Корановедение (очерки о Коране и его роли в формировании культуры)

5. Роль и влияние Корана на нашу современную жизнь

проявить неуважение к Священной Книге. В остальном же в Коране, а особенно в коранических сказаниях, немало художественно-выразительных сюжетов, обладающих драматической основой. У меня есть несколько молодых друзей, любителей кино, пытающихся снять не сказания, но эпос о начале и конце творения, а также картины начала всеобщего восстановления.

Влияние Корана на мусульманский мистицизм и персидскую литературу столь глубоко, что для его описания потребуется отдельная книга. Скажем только, что точное и углублённое понимание избранных произведений персидской литературы, в частности Хафиза и «Поэмы о скрытом смысле», кроется в осмыслении Корана или, по меньшей мере, простом знании его. Этим соображением мы и ограничимся.

20. В современной поэзии и прозе тоже иногда прослеживается влияние Корана. Например, Ал-е Ахмад назвал одну из лучших своих документальных повестей Нун ва калам [Что написано пером], заложив в это наименование и метафорический смысл (аллюзию на первый айат суры «Письменная трость»: «Нун. Клянусь письменной тростью и тем, что пишут»). Или, по его собственному выражению, «для очищения калама» в конце своей работы, посвящённой западничеству, он цитирует: «Приблизился час, и раскололся месяц!» («Месяц», 54:1, К.). Поэт Ахаван, весьма сведущий в литературе и арабской филологии, включает в свои труды большое количество намёков на коранические айаты и выражения. Кроме того, его перу принадлежит статья под названием Айат-е моузун уфтаде-йе Кур’ан [Айаты Корана, попадающие в стихотворный размер], основная часть которой была опубликована в «Сборнике па-

мяти ‘Алламы Амини», а окончание — на последних 221

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

страницах книги То-ро эй кохан бум-о-бар дуст дорам

[Люблю тебя, о древняя страна!]. У Фаррух Тамими есть стихотворение Аз рузегор-е Хобиль [Со времён Авеля], содержащее аллюзии на кораническое сказание о Каине и Авеле. Доктор Шафи‘и Кадкани, большой знаток литературы и арабской филологии, тоже вдохновлялся Кораном и кое-что заимствовал из него. Одним из примеров является его стихотворение Эзтероб-е Ибрахим [Волнение Авраама], другим — книга Куче-йе багха-йе Нешабур [Садовая улица Нишапура], которой у меня в данный момент нет под руками. Однако в рецензии на этот сборник стихов, озаглавленной Хашм-е Ахурайи [Гнев Ахуры] и опубликованной в журнале «Рудаки» за четыре-пять лет до Революции, я указал на это обстоятельство со ссылкой на соответствующий коранический айат.

Далее. Ссылки и аллюзии на Священный Коран в огромных количествах встречаются в поэзии Симин Бехбехани. Будучи дочерью Мухаммад-‘Али Халили Бехбехани (выдающегося иранского литератора и знатока арабского языка, жившего сорок-пятьдесят лет назад), Симин Бехбехани хорошо знакома с ранней арабской и персидской поэзией, а также с Кораном. Перечислим её стихи, содержащие коранические аллюзии, которые собраны в одной из её многочисленных поэтических тетрадей (Йек дариче бе озоди [Узкое оконце на свободу]): 1. Даваздах чешме-йе хун [Двенадцать кровавых источников]. 2. Ва негох кон [Взгляни] («Взгляни на верблюда — да, как же он устроен? — Не из воды и глины его замешали, но, подумаешь ты, из пустых обещаний и терпения»; эти строки навеяны словами Корана «Разве они не посмотрят на верблюдов, как они созданы» [«Покрывающее», 88:17, К.] и являются одними из самых кра-

222 сивых в творчестве поэтессы). 3. Таб таб таб табл-и

5. Роль и влияние Корана на нашу современную жизнь

микуфт [Волнуясь, стучал барабан]. 4. Касам бе анджир ва зейтун [Клянусь инжиром и оливкой]. 5. Гофт Парвардегор-аст ин [Сказал: «Это Творец»] — в этой кит‘а содержится аллюзия на рассказ о трудном пути Ибрахима [= Авраам] в поисках Единого Бога.

Однако победителем на этом ристалище является мой учёный друг, искусный поэт Саййид ‘Али Мусави Гярмаруди — по сравнению с другими поэтами новой волны в его стихах больше всего заимствований, навеянных Кораном. Однажды, перелистывая тетради его стихов, я встретил там следующие образчики: три кит‘а в тетради Суруд-е рагбор [Мелодия проливного дождя]: 1. Кабас [Головешка]. 2. За- бан-е Меррихи-йе гольха [Марсианский язык цветов]. 3. Махбубе-йе шаб [Ночная возлюбленная]. Шесть кит‘а в тетради Хатт-е хун [Кровавая линия]: 4. Ох, эй педар агяр то он гяндом-ро нахурде буди [Увы, отец, если бы ты не съел ту пшеницу]. 5. Марг-е сорх [Красная смерть]. 6. Хатт-е хун [Кровавая линия]. 7. Хамасе-йе дерахт [Воспевание дерева]. 8. Эй, ше‘р [О поэзия!]. 9. Соугянд бе анджир [Клятва инжиром]. В стихах Гярмаруди, написанных в старинном классическом стиле, также около десяти отрывков содержат аллюзию на конкретные коранические айаты или сюжеты. Всё это говорит о том, что коранические айаты и выражения постоянно приходят ему на память.

Чтобы достойно завершить это краткое упоминание, обратимся к хорошо известному примеру из творчества Сухраба Сепехри, на который глубоко повлияла форма и содержание Корана. Это стихотворение называется Суре-йе тамошо [Сура созерцания] и помещено в сборнике Хаджм-е сабз [Зелёный объём] (Хашт кетаб [Восемь книг], с. 373—376). Начинается оно так: «Клянусь созерцанием / и на-

чалом слова / и полётом голубя из разума. / Слово 223

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

в клетке… [окончание:] Мы были под ивой, / сорвал я листок с ветки, что висела над моей головой, и сказал: / «Откройте глаза! Разве нужно вам большее чудо (айат)?» / И слышал я, как они говорили друг другу: «Он знаком с волшебством! С волшебством!» / Они видели вершину каждой пророческой горы, / они положили себе на плечи облако отрицания. / Низвели мы ветер, чтобы он сорвал шапку с их головы, / дома их были полны хризантем. / Мы закрыли глаза их, / рукам их не дали дотянуться до ветви сознания, / наполнили карманы их обычаем, / растревожили их сон голосом путешествия зеркал».

21. Ещё одним аспектом влияния Корана на наши умы, язык и повседневную жизнь является использование ключевых понятий и терминов Корана некоторыми революционными мыслителями и борцами против самодержавия. Наиболее яркой личностью на этом поприще следует считать ‘Али Шари‘ати, которому революционная лексика обязана своим формированием больше, чем кому бы то ни было. Это, как правило, этические и политические термины, извлекаемые им непосредственно из Корана: мустакбир / истикбар («превозносящийся» / «превозношение»), мустад‘аф / истид‘аф («слабый» / «слабость»), мутраф / итраф («одарённый благами» / «одарённость благами»), кист / муксит («беспристрастность» / «беспристрастный»), мизан («весы»), Каин и Авель (и их социальная метафоризация), мала’ («знать»), шайтан (в ходе Революции превратившийся в «большого шайтана»), джахилийат («язычество, невежество»; под влиянием Сайида Кутба и других революционных мыслителей мусульманского мира этот термин переносился им и на «новое» невежество XX в.), имам / имамат («ру-

224 ководство»), умма («община»; важнейший из его

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

Принцип «совета», принятый в административно-по- литическом устройстве Ирана, также базируется на Коране. В новом исламском строе Наблюдательный совет, в котором участвуют наиболее выдающиеся муджтахиды и факихи, был создан для того, чтобы следить за тем, чтобы принимаемые новые законы соответствовали духу Корана и ислама и не противоречили ему.

Однако экономическое и социально-правовое давление иногда создаёт проблемы — например, пока ещё не полностью реализована нестяжательная бесприбыльная банковская система и т.п.

23. Влияние Корана проявляется также и в мусульманской этике — как теоретической, так и практической. Подробнее об этом мы говорили в предыдущих главах книги. Здесь же, для примера, напомним, что похвальные качества, в частности, приветствие, испрашивание позволения войти, освобождение места только что вошедшим, повеление одобряемого и запрещение порицаемого, воздержанность и добродетель, искренняя преданность Аллаху, братство, возвращение имущества его владельцу, повиновение, почитание родителей, упование на Аллаха, твёрдая поступь на пути Аллаха, кротость, терпение, благодарность, правдивость, довольство малым, дружелюбие, верность договору, а также десятки других подобных свойств со всей очевидностью коренятся в Коране. Точно так же из Корана проистекает и целый ряд запретов низменных качеств. Это — бахвальство, осмеивание, расточительность, хула за глаза, клевета, любовь к богатству, скупость, заносчивость (как следствие неблагодарности за благодеяния), мотовство, украшение женщин в традициях эпохи джахилийи, слежка за делами других людей, тщесла-

226 вие, стяжательство, придумывание обидных прозвищ,

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

«Некто написал Сахибу б. ‘Аббаду письмо, в котором употребил много лексики самого Сахиба, так сказать, совершил литературный плагиат. Сахиб

вконце письма приписал: «Вот товар наш нам возвращён» («Йусуф», 12:65)»93.

Второй случай произошёл с автором настоящей книги: «Однажды у меня с собой оказался томик литографического издания Асфара [Путешествия (= «Престольная мудрость»)] Муллы Садра. По пути я встретил одного из своих преподавателей, который после обычного обмена вежливостями спросил: “Что у тебя под мышкой?” Я ответил: “Подобно ослу, который несёт книги” («Собрание», 62:5). Когда преподаватель узнал, что это — Асфар Муллы Садра, он рассмеялся».

Здесь я завершаю этот краткий обзор, который

всравнении со значением и величием Корана кажется недостаточным, никчёмным и беспорядочным. Действительно, разве существуют какие-нибудь другие книги, художественные произведения или культурные явления, которые оказали бы столь глубокое влияние на частную и общественную жизнь иранцевшиитов, а также суннитов? Коран — это «вервь Аллаха»94. Нет и не будет в исламском обществе более важных и живительных «прочных уз», чем Коран. Хафиз говорит:

Если ты желаешь, чтобы Возлюбленная не разорвала договор,

Держи конец верёвки — будет держать и Она.

93Подробнее см.: Хуррамшахи, Баха ад-Дин. Эстешхадха-йе зариф бе айат-е Кур’ан [Остроумная ссылка на айаты Корана] // Кур’анпажухи.

94См. «Держитесь за вервь Аллаха» (Коран, 3:103, К.)

228 (прим. научн. ред.).

6. КРАТКИЙ ГЛОССАРИЙ ИМЁН СОБСТВЕННЫХ В КОРАНЕ

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

Встречающиеся в Коране имена собственные также не являются исключением из этого правила, говоря о единственных в своём роде предметах, существах или явлениях (относящихся к истории, географии, культуре, к людям и животным и т.п.). В этой главе мы кратко перечислим важнейшие имена собственные, употребляющиеся в Коране (от Адама до Йунуса и иудеев). Имена расположены в алфавитном порядке.

Абу Лахаб — сын ‘Абд ал-Мутталиба и дядя Пророка. Его звали ‘Абд ал-‘Узза. Предводитель не принявших ислам и извечный враг Мухаммада, Корана и новой веры. После того как Посланник Аллаха, получив айат «И увещевай твою ближайшую родню» («Поэты», 26:214), призвал Абу Лахаба и ряд знатных мекканцев принять ислам, тот проклял Мухаммада. В ответ на это была ниспослана сура «Таббат» («Пусть пропадут», № 111) или «ал-Масад» («Пальмовые волокна»): «Пусть пропадут обе руки Абу Лахаба, а сам он пропал!» (Коран, 111:1, К.).

Адам — Абу ал-Башар («Отец человечества»), Халифат Аллах («Наместник Аллаха»), Сафи Аллах («Избранник Аллаха») и Му‘аллим ал-усама’ («Дающий имена»). В Библии и Коране — первый человек, созданный Господом из праха. «Адам» — слово еврейского происхождения, означающее «серый» или «красный». Комментаторы и религиоведы расходятся во мнениях, был ли Адам пророком. В Коране имеется косвенное указание на его пророческое достоинство («Семейство ‘Имрана», 3:33). Господь создал Адама как Своего заместителя на земле («Корова», 2:30). Адам и его жена Ева [= Хавва] вели блаженную жизнь в раю, пока по приказу Аллаха они не были прельщены шайтаном и, стремясь обрести

230 вечную жизнь, вкусили плод запретного дерева. Тогда