Механизмы коммуникативной речи. Учебное пособие

Речь как уникальнейшая способность человека

крова вещей, позволила человеку выделить себя из окружающего мира, осознать этот мир и себя самого в нём. Объективизировав содержание собственной психики и сделав это содержание доступным для других сограждан, человек овладел собственным поведением и сознательно, т. е. с учётом динамики поступающей информации, им управляет. (Хотя у некоторых животных есть мышление, но ни у одного из них нет сознания как общественного по своему генезису явления, ибо оно вырабатывается в совместной деятельности людей.) В противовес животным с их непроизвольнойреактивностью,человекнаучилсясамообладанию. Он может до известной степени подавлять позывы, исходящие из внутренней среды организма, такие, как мочеиспускание, слюнотечение, храп, отрыжка. Может обуздывать в себе низменные инстинкты. Может стерпеть физическую боль, превозмочь усталость. Может сдерживать нежелательное поведение.

Освободившись от жесткого диктата непосредственного природного окружения, человек снял ограничение

смира, существующего «здесь и сейчас». Он волен отразить в своей речи любой фрагмент, любую «точку» действительности. Более того, ему подвластно говорить о вещах очень далёких от действительности, а то и вовсе в ней не существующих, а рождённых в его фантазии. Речь поистине творческая функция.

Враспоряжении человека имеется широкий выбор и в употреблении отдельных слов, и в их сочетаемости друг

сдругом, и в общей структуре текстов. Тогда как у животных никакого выбора нет. Когда человек говорит что-либо другому человеку, он не просто издаёт звуки — он думает и контролирует содержание своей речи. Когда же он слушает другого человека, то не только узнает и различает слова, входящие в его речь, но и понимает её, да ещё и догадывается о том, чего тот хочет добиться своей речью.

Таким образом, человеческая и животная коммуникации, имея точкой соприкосновения функциональное сходство и некоторую внешнюю похожесть, весьма разнятся и в средствах, и в способах. Ибо у человека есть язык и есть речь, в то время как у животных же нет ни того ни другого. (Называть коммуникацию животных «языком» и «речью» можно ну разве что метафорически, как, например, гово-

21

Этюд первый

рится о «распределении труда» в муравейнике.) Вследствие этого они диаметрально расходятся по осмысленности, всегда присутствующей в первом случае и начисто отсутствующей во втором.

Каждый коммуникативный акт человека начинается, продолжается и заканчивается смыслом. Смысл (семантика) — это то, что передается и принимается в сообщении как информация и должно быть понято участниками общения. Понимание т. е. расшифровка отношения знак/ значение — императив человеческого общения! Без понимания оно немыслимо. Ибо информация нематериальна. Она свободна от вещественных характеристик и не зависит от конкретных физических свойств её носителя, поэтому не поддаётся ощущениям. Будучи образованием идеальным, информация подлежит сугубо умственной обработке и переработке.

Смысловые связи, всегда участвующие в речи, и иногда встречающиеся в звуковых сигналах животных условно-рефлекторные связи (а они как универсальный механизм приспособления являются общими для животных и человека) — сущностно разные типы связей. Ус- ловно-рефлекторные связи имеют место в наглядном сенсомоторном мышлении, тогда как смысловые связи — исключительно в абстрактном мышлении, в сознании. Вырастая на базе первых, вторые непременно требуют творческого поиска и открытия себя. Причём, для них совсем не обязательны «поощрения» либо «наказания» со стороны безусловных рефлексов, необходимые для условно-рефлекторных связей, без него последние угасают, поскольку подкреплением в речи служит понимание. Человек может сам создавать себе внутренние системы вознаграждения и возмездия. (Скажем, угрызения совести столь же мучительны и так же подтачивают здоровье, как физическое недомогание, а окрылённость успехом в работе или признанием в любви к себе другого человека, доставляет ничуть не меньшее удовольствие, чем сама лакомая пища.)

Не нуждаются смысловые связи и в многократном повторении, совершенно необходимом для условных рефлексов. Смысл возникает «с места», как только получено сообщение, за счёт мысленного расширения текста, т. е. вы-

22

Речь как уникальнейшая способность человека

хода за пределы услышанного. Частотность не играет для смысла решающей роли. Более того, рождение смысла может пойти в совершенно непривычном направлении, вопреки частотности. Человек способен порождать и воспринимать смыслы, никогда прежде не встречавшиеся ему.

Если условно-рефлекторные связи имеют стойкую тенденцию к закреплению, если они медленно и с большим трудом поддаются переделке, то смысловые связи, напротив, никогда «не останавливаются» в своём развитии, а тяготеют к его продолжению Они непрестанно перестраиваются, перестраиваются и перестраиваются, причём не постепенно, а экстренно. Словом, смысловые связи, в противоположность условно-рефлекторным, не стереотипны — преобразующи, т. е. при их участии происходит изменение ситуации.

Хотя оба типа связей являются результатом научения, проявляющегося в изменении поведения, способ их приобретения тоже различен. Условно-рефлекторные связи образуются в индивидуальном опыте, либо путём непосредственного подражания, либо путём собственных проб и ошибок в попытках приспособиться к условиям окружающей среды. Подобное примитивное научение возможно и

водиночку. Смысловые же связи формируются исключительно в социальном опыте, в процессе речевой коммуникации. То есть — через приём грандиознейшего по своим масштабам общественно-исторического опыта, символизированного в языке. Путь проб и ошибок переносится человеком в воображение.

По-разному, наконец, эти связи и управляют поведением. Условные рефлексы действуют лишь в текущий момент. Поведать своими криками о вчерашних, а уж тем более о завтрашних событиях ни одно животное не в состоянии. Человеку же подвластно и то и другое. Он способен приоткрыть завесу времени, раздвинуть временные границы: из настоящего оглянуться в далёкое прошлое и заглянуть в далёкое будущее, т. е. усвоить идеи давно минувших лет, когда его ещё и не было на свете, и передать свои идеи

вгрядущие годы, до которых сам не доживёт. Крики животных воздействуют на поведение сородичей, пока жив их обладатель. Нет такого животного, которое могло бы передать свой опыт коммуникативно; со смертью животно-

23

Этюд первый

го пропадает и его опыт. Словом, в мире животных безраздельно господствует опыт рода. В человеческом обществе — примат за коммуникативным опытом. Опыт входит в каждого человека через речь, в речи находит своё отражение, речью же передаётся другому человеку.

Смертный, как всё живое, и, кстати, единственный, кому дано об этом знать, человек, умерев, может оставить после себя тексты, делающиеся бессмертными. (Вот уже сколько столетий живут, не увядая, «Илиада» и «Одиссея» легендарного Гомера. И наши потомки тоже будут обращаться к этим произведениям словесности, черпая оттуда знания о былом.) Таким образом, смысл снабжает человека наиболее полной и динамичной внутренней моделью внешнего мира, руководствуясь которой, он адекватно, с учётом происходящего вокруг, ориентируется в действительности...

Человеческий язык наших дней — это не тот язык, каким он был на заре своего существования. Он прошёл долгий многоэтапный путь своего становления и развития, прежде чем стал таким, как сейчас. Он имеет собственную богатейшую историю (глоттогенез), чьи законы не совпадают с антропогенезом. Всякий язык произошёл из другого языка и, отпочковавшись от него, дал начало третьему языку, который затем оказал влияние на четвёртый, тот, в свою очередь, — на пятый и т.д. Так образовались языковые семейства, территориальные наречия, диалекты. Если произвести хронологические срезы и сравнить нынешнее состояние языка с его же состоянием в XIX, XVIII, XVII,... веках, то язык окажется совсем не похожим на самого себя прежнего. (Скажем, «Слово о полку Игореве», которое относится к концу XII века, в его первоначальном его виде сегодня «не по зубам» не только школьнику, но и не каждый филолог с университетским дипломом осилит его без специальной подготовки.) Историческая изменчивость — имманентное свойство языка: с течением времени что-то в нём отмирает (архаизмы), что-то появляется (неологизмы), что-то переименовывается, особенно в части собственных имён (топонимики).

В жизни идёт нескончаемая череда поколений. Каждое новое поколение людей несло с собой свой временной опыт, закрепляя его в языке. Если бы язык не развивался, а вос-

24

Речь как уникальнейшая способность человека

производил лишь прежние образцы, человечество не имело бы истории. Социологи условились считать, что поколения сменяются каждые 30 лет. И уже за столь исторически мизерный срок язык успевает пополниться множеством новых слов и словосочетаний, отражающих новые реалии. Ещё совсем недавно моё поколение (конец 30-х — начало 40-х гг.) не знало таких слов как нейлон, колготки, реактивный самолёт, шариковая авторучка, кондиционеры, трансплантация органов, кислотные зонды, суррогатное материнство, пробирочные дети, солнечные батареи, хоспис, клиническая смерть, калькулятор, врачи без границ, космодром, акваланг, транзистор, лазер, компьютер, луноход, шампунь, реанимация, акселераты, клип, СПИД, дискотека. Сегодня же они вместе с обозначаемыми ими вещами самовластно входят в нашу жизнь, совершенствуя и обновляя язык. И как не останавливающаяся информационная эстафета, он содержит своё поступательное движение сквозь пространство и время, сохраняя на вечную память человечеству всё, что познано предшественниками.

Поскольку язык сложился исторически, постольку существует много конкретных языков, и языки эти разные, потому-то и существует топологическая классификация языков. Однако, как все представленные на современной географической карте континенты образовались от некогда единого, но затем расколовшегося праматерика, как все расы, нации, народы и народности ведут своё происхождение от общих прародителей, так и все ныне действующие языки восходят своими корнями к уходящему в глубину веков праязыку (языку Адама и Евы), из которого они развились вследствие его расщепления. Есть, правда, предположение, и небезосновательное, что у человека не одна прародина, а было несколько очагов на Земле, где появились перволюди. Но даже если данная гипотеза подтвердится, это не меняет существа дела. Ибо природа человеческого разума едина во всех частях земного шара, живое свидетельство чему — смешанные браки, заключавшиеся с незапамятных, библейских времён, когда и националь- ностей-то не было, были только племена. И лингвистическая концепция, порождённая этим разумом, также едина. Все языки построены на одних и тех же началах, и ба-

25

Этюд первый

зисные свойства языков одни и те же. Общность сути при внешней непохожести и позволяет определять их как язык. Какой бы язык мы не взяли, везде обнаруживается генетически общая системная структура и идентичные элементы данной структуры. Единым принципом, заложенным во все языки, является уровневая дифференциация. Фонемы, слова, предложения, без которых не обходится ни один язык, — это лингвистические универсалии. Не будь у языков сходства основ, невозможно было бы изучать их различия. В пользу того, что межъязыковые различия наблюдаются на фоне общих закономерностей, свидетельствует и тот факт, что самые непохожие языки на ранних стадиях становления речи в онтогенезе по своей структуре одинаковы у всех детей мира.

Все современные языки мира как разветвления лингвистического древа представляют собой многочисленные варианты единого инварианта — человеческого языка как такового. Поэтому всякий национальный язык принципиально переводим на любой другой национальный язык. И каждый человек, независимо от своего местонахождения, может в принципе общаться с другим человеком в любом уголке планеты, каким бы ни был его язык. Более того, человек способен выучить не один, а два или даже несколько непохожих друг на друга языков, что было бы уж вовсе невероятным, будь они непереводимы. Сомнения в переводимости могут возникнуть на примерах отдельных слов, оборотов или предложений (в словаре каждого языка есть специфические идиоматические сращения, обусловленные бытовыми особенностями данной страны, не переводимые дословно типа русских очертя голову, несолоно хлебавши, лезть на рожон, заморить червячка, работать спустя рукава, дело в шляпе, водить кого-то за нос, разодеться в пух и прах, вожжа под хвост попала и т.п.). Мировая переводческая практика убеждает в этом.

Двусторонность человеческого языка влечёт и двойственность перевода: «внешнюю» переводимость и «внутреннюю». Первая — формальна, вторая — содержательна. Языковые знаки, бесспорно, меняются от языка к языку, но смыслы — то, что тождественно в разных словах и словосочетаниях, — сохраняются. Сохраняются стоящие за ними мысли о действительности, дух подлинника. Так,

26

Речь как уникальнейшая способность человека

знаменитая «клятва Гиппократа», кодекс чести медиков всех стран, выражается на каждом языке по-разному, но смысл один и тот же. Фундаментальные свойства языков превыше и важнее для человечества, чем их различия. Не случайно семиотика (наука о знаковых системах), собравшая под своей эгидой все языки, исследуя общие закономерности строения и функционирования знаков, рассматривает отношения между знаком и значением человеческого языка как такового, независимо от национальной специфики конкретных языков, от своеобразия их фонологического, лексического и грамматического строя. (К такому подходу настойчиво призывал, в частности, один из пионеров-теоретиков семиотических проблем датский языковед Луи Ельмслев.) Без взаимопереводимости текстов с языка на язык мы бы не имели мировой литературы, представляющей всечеловеческое достояние.

Если под языком понимать главное видовое средство общения людей, а под речью — основной видовой способ их общения, то все люди входят в единую большую коммуникативную систему. И данная система, несмотря на разобщённость отдельных человеческих объединений, существует с момента появления на Земле языка. Будучи большой и открытой системой, коммуникация втягивает в свою орбиту всё человечество, составляя ядро рода человеческого. Открытость этой системы позволяет ей выполнять свою функцию в непрестанно меняющемся мире. И современная его картина есть результат непрекращающегося взаимодействия людей. В силу взаимосвязанности и взаимозависимости мира, в силу физического и духовного родства людей как людей, а не существ иного вида, следовательно, и общности стоящих перед ними проблем, ни один народ не может жить в полной самоизоляции. Рано или поздно он сталкивается с неизбежностью обратиться к другим народам. И каждому участнику этого международного коммуникативного процесса, независимо от его численности, есть что сказать другим народам, равно как и есть чему поучиться у них самому.

Происходящее сближение народов, населяющих разные регионы мира, перманентное расширение и учащение их контактов путём переговоров неотвратимо ведёт к взаимному пополнению лексического фонда их языков. Все

27

Этюд первый

народы заимствуют друг у друга слова. Заимствование — естественный процесс языкового развития. При этом лингвистические «пришельцы» оплодотворяют собой лингвистических «аборигенов». Самый «чистый», стопроцентно русский, английский, татарский или прочий язык — это предрассудок! Строго говоря, все языки мира в какой-то мере «гибридные». Не найдётся сейчас языка, сплошь состоящего из этимологически исконно «своих» слов. В одних — больше, в других — меньше, но во всех языках присутствует интернациональная лексика. Чем обширнее и теснее были и есть у языка сношения с другими языками, тем он более богат, ёмок, гибок. Если вдруг представить, что из какого-то развитого современного языка полностью изъяты все иноязычные слова, то подобная «стерилизация» отбросила бы его на столетия назад. Это был бы чудовищный культурно-исторический регресс! (К примеру, профессиональная лексика нынешних врачей оскудела бы донельзя. Ведь вплоть до XIX в. языком учёных медиков была латынь.)

Громадное превосходство человеческого языка над сигнальными системами животных, помимо сказанного, состоит в том, что словесный знак может быть представлен любым материальным носителем, принять любую модальность. И при смене внешней оболочки его значение не изменяется, отсюда реальная возможность образования вторичных, третичных, четвертичных и т.д. знаков, производных от первичных. Таков письменный алфавит, где буквы выступают графическим замещением звуков, таковы «ручная» азбука для глухих (дактилология), «рельефноточечный» шрифт Брайля для слепых, «электрическая» азбука Морзе, стенографическая «тайнопись», «флажковая» сигнализация на морских судах и т.п. На подобные изобретения, как вообще на какие бы то ни было изобретения, ни одно животное сделать не способно.

Наконец, уникальнейшей особенностью человеческого языка является его способность передавать информацию не только об окружающем мире, но и о себе самом. Поначалу единый язык, со временем, по мере своего совершенствования, вычленил внутри себя два языка, наличествующие сейчас: один — обиходный, разговорный, которым мы пользуемся в общении друг с другом повседневно, вто-

28

Речь как уникальнейшая способность человека

рой — формализованный, на котором мы говорим о языке же, или метаязык. Метаязык как теория языка ещё более увеличивает размах обобщений и глубину абстракций. Это уже абстракция абстракций. Существование в человеческом языке двух языков, один из которых выступает объектом для другого, породило самосознание — наивысший способ ориентации в мире.

Одарив себя языком и опираясь на него, человек смог адаптироваться по всем природным условиям. Если площадь размещения животных того или иного вида сравнительно ограниченная, то территория, обжитая людьми (ойкумена), распространилась по всему земному шару. Человек расселился даже там, где с точки зрения животных жить нельзя. Нет такого уголка, где бы он постоянно или временно не прибывал. Человек уже переступил земную сушу, отведённую ему для местообитания природой, и устремился в подводное и космическое пространства, которые успешно осваивает. Он не только приспособился к окружающей среде, но в широких масштабах приспособил её для себя, обратив природные силы в свою пользу, и преобразил лик Земли. В дикой природной среде он построил свою рукотворную среду с экономикой, наукой, культурой быта, техникой, искусством, моралью, правом — всем тем, что составляет цивилизацию. И сам формировался этой средой. Весь мир материальной и духовной культуры — это то новое, чего не было на уровне биологического развития доисторических безъязыких предков человека.

Уступая многим животным по тем или иным механическим способностям, а перед некоторыми выглядя вообще физическим пигмеем, человек имеет куда более важное преимущество перед ними — способность предвидеть будущие ситуации внешнего мира и влиять на них в собственных интересах. Уже в настоящем он планирует улучшение жизни для своих будущих преемников. Во имя этой цели он пытается разумно решить и столь актуальную сегодня экологическую проблему, одним из аспектов которой является установление обоюдовыгодных отношений между ним и животным миром. Творческие усилия человека направлены сейчас на ведение диалога с животным таким образом, чтобы сделать их своими верными и надёжными помощниками на долгие-долгие времена. Недавно

29

Этюд первый

открылась целая отрасль новых теоретических знаний — футурология, прогнозирующая будущее человеческой цивилизации...

Первокритерий речи — её социальная значимость. Весь уклад жизни в обществе построен на использовании информации, проводником которой является речь. Человеку жизненно необходимо быть в курсе событий, происходящих вокруг. Разумеется, на человека распространяется и закон самосохранения, этот непреложный закон для всего живого. Однако для человека он значит нечто большее, чем просто выживание. Речь давно перешагнула утилитарные рамки. Пользуясь речью, он ставит и решает задачи, выходящие далеко за границы биологической выгоды. Многое из того, что говорит человек, не имеет к ней прямого и даже косвенного отношения. А подчас идёт наперекор ей. Разумный эгоизм — это своекорыстие, сочетающееся с бескорыстием (альтруизмом) как высшим проявлением гуманизма. Человек бывает готов пожертвовать своим положением в обществе, материальным благополучием, здоровьем, даже собственной жизнью — лишь бы высказать людям то, что по его убеждению, нужно не одному ему, а и другим пойдёт во благо. Заведомо зная, что, отстаивая свою точку зрения, он обрекает себя на немилость, осмеяние, проклятье сограждан, человек всё равно не отрекается от неё. История знает, увы, немало примеров незаслуженного гонения, позорной травли и даже физического уничтожения тех, кто подобно заживо сожжённому на костре инквизиции великому итальянскому «еретику» Джордано Бруно, опередил своё время, чьи «крамольные» идеи оказались невостребованными и кому потом, иногда уже последующими поколениями, общество воздало должное.

Ценность речи для человека поистине непреходяща, и он неустанно стремится во что бы то ни стало повысить её жизнестойкость, удолговечить её. Ради этого он изобрёл печатный станок, пишущую машинку, патефон, телеграф, радио, телефон, кинематограф, телевизор, магнитофон, видеомагнитофон, телетайп, факс и компьютер. Мы живые свидетели того, как спрос на аудиовизуальную аппаратуру во всём мире неуклонно возрастает. Наверняка и в дальнейшем по мере технического прогресса будут создаваться всевозможнейшие «памятники» речи...

30