетика. Л., 1960.

10.Зинченко В.И. Непроизвольное запоминание. М., 1961.

11.Пражский лингвистический кружок. Сб., пер. с чешск., 1967.

12.Распознание образов. Сб., пер. с англ. М., 1970.

66

Звукоговорение как выдача устной речи (экспрессивная речь)

13.Ржевкин С.Н. Слух и речь в свете современных физических исследований. М., 1936.

14.Сапожников М.А. Речевой сигнал в кибернетике и связи. М., 1963.

15.Соколов Е.Н. Восприятие и условный рефлекс. М., 1958.

16.Трубецкой Н.С. Основы фонологии. М., 1960.

17.Физиология речи. Восприятие речи / Сб. из серии «Руководство по физиологии». Л., 1976.

18.Фланаган Дж. Анализ и восприятие речи. Пер. с англ. М., 1968.

19.Хоккет Ч. Грамматика для слушающего. В сб. «Новое в лингвистике». М., 1965, вып. 4, стр. 139–166.

20.Чистович Л.А., Кожевников В.П. Восприятие речи. В кн. «Руководство по физиологии. Физиология сенсорных систем». Л., 1972, ч. 2, стр. 427–514.

21.Якобсон Р., Халле М. Фонология и её отношение к фонетике. В сб. «Новое в лингвистике». М., 1962, вып. 2, стр. 231–278.

67

ЭТЮД ТРЕТИЙ

ЗВУКОВОСПРИЯТИЕ КАК ПРИЕМ УСТНОЙ РЕЧИ (ИМПРЕССИВНАЯ РЕЧЬ)

Природная среда, или биосфера, где с момента своего видового рождения живёт человек, как землянин, — воздух. В воздушных условиях существования он и пустил в обращение созданный им язык, заговорил.

Устная речь не смогла бы сделаться основным способом общения людей, не будь в телесном «снаряжении» человека, наряду с моторными, соответствующих сенсорных устройств для её приобретения. Ведь речь не наследуется с генами, а изначально даёт о себе знать каждому человеческому индивиду как внешний по отношению к нему раздражитель. И чтобы пользоваться речью самому, нужно сперва каким то образом «получить» её от других себе подобных, у кого она уже есть. Звуки речи в их физическом аспекте, подобно всем прочим звукам, представляют собой попеременное сгущение и разряжение частиц окружающего воздуха. Естественным «окном», через которое звуки речи из внешней среды попадают во внутреннюю среду человека, является слух.

Звуковосприятие как речевая сенсорика и звукопроизводство как речевая моторика — комплиментарны, т. е. составляют такую пару, оба члена которой необходимо предполагают друг друга и друг на друга ориентированы. Как левая сторона не бывает без правой или верх — без низа, точно так же выдача речевых звуков невозможна, если не налажен их приём. Данная закономерность выявлена в жестоких экспериментах природы: ребёнок, родившийся глухим, оказывается тем самым и немым. (Сразу же поспешим сделать существенное замечание: глухорождённый человек не есть фатально обречённый на безречие! Глухонемота — это отсутствие только и только устной речи, но не речи вообще. Ибо кроме звуковой, возможны иные формы бытия языка, поддающиеся усвоению человеческим мозгом.)

68

Звуковосприятие как приём устной речи (импрессивная речь)

Итак, с помощью слуха развиваются речевые звуки,

вонтогенезе, слуху они адресуются и слухом же контролируются. Отсюда — тот, кто научился говорить, в своём коммуникативном поведении проявляет двуединую способность: он и членораздельно произносит звуки речи и членораздельно слышит изрекаемое другими и самим собой. По существу, это два звена механизма устной речи, одно из которых обеспечивает выход, второе — вход коммуникативной системы человека. Поэтому правомерно объединение речедвигательного и слухового анализаторов

водин слухоречедвигательный анализатор, служащий психофизиологической основой устной речи. Следует лишь помнить, что функциональная связь между моторным и сенсорным механизмами — связь динамичная. Её роль не остаётся одинаковой на протяжении всей жизни человека, а по мере развития речи в онтогенезе меняется.

Взаимообуславливая и крайне нуждаясь друг в друге на самых ранних этапах, когда речь только зарождается, оба механизма, задействовав и набирая обороты, начинают понемногу обособляться и работать всё более и более самостоятельно. Когда же речь уже сложилась, т. е. управление ею полностью сформировалось, жёсткая необходимость в взаимном соучастии отпадает, и каждый механизм справляется со своими обязанностями без непременной поддержки «напарника». Автономность их рабочего режима обнаруживается при повреждении одного из них в зрелом возрасте. Так, при истерическом мутизме человек слышит, но не говорит, а при поздней глухоте — говорит, но не слышит.

Формирование обоих механизмов принципиально одинаковое. Как нет у человека специального речевого выхода, хотя при рождении имеется рот, так нет у него и специального речевого входа, хотя имеется ухо; как рот до поры до времени не артикулирует, а выполняет лишь биологическое своё назначение, так и ухо до поры до времени речевых звуков как таковых не слышит, а извлекает извне лишь акустические раздражители, полезные для жизнедеятельности организма; наконец, как причастность к производству устной речи — вторичная нагрузка рта, так и причастность к её восприятию — вторичная нагрузка уха, приобретаемая в результате предварительной индивиду-

69

Этюд третий

альной выучки в процессе общения с другими людьми, владеющими речью.

Периферический аппарат сенсорного механизма устной речи, представленный ухом, состоит из трёх частей — наружной, средней, внутренней. Роль наружной части уха, или ушной раковины, считающейся рудиментарным органом, у человека незначительна и сводится, в основном, к собиранию звуковых волн. Почти бездеятельная, она являет собой скорее «архитектурно-телесное излишество», нежели острую надобность. Жизнь показывает, что всякого рода деформации и увечья, даже отсутствие ушной раковины, если и беспокоят человека, то не более чем недостаток чисто косметического порядка, поскольку слуху это не причиняет ощутимого ущерба. (Подтверждением может служить такой исторический факт: в стародавние времена в некоторых странах, например, в Девнем Иране, государственным преступникам в наказание отрезали уши, чтобы придать им обезображенный, отпугивающий вид, дабы другим неповадно было, но слух от этого у них не пропадал.)

Прямым продолжением ушной раковины служит узкий слуховой проход, замыкающийся упругой мембраной, или барабанной перепонкой. Под давлением ударяющихся в неё звуковых волн она начинает вибрировать, пропуская их в среднее ухо, где расположены сочленённые косточки (молоточек, наковальня и стремечко), повторяющие и усиливающие колебания барабанной перепонки. Система этих косточек, подобно поршню, «проталкивает» звуки во внутреннее ухо, приводя в движение наполняющую его вязкую жидкость.

Внутреннее ухо, спрятанное в толще височной кости черепа, или улитка, — самый важный в психологическом аспекте отдел периферического слухового аппарата. Если наружное и среднее ухо играют звукопроводящую роль, служа своего рода коридором перед дверью в звуковосприятие, то во внутреннем ухе залегает истинный орган слуха, или орган Корти. Именно внутреннее ухо и выполняет звуковоспринимающую функцию. Оно снабжено многочисленными чувствительными клетками, в которых оканчиваются веточки слухового нерва — главного транспортёра звуковых сигналов в центральную нервную систему. Попав во внутреннее ухо, звуковые волны вызывают смеще-

70