Механизмы коммуникативной речи. Учебное пособие

Высказывание как коммуникативная единица устной речи

ры в общении между разными этническими группами. Одна из самых удачных попыток — международный язык эсперанто, составленный из корней интернациональных слов. Он был сконструирован польским врачом Людвиком Заменгофом. Сейчас на этом языке изъясняются друг

сдругом около 10 млн людей во всех странах мира, не нуждаясь ни в каких переводчиках. У них есть даже собственный журнал «Расо» (Мир), издающийся в большинстве стран мира. Очень символично название языка, означающее «надежда» (это был псевдоним его автора). Все подобные попытки продиктованы всё тем же неодолимым стремлением ближе и лучше узнать друг друга.

Коренясь в глубинных пластах человеческой психики, потребность в речи властно заявляет о себе прямо с выходом из материнского чрева и не покидает на протяжении всей жизни. В начале пути речь необходима для того, чтобы набраться жизненного опыта, на склоне лет она остаётся единственно доступной старости возможностью передать накопленный опыт наследникам. Дня не проходит без того, чтобы человек не ощутил потребности с кем-то поговорить. И говорит он не ради самого говорения, не для того, чтобы пред кем-то продемонстрировать свои речевые способности, — чтобы решать неотложные практические задачи бытового, учебного или служебного характера. (А в нашей жизни нет сколь-нибудь значительной задачи, справиться

скоторой можно в одиночку, без участия других.) Словом,

спомощью речи человек решает жизненно важные для себя вопросы, ответы на которые зависят от окружающих.

Речь никогда не есть не только то, что произносится, но всегда и то, что понимается. Она исконно предполагает как своего отправителя, так и своего получателя. Двусторонняя направленность речи как раз и делает её надежным каналом социальной связи. Снабжая человека нужной ему информацией, речь по сути дела управляет всеми видами деятельности. В то же время она выступает и как самостоятельная деятельность с собственными исполнительными механизмами, собственными структурными особенностями и собственным конечным продуктом, отличающими её от всех прочих, «неречевых» деятельностей.

Стех пор, как появилась речь, она существует в форме устного диалога — непосредственного разговора как ми-

101

Этюд четвёртый

нимум двух человек, в процессе которого они обмениваются информацией. Основными факторами, обеспечивающими состоятельность диалога, служат общность языка, знаемого обоими (или присутствие посредника в лице переводчика) и предмет речи, т. е. область затрагиваемых в ней явлений действительности.

По ходу диалога его участники поочередно меняются местами: говорящий становится слушающим, а слушающий — говорящим. Такое перемещение чаще всего происходит по несколько раз, поскольку стоящая перед его участниками задача не выполнима «одним» заходом. Другими словами, коммуникативные роли «Я» и «ТЫ» взаимообратимы. При этом какую бы «половину» речи ни «вынимал» человек из своего коммуникативного «запасника», моторную или сенсорную, он пользуется обеими с равнозначимой активностью. Ибо и говорить по-человечески, и слушать по-человечески — значит делать то и другое с пониманием. А понимание по своей природе есть процесс творческий.

Любая речь реализуется в своей и только в своей ситуации. Речь вне ситуации — такой же нонсенс, как речь ничья или речь ни о чём. Коммуникативная ситуация — это динамическая совокупность всех обстоятельств, в которых протекает общение, как то: место и время встречи, была ли предварительная договоренность о ней или она совершенно неожиданная, прилюдная или с глазу на глаз, продолжительная или короткая, легальная или конспиративная; уровень сложности обсуждаемого предмета; срок, степень и характер знакомства её участников, социальная и (или) возрастная дистанция между ними, предыстория разговора, могущая начаться совсем недавно и поблизости или задолго до этого и далеко от сюда, и многое–многое другое.

Речь и ситуация взаимообусловлены и взаимозависимы: речь отражает наличную ситуацию и сама же в ней отражается. Ситуативная привязанность то имманентное свойство речи, которым она противостоит языку. Язык функционирует вне и независимо от конкретной ситуации (имея в виду синхронию языка, т. е. его состояние в данный исторический период в данном обществе). Каждый же акт речи заключён в себе, он совершается только однажды, только здесь и сейчас. И в силу этого противостоит языку.

102

Высказывание как коммуникативная единица устной речи

Любая коммуникативная ситуация по-своему единственная и неповторимая. Она хоть чем-то да отличается от всех прочих ситуаций. Ибо ничего в жизни не случается дважды абсолютно одинаково, любой момент бытия уникален. Непрерывная изменчивость действительности, бесконечное разнообразие ситуаций, в каких может очутиться человек, повелевают ему подходить к речи с учетом всех её обстоятельств. И подавляющая часть того, что говорит и слышит человек на «старом» языке, психологически нова, не дублирует сказанного и услышанного им прежде.

Диалог ведётся на принципиально паритетных началах, т. е. на равноправном положении его участников, каждый из которых вносит в него посильную лепту. Один партнер старается «перетянуть» на свою сторону другого, второй добивается того же. Обоюдно заинтересованные во взаимном понимании, они проявляют одинаковую активность, от которой зависит эффективность диалога. Мерой их совместных усилий понять друг друга определяется и исход диалога — решение обсуждаемой проблемы. Таким образом, ответственность за конечный результат встречи объективно должна быть разделена пополам между обоими её участниками. Не бывает стопроцентной вины лишь кого-то одного, в случае если не удалось прийти к взаимопониманию, как и стопроцентной заслуги — если оно достигнуто (конечно, если не подходить к этому без предвзятости и предубеждения). Они оба, что называется, приложили руку к случившемуся. Хотя доля вины или заслуги каждого в успешном либо безуспешном завершении встречи, конечно, может быть различной. (Наверное, поэтому люди давно уже пришли к пониманию необходимости правосудия.)

Отсюда следует, что любой диалог нужно анализировать обязательно с обоих концов, и со стороны говорящего, и со стороны слушающего. В противном случае картина будет неполной и искажённой. Но отправным пунктом служит всё же говорящий как фактический зачинатель разговора, поскольку именно он своим обращением к другому вносит перемену в наличную ситуацию и инициирует ответную реакцию.

Какова же та минимальная «порция» речи, выдаваемая им по первому (и по каждому из последующих) захо-

103

Этюд четвёртый

ду? Это — осмысленное высказывание. Такой единицы нет ни в каком языке, но она присутствует в речи на любом языке. Идея о том, что именно оно является подлинно коммуникативной единицей речи, признанная мировой научной общественностью, была выдвинута и обоснована англо-американским учёным-невропатологом Джоном Хьюлингсом Джексоном, одним из родоначальников современной теории речевой деятельности. Её активным пропагандистом в нашей стране был психолог Александр

Лурия.

Высказывание есть одноразово переданное говорящим сообщение, принимаемое и оцениваемое слушающим. Формально высказывание может быть выражено чем угодно: и предложением (или несколькими предложениями), и словосочетанием, и словом, и всего-навсего однозвучным междометием. Но оно всегда гораздо больше самого себя как лингвистического образования, ибо язык не заполняет собой всего высказывания, в нём есть очень многое помимо языка.

С психологической точки зрения высказывание имеет статус поступка, совершаемого одним человеком по отношению к другому человеку. Именно высказывание и связывает между собой участников разговора, регулируя их коммуникативное поведение. Пользуясь терминологией бихевиоризма, можно сказать: то, что предшествует высказыванию, есть стимул говорящего, а то, что следует за высказыванием, есть реакция слушающего.

Порождение высказывания, сколь простым бы оно ни выглядело, психологически представляет собой чрезвычайно сложное явление, проходящее в своём развитии несколько этапов, или фаз. (Примечательно, что к такому заключению, как это нередко случается в науке, пришли разными путями и независимо друг от друга исследователи разных стран и разных научных школ, в частности, наш соотечественник лингвист Александр Потебня и немецкий логотерапевт Адольф Куссмауль.)

Ни одному здравомыслящему человеку не придёт в голову обратиться к другому ни с того ни с сего без всякой надобности. Психологическим первотолчком к высказыванию служит потребность в речи, или коммуникативное намерение (в зарубежной литературе оно называется ин-

104

Высказывание как коммуникативная единица устной речи

тенцией). Будучи актуальной предпосылкой речи, оно представляет собой самую общую форму внутреннего побуждения к действию. Хотя оно не специфично и малоконкретно, из-за чего не поддаётся пока детальному измерению, — тем не менее, даёт себя знать достаточно определённо, делая текущее состояние психики иным, чем в свое отсутствие. Более того, никто из нас не перепутает, тянет ли нас поговорить с кем-то или же сделать что-то другое.

Человек говорит не только почему-то, но и для чегото. Даже сообщая что-то незначительное, пустяковое, он собирается повлиять на другого, пробудить в его сознании пусть малое, но изменение. И вместе с коммуникативным намерением возникает цепь, отвечающая данному намерению: заручиться поддержкой в каком-то начинании, замять какой-то скандал, загладить какой-то неблаговидный проступок, доверить какую-то тайну, что-то пообещать, за кого-то заступиться, в чём-то заверять, о чём-то предупредить, к чему-то призвать, в чём-то разубедить, на что-то посетовать, с чем-то поздравить, от чего-то предостеречь, попросить за что-то прощение, чем-то припугнуть, в чём-то изобличить, к чему-то принудить, обескуражить, устыдить, застращать, подбодрить, урезонить, усыпить бдительность, разжалобить, пожурить, повергнуть в шок, утешить, сбить спесь, развеселить, умерить амбиции, вселить надежду, ввести в замешательство, на что-то намекнуть, и т.д. Занести в реестр все возможные цели практически нереально, поскольку наш целевой багаж непрестанно пополняется и обновляется.

Всякий раз перед тем как что-либо сказать другому, человек пытается предугадать последствия своего высказывания. Предвосхищение результата действия до его совершения (экстраполяция) — одна из ведущих человеческих способностей, основанная на прошлом коммуникативном опыте, наличествующем в каждой ситуации общения. Сквозной вектор «потребность в речи — цель», образующий мотивацию высказывания, организует и направляет всё коммуникативное поведение говорящего, являясь самой важной переменной, от которой зависит эффективность высказывания. Мотивацией диктуется и содержательная программа речи.

105

Этюд четвёртый

Главная ценность речи в том, что она несёт в себе мысль её создателя. Мысль возникает не сразу в том виде, в каком сообщается. Прежде чем облечься в словесную форму, мысль, пульсируя, пробивает себе дорогу через горнило преобразований во внутренней речи, где оттачивается, шлифуется, кристаллизуется1. Будучи одной из фаз порождения высказывания, внутренняя речь сама имеет процессуальный характер, своё начало, продолжение и конец. Можно выделить, по меньшей мере, два этапа, её протекания, на каждом из которых работают разные механизмы головного мозга. Сперва рождается замысел высказывания, или представление говорящим того, о чём он скажет собеседнику, что должно стать вместо того, что есть. Замысел вызревает

входе умственной обработки сенсорной информации, поступающей в мозг через все органы чувств из наличной ситуации, и привлечения к ней той информации, что хранится

впамяти. Иначе говоря, он является результатом интегрированной оценки всех внешних и внутренних условий общения. В замысле прошлый опыт говорящего сливается с его нынешним опытом и надвигающимся будущим. Психологический сгусток и того, и другого, и третьего, замысел не разложим на отдельные составные элементы, а переживается весь целиком как духовно-душевное состояние.

Замыслом говорящий оперирует в себе самом и для самого себя, не для другого. Этот латентный период высказывания в его первоявленном виде не выразим никакими средствами натурального языка, ибо намного ярче и богаче любого лингвистического оформления. Даже самая удачная последующая формулировка замысла не передаёт его психологического содержания со всеобъемлющей полнотой. Пожалуй, острее других ощущают это на себе художники слова, для кого замысел и его воплощение — это и смысл, и хлеб их жизни. По признанию великого индийского писателя-гуманиста Рабиндраната Тагора, «...то, что происходит внутри нас, гораздо глубже того, что может быть выражено в словах»; а русский мастер словесности Фёдор Тютчев по поводу принципиальной словесной непередаваемости «сидящего» в голове сочинил широко известный философско-поэтический афоризм: «Мысль изреченная есть ложь».

1 Внутренней речи посвящён шестой этюд.

106

Высказывание как коммуникативная единица устной речи

Итак, в процессуальном отношении замысел оповещает о себе говорящему как доязыковая и доречевая фаза порождения высказывания, как его «полуфабрикат», поскольку не получил ещё лексико-грамматического наполнения, не закреплён в словах.

Чтобы замысел привести в исполнение и тем самым сделать известным слушающему, его необходимо расчленить на отдельные единицы, каковыми он только и может быть выдан вовне. В противном случае он так и останется кантовской «вещью в себе», не ставшей «вещью для нас». Переложение замысла на язык, т. е. развёртывание текста

вголове, происходит на втором этапе внутренней речи, когда идёт выбор конкретных слов и синтаксических конструкций. С этого самого момента психологическая активность говорящего приобретает специфичность, продолжаясь далее как собственно речевое, а не иное целенаправленное действие.

Среди множества перебираемых в уме альтернатив говорящий пытается найти тот оптимальный вариант, который наиболее адекватен его намерению и как нельзя лучше сообразуется с преследуемой целью. В процессе поиска число доступных альтернатив подвергается уменьшению, «те слова» берутся, «не те» отбрасываются, что приводит, наконец, к удовлетворяющему искателя варианту. Короче, выбирается одна-единственная «степень свободы».

Планируя содержание речи, говорящий заодно подбирает и подходящий к данному случаю способ выражения данного содержания, или, как говорят специалисты, модус высказывания. При этом принимаются в расчёт все слагаемые коммуникативной ситуации, в частности, антураж или окружающая физическая обстановка (ведь разговор может завязаться когда угодно и где угодно).

Но главным ориентиром, так сказать, центром притяжения является, конечно же, слушающий, чей психологический портрет заключает в себе черты, воспринимаемые

втекущий момент и дополняемые тем, что говорящий знал о нем прежде. Общеизвестно, что об одних и тех же вещах, движимые одними и теми же побуждениями, мы говорим по-разному в зависимости от того, кто именно наш собеседник и каким он предстаёт перед нами сейчас, в данную ми-

107

Этюд четвёртый

нуту. Это учитывается уже с самого вступления в разговор, с манеры обращения к партнеру (по имени, по фамилии, по званию, по должности, по прозвищу). Выбранный модус, который многие специалисты справедливо считают душой высказывания. Он придает сообщаемой информации разнообразнейшие полутона, оттенки, штрихи, нюансы.

Прежде чем высказывание будет произнесено вслух, имеет место ещё одна, психологически очень важная фаза его порождения. Это уже не внутренняя речь, но ещё и не внешняя, а их «стыковка». Головной мозг человека работает как многопрограммное и многоканальное управляющее устройство. Оно то и дело перестраивается с одного режима работы на другой и перераспределяет свои энергетические ресурсы, смотря по тому, чем занимается человек, какую практическую задачу решает он в данное время.

Ни один целенаправленный моторный акт не начинается «с нуля», без пускового раздражителя, а именно благодаря ему. Универсальным приспособительным механизмом любого действия является готовность к нему1. Готовность — это центрально-управляемая настройка двигательной периферии к тем движениям, к которым она, периферия, непосредственно причастна. Осуществляемая ante factum, т. е., опережая сами движения на доли секунды, данная регуляция создаёт потенциальную предрасположенность к ещё не начавшемуся действию и предопределяет двигательный эффект.

Как не бывает в практике моторных действий вообще, а совершаются вполне определённые действия, складывающиеся из комплекса различных движений, так не бывает и готовности вообще, а есть вполне определённая готовность к тем или иным конкретным движениям. Мы, например, катаемся на лыжах иначе, чем танцуем или маршируем, хотя и то, и то делаем ногами, играем на музыкальных инструментах иначе, чем печатаем на пишущей машинке, или что лепим из пластилина, хотя и то и то делаем руками. Сколько моторных действий с их структур-

1 Термин «готовность» очень многозначен и в разных областях, даже внутри одной и той же, имеет разные толкования. Мы употребляем его в том значении, какое придал ему известный российский психофизиолог Николай Бернштейн, разработавший оригинальную концепцию построения движений. По своему содержанию «готовность» очень близка «установке» в трактовке грузинского психолога Дмитрия Узнадзе.

108

Высказывание как коммуникативная единица устной речи

ными особенностями освоено человеком, столько же готовностей хранится в его личном арсенале. Следовательно, к тому моменту, как вот-вот начнётся произнесение, складывается готовность именно к речи, а не, допустим, к пению, хотя и там и там заняты те же самые эффекторы. (Доказательством несовпадения речевой и вокальной готовности служит тот факт, что дефекты певческого голоса могут никак не сказываться на голосе разговорном.)

Не будучи самой речью, состояние готовности к ней является критическим моментом в её осуществлении: по упреждающему корковому импульсу все эффекторы произносительного механизма моментально перестраиваются, переходя из нейтрального положения в речеобразующее, т. е. прилаживаются друг к другу для предстоящей артикуляции. В силу того, что произносительный механизм широко разветвлён во внутренней среде организма, готовность к речи захватывает всего человека с его произвольно и непроизвольно управляемыми системами. Она же, готовность, мобилизует внимание говорящего на содержании речи как доминирующей в данный момент деятельности. Обычно этот предартикуляционный момент не может проявляться никакими внешними признаками, но именно он порой подводит говорящего.

И, наконец, наступает завершающая фаза — звуковая реализация высказывания, или собственно произнесение. (Этот механизм подробно описан во втором этюде.) С прекращением звучания последнего слога речи выдача говорящим информационной «порции» кончается. Вся цепь рассмотренных преобразований схематически может быть представлена так.

Фазы порождения речи

1.Потребность в речи, или коммуникативное намерение (мотивационная).

2.Рождение замысла и выбор модуса высказывания во внутренней речи (программирование).

3.Готовность к речи (настроечная).

4.Звуковая реализация речи (исполнительная). Мысль, пробиваясь в речь, движется необратимо, толь-

ко вперёд, её нельзя обратить вспять. Отсюда — порядок следования фаз неизменён и фазы те же самые. Но «те же самые» не есть «такие же самые». Как раз наоборот, оста-

109

Этюд четвёртый

ваясь самими собою, они никогда не бывают абсолютно одинаковыми, а варьируют от случая к случаю и по своей продолжительности, и по трудоёмкости, и по энергической насыщенности. Словом, психологическая «себестоимость» высказываний очень разная. С одной стороны, высказывание обходится человеку без особых затрат психических сил, фигурально говоря, почти бесплатно, т. е. все фазы быстротечны и легкотворны. С другой — стоит очень дорого, т. е. даются ценой неимоверного интеллектуального, эмоционального, волевого и даже чисто физического напряжения, доводящего буквально до изнеможения: каждая фаза полна психического накала, каждая претерпевает существенные изменения, подчас столь радикальные, что в итоге человек может сказать совсем и не то и не так, что и как он поначалу намеревался и планировал в уме. А случается, и вовсе «отрубает» концовку процесса и неожиданно для собеседника отказывается от речи, вопреки побуждению и уже составленной программе высказывания. (Наверное, любой из нас по себе знает, что далеко не всегда удаётся перешагнуть рубеж, разделяющей желание, даже принятое уже решение сказать что-то и выполнение этого решения.) Разумеется, между этими крайностями множество более или менее умеренных «цен».

Таким образом, хотя фазы порождения речи сменяют друг друга в строгой очерёдности и не перескакивают со своих мест, связь между ними не прямолинейная, и они не выводимы одна из другой однозначно. С каждой последующей фазой возрастает избирательность психологической активности, т. е. принятие одного и отклонение другого. Порождение речи — процесс творческий, а творчество нельзя втиснуть в прокрустово ложе.

В реальном речевом акте все фазы слиты воедино и невозможно отпрепарировать их одну от другой. Тем не менее, и клинические, и экспериментальные, и эмпирические данные, накопленные в огромном количестве в разных частях земного шара, позволяют заключить, что эти рабочие фазы относительно автономны в структуре коммуникативного поведения человека и разлад может произойти лишь в одной какой-нибудь фазе, не задевая непосредственно других. Так, первая (мотивационная) фаза и преимущественно лишь она страдает при лобном синдроме или

110