Механизмы коммуникативной речи. Учебное пособие

Речь как уникальнейшая способность человека

Сугубо социальная по обусловленности и направленности, речь появилась, конечно же, не de novo, на пустом месте. Она уходит своими естественными корнями в глубинные пласты эволюции живой материи, длившейся миллиарды лет. Эта «чрезвычайная прибавка на уровне человека», как расценил речь русский физиолог, нобелевский лауреат Иван Павлов, имеет под собой определённую биологическую почву, на какой только и могла зародиться и развиваться.

Прежде всего, это головной мозг, управляющий всеми психическими функциями. Как всё телесное в человеке, он имеет ряд черт, общих с мозгом животных. Однако за время своего существования человеческий мозг, увеличившийся почти втрое, «набрал» столько специфических особенностей, что их совокупность сделала его биосистемой высшего порядка. Глубочайшие преобразования, которым он подвергся при переходе от гоминидов к Homo sapiens, плюс существенные перестройки, произошедшие в нём после того, как человек начал пользоваться языком, побудили учёных-нейробиологов квалифицировать человеческий мозг как «супермозг», в противоположность просто мозгу животных. Ибо по своей внутренней организации это живое семантическое устройство сложнее всего, что известно нам во Вселенной, и проникнуть во все его тайны — дело будущего.

Эволюция человеческого мозга, его продвижение к разумности шло как неуклонный подъём «вверх», как напластование новых неврологических образований на старые, расширяющие и обогащающие возможности центральной нервной системы. Чем ниже спускаться по неврологической «лестнице», тем больше сходство с мозгом животного. (Например, ствол мозга, осуществляющий врождённые автоматические реакции, почти не претерпел существенных изменений.) И, наоборот, чем выше подниматься по ней, тем ощутимее их несходство.

Своего пика различия достигают в коре головного мозга, венчающей неврологическую иерархию и являющейся «вместилищем» разумности. Мозговая кора человека с её новым слоем, неокортексом, «забирает» себе львиную долю (до 70%) нервных клеток, содержащихся в центральной нервной системе. Однако человеческий мозг — это не про-

31

Этюд первый

сто увеличенный животный мозг (между прочим, ни по общей массе, ни по объёму, ни по абсолютному весу, ни по относительному весу — ни по одному из этих индексов человеческий мозг не превзошёл мозг животных), но — мозг

скачественно иной структурой. Его самая главная отличительная особенность заключается в невообразимо тонкой дифференцированности нервной ткани. О том, насколько качественные характеристики важнее количественных, можно судить по следующим фактам: у слонов, чей мозг по объёму намного крупнее, а по весу тяжелее нашего, речи нет; у китов, чей мозг, по сравнению с нашим, имеет большую поверхность коры, больше извилин и нервных клеток, — тоже нет речи. А вот люди — карлики (карликовость или нанизм, представляет собой разновидность генетической патологии) с их мозгом, наполовину меньшим по размеру среднечеловеческого, обладают речью. Ибо их мозг по своей структуре — человеческий, чем и гарантирована им способность говорить. Попутно отметим, что общая масса и вес мозга широко варьируют. Зарегистрировано немало случаев умственно отсталых людей с мозгом больше, чем средний, и выдающихся людей, даже гениев, — со сравнительно маленьким мозгом. Эти патологоанатомические данные лишний раз подтверждают верховенство качественных показателей головного мозга над количественными.

Вкоре человеческого мозга, которая заведует всем специфически человеческим в нашем поведении, сформировались целые новообразования, какими не может «похвастаться» ни одно животное, включая человекообразных обезьян. Английский нейрофизиолог, нобелевский лауреат Чарлз Шеррингтон не обнаружил их даже у гориллы

сеё самым развитым среди антропоидов мозгом. Это — зона Вернике и зона Брока, названные в честь открывших их авторов. Будучи самым непосредственным образом причастными к речи, они заметно отличаются от остальных участков коры и строением нервных клеток, и структурой клеточных слоёв. Решающая роль этих зон в управлении речью со всей очевидностью даёт себя знать при мозговой (церебральной) патологии. Их локальное повреждение в раннем детстве влечёт за собой отсутствие речи к положенному сроку (алалию), а в зрелом возрасте — частичную

32

Речь как уникальнейшая способность человека

или тотальную потерю уже сформировавшейся речи (афазию). В этой связи, возвращаясь к смысловым и условнорефлекторным связям, нельзя не упомянуть ещё об одном, принципиальном их различии: при разрушении коры вторые могут сохраняться, первые же неизменно страдают.

Далее. У человека мощно развиты лобные доли. В ходе эволюции ни один из отделов его мозга не развивался с такой беспрецедентной стремительностью и не увеличился так, как данный участок, занимающий более 1/3 коры. Только у людей лобные доли выделяются в самостоятельное неврологическое образование, что коррелирует с гораздо более высоким лбом, в сравнении с передним участком черепа у других приматов. Лобные доли не связаны с какими-либо функциями жизнеобеспечения. Их разрушение не приводит ни к двигательным расстройствам, ни к расстройствам каких-либо форм чувствительности, и жизнедеятельность человека как животной особи остаётся нормальной, более того, сохраняется даже механическая способность говорить. Поэтому-то в неврологии лобные доли долгое время считались «немыми». В них координируется и интегрируется весь комплекс получаемой человеком информации. (Кстати, в онтогенезе лобные доли созревают по времени самыми последними.) Особая роль лобных долей в разумности заключается в том, что они отражают самые содержательные отношения и активно участвуют в формировании планов и программ поведения. Именно благодаря им наши деяния целесообразны. Ответственные за сугубо личностные характеристики, лобные доли по праву считаются подлинно человеческими долями. Трагичным следствием их повреждения (так называемый «лобный» синдром) является деградация человека как личности: утрачивается контроль и ответственность за совершаемые поступки, теряется инициатива поведения (как спонтанность), резко ослабевает мотивация и падает самокритичность. Словом, «лобные» больные сами не знают, чего хотят и что творят. Они совершенно безучастны ко всему происходящему в обществе. (Вообще, если касаться травм и болезней, которым человеческий мозг подвержен так же, как мозг животных, — опухоли, вирусные инфекции, воспалительные процессы, закупорка сосудов, черепно-мозговые ранения, — то они вызывают у человека

33

Этюд первый

такие расстройства психики и отдельных психических функций, каких ни у одного животного никогда не бывает, сие — исключительная прерогатива человека как существа социального.)

Далее. Чем большую роль играет в жизнедеятельности тот или иной орган и чем сложнее управление им, тем соответственно большую область занимает его корковое представительство. Самую обширную территорию в коре человеческого, и только человеческого мозга, занимает представительство рта, уха и кисти рук — органов, участвующих в механизмах речевого общения. То есть несоразмерно большая часть коры управляет очень малой частью телесной мускулатуры. Достаточно мельком взглянуть на «гомункулуса», дословно «маленького человека» (это своеобразная карта поверхности коры с проецированным на ней телом человека, составленная известным современным канадским нейрохирургом Уайлдером Пенфилдом), как это сразу же бросается в глаза на фоне сильно искажённых геометрических пропорций тела: лицо и руки по отдельности имеют почти такую же площадь, как область туловища и ног, взятых вместе.

По мере совершенствования методов исследования человеческого мозга, в нём обнаруживается всё более высокая специфика. За последние десятилетия обнаружена ещё одна уникальная особенность человеческого мозга, связанная опять-таки с речью. Головной мозг — парный орган. Он, как и тело, морфологически состоит из почти копирующих друг друга половин. Если у животных полушария симметричны и анатомически, и функционально, т. е. нагрузки распределены между ними равномерно и они работают по принципу дублирования, то в человеческом мозге сферы их влияния различны, и они работают по принципу взаимодополняемости. Хотя оба отвечают за приём, запоминание и переработку информации, тем не менее, они неравнозначны по своим возможностям, и каждое полушарие вносит свой вклад в информационный процесс. Более того, они в известной мере являются антиподами, но при этом ни одно из полушарий не имеет преимуществ перед другим.

Левое полушарие, куда поступает и где хранится чисто лингвистическая информация, служит базой абстрактно-

34

Речь как уникальнейшая способность человека

логического мышления. Правое же полушарие, которое со времени открытия речевых зон, т. е. более столетия считалось субдоминантным, поскольку «не умеет» оперировать со словесными знаками, тоже, как выяснилось, задействовано в управлении речью, но иначе: в него стекается вся неязыковая информация, заключенная в интонации, темпоритме, мелодике, мимике, жестах, пантомимике, несущих важную смысловую нагрузку, и его активность обеспечивает наглядно-образное мышление. По-разному каждое полушарие обрабатывает «свой» вид информации: левое — последовательно, а правое — одновременно; у левого полушария обращенность в будущее, у правого — в прошлое. Неодинаковая роль полушарий находит подтверждение в клинике очаговых поражений мозга: повреждения, локализованные в одном полушарии, влекут за собой расстройства иного рода, чем аналогичные повреждения другого. За открытие межполушарной функциональной асимметрии Нобелевской премии удостоен американский невролог Роджер Сперри совместно с Дэвидом Хьюбелом и Торстеном Визелом.

Наличие двух содружественных «мозгов», занятых каждый своим делом, вместе с тем в курсе дела другого (они сообщаются между собой мозолистым телом — самым большим пучком ассоциативных волокон) в едином человеческом мозге, придаёт необычайную гибкость и огромный творческий заряд работе этого «двухпалатного» командного органа. Лишь человеческому мозгу под силу справиться с задачей расщепления действительности, в которой всё находится в неразрывной взаимосвязи. Примечательно, что при рождении человека никакого разделения сфер влияния ещё нет. Равноценны они и в самом раннем детстве. Латерализация функций, т. е. распределение по обе стороны мозга, развивается постепенно и устанавливается лишь после того, как ребёнок уже элементарно овладел речью, примерно к 4–5 годам. Следовательно, обучение языку играет роль пускового механизма для рабочей специализации полушарий. Есть данные, что у детей-алаликов распределение функций отсутствует до тех пор, пока они не начнут говорить.

Человеческий мозг явно проигрывает перед мозгом животных тем, что сравнительно беден инстинктами. Зато

35

Этюд первый

он способен ко всестороннему обучению. Широкие возможности для этого обеспечиваются наличием многочисленных вертикальных (корково-подкорковых) и особенно горизонтальных (корково-кортикальных) связей. В мозгу примерно 10–12 млрд нейронов. У каждого из них имеются ветвящиеся отростки, через которые он может контактировать с другими нейронами. На один нейрон приходится в среднем 100 соединений (синапсов). И всевозможные нейронные сети, по которым циркулирует информация, в 1000 раз превышающая количество самих нейронов. Таким образом, структурная избыточность добавляется, избыточностью функциональной. Размах временных связей, образуемых в человеческом мозге, поистине грандиозный, за счёт чего колоссально возрастает его и без того высокая дееспособность. Человеческий мозг может плодотворно работать даже в «аварийном» режиме. Так, знаменитый французский учёный — микробиолог Луи Пастер продолжал свою деятельность и сделал ещё ряд общепризнанных открытий в области бактериологии уже после того, как из-за церебрального кровоизлияния перестала функционировать почти половина (!) его головного мозга...

Эволюционизировал не только головной мозг человека,

авместе с ним и фонационный аппарат, обеспечивающий звуковую реализацию речи. Он тоже достиг столь высокого уровня совершенства, что ему нет равных среди животных. Только в человеческой гортани сформировалась обособленная голосовая мышца (m. vocalis), играющая первостепенную роль в звукообразовании, тогда как у остальных животных, включая человекообразных обезьян, данная мышца совершенно не развита. Широкий внутригортанный просвет физически исключает возможность чередования гласных и согласных звуков. Последних в «алфавите» животной вокализации практически нет, тогда как в человеческой речи на любом языке их значительно больше, чем гласных звуков. Что касается управления фонацией, то гортань животных работает по принципу автоколебаний,

ау человека она работает одновременно в двух режимах: произвольном и непроизвольном.

Самым существенным и характерным исключительно для человека образованием является также сдвоенный ро-

36

Речь как уникальнейшая способность человека

тоглоточный резонатор. У всех остальных биовидов рот и глотка разобщены. Даже обезьянья надгортанная полость, представляющая собой воздухоносную трубу, пригодна лишь для немодулированного голосоизвержения. Можно было бы указать и на другие различия в строении фонационного аппарата человека и животных (в частности, отсутствие у последних малого язычка нёбной занавески, служащего разделительным клапаном между ротовой и носовой полостями), но они уже второстепенны. Не вдаваясь во все подробности, отметим лишь заметное расхождение в энергетическом обеспечении речи человека и «речи» животных: они используют для своих криков вдох, тогда как человек говорит на выдохе, что значительно экономнее. В общем, лишь человеческий фонационный аппарат справляется с членораздельным звукопроизводством.

В силу того, что у обезьян нет речедвигательного анализатора как такового, хотя есть общие с человеком органы фонации, все попытки научить её речи, а таких в разных странах и по разным методикам предпринималось немало, оказались тщетными. Рождённая существом кричащим, она не может превратиться в существо вразумительно говорящее. То же самое можно повторить и про «говорящих» дельфинов, о чём убедительно свидетельствует комплексный анализ дельфиньих сонограмм, состоящих из визга, свиста или скрежета, но не из слов и фраз. Это как бы речь, но не истинная речь.

Имитировать услышанные слова некоторые животные, бесспорно, в состоянии, особенно обезьяны, более других склонные к подражанию. Больше того, податливые к выработке условных рефлексов, они могут и воспроизводить отдельные заученные речеподобные реакции, и «отвечать» на команды человека. Да, на это они способны, что блестяще демонстрируют своим «разумным» поведением дрессированные животные, живущие в неволе. (Кстати, заслуга в этом принадлежит всё тому же человеку, приручившему их.) Но осмысленно пользоваться речью им не дано. Ни один биовид не снабжён всем необходимым во внешней и во внутренней среде для того, чтобы сделаться говорящим. Научить обезьяну говорить — это всё равно, что научить рыбу бегать, змею — летать, черепаху — прыгать и т.д.

37

Этюд первый

Чтобы говорить, нужно ни много, ни мало, как родиться человеком и жить в человеческом обществе...

Социальный и биологический корни речи, разумеется, не изолированы друг от друга и не могут проявить себя каждый сам по себе. Они всегда дают знать о себе как сложный сплав того и другого. Поэтому речь не сводима ни к социальному, ни к биологическому, ни к их механическому суммированию. И абсолютизация любого из слагаемых — неправомерна, антинаучна. Речевое двуначалие находит своё убедительное подтверждение в самом раннем онтогенезе. С одной стороны, если человеческое дитя рождается с необратимыми внутриутробными деструкциями головного мозга, то при самом благоприятном социальном окружении речи у него не будет; с другой — если оно появляется на свет с биологически полноценным мозгом, но с самого раннего детства оказывается вне общества, — речи тоже не будет. Науке известно до полусотни достоверных случаев детей, похищенных и взращённых зверьми. Отсутствие контактов с социумом низвело их до уровня животных. Водворенные впоследствии обратно в человеческую среду, эти человеческие по своему физическому облику существа остались «недочеловеками», неподдающимися обучению речи, они так и не смогли по-настоящему заговорить. Будь жив сейчас шведский естествоиспытатель Карл Линней, он в своей знаменитой классификации животного мира отнёс бы их к виду Homo troglodites (человек дикий).

Будучи равно необходимыми для речи, социальный и биологический факторы обоюдно влияют друг на друга. Отсюда, на вопрос: что же важнее, наследственность или среда? — трудно дать однозначный ответ. И всё же... всё же при прочих равных условиях, приоритет — за последней. Ибо наследственность реализуется через среду. Человеку, проводящему всю жизнь от рождения до смерти в обществе, никуда не деться от напора социальных требований бытия. Социальное, цементированное на языке, глубоко «въедается» во все поры естества человека, и он оказывается весь «набит» социальностью. Так что ничего чисто биологического в нём, строго говоря, не остается. Нет такой сферы жизнедеятельности человека, куда бы ни проникал язык и не оказывал на неё своего очеловечивающего действия.

38

Речь как уникальнейшая способность человека

Резюме. Если в мире и существует особенность, присущая человеку и только человеку, особенность, которая наиболее отчётливо выделяет его из животных и возвышает его над ними, так это — речь. Всё то, что сложилось в человеке специфически человеческого-разумного, обязано своим возникновением именно речи, которая сделала нас когда-то и продолжает делать теми, кто мы есть, — людьми. Проблема речи — стержневая проблема человековедения.

Литература

1.Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. ЛГУ. 1968.

2.Барнетт А. Род человеческий. Пер. с англ. М., 1968.

3.Блумфильд Л. Язык. Пер. с англ. М., 1968.

4.Бунак В.В. Происхождение речи по данным антропологии. В сб.: «Происхождение человека и древнее расселение человека». М., 1951.

5.Войно М.С. Речи как одна из важнейших специфических человеческих особенностей. В сб.: «У истоков человечества». М., 1964.

6.Войтонис Н.Ю. Предыстория интеллекта. М. — Л., 1949.

7.Жинкин Н.И. Звуковая коммуникативная система обезьян. Изд. АПН РСФСР, вып. 113. М., 1960, стр, 182–226.

8.Жинкин Н.И. Семиотические проблемы коммуникации животных и человека. В кн.: «Теоретические и экспериментальные исследования в области структурной и прикладной лингвистики». М., 1973, стр. 60–98.

9.Кликс Ф. Пробуждающееся мышление. У истоков человеческого интеллекта. Пер. с нем. М., 1983.

10.Линдан Ю. Обезьяны, человек и язык. Пер. с англ. М. 1981.

11.Лосев А.Ф. Языковая структура. М., 1983.

12.Неструх М.Ф. Человек и его предки. М., 1934.

13.Павлов И.П. Лекция о работе больших полушарий головного мозга. М., 1952.

14.Панов Е.Н. Знаки, символы, языки. М., 1983.

15.Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 1974.

16.Северцев А.Н. Эволюция и психика. М., 1922.

39

Этюд первый

17.Сосюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1936.

18.Спрингер С., Дейч Г. Левый могз, правый мозг. Пер. с англ. М., 1983.

19.Хайнд Р. Поведение животных. Пер. с англ. М., 1975.

20.Холличер В. Человек в научной картине мира. Пер. с нем. М., 1971.

21.Шарден П. Феномен человека. Пер. с франц. М., 1965.

40