Корановедение (очерки о Коране и его роли в формировании культуры)
.pdf
3. Коранистика: теория и практика
Господь не сможет заменить одно воление на другое, одно предписание на другое, тогда Он, Боже упаси, станет зависимым и безучастным деятелем. Поэтому в Коране поясняется: «Стирает Аллах, что желает, и утверждает; у Него — мать книги» («Гром», 13:39, К.).
Случаи «отмены» в Коране многочисленны. Это, например, изменение срока ожидания вдовы до повторного вступления в брак (‘идда) с одного года («Корова», 2:240) до четырёх месяцев и десяти дней («Корова», 2:234). Это изменение направления киблы с Иерусалима на Каабу («Корова», 2:144) или раздача милостыни перед тайной беседой с Пророком — предписание об этом даётся в айате 12 суры «Препирательство» (№ 58), а отмена этого предписания провозглашается уже в следующем айате той же суры. Это замена обязательности ночной молитвы на её желательность — первое заповедуется в начале суры «Завернувшийся» (№ 73), второе — в конце той же суры. Ас-Суйути считает, что в Коране имеется девятнадцать очевидных случаев «отмены»48, а Зуркани подробно описывает и объясняет двадцать два айата, известных как «отменяющие». «Отмена» встречается только в «твёрдо установленных», «ясных» айатах, в предписаниях, содержащих повеление или запрет, и никогда — в сказаниях, сообщениях или «неясных» айатах. Учение об «отмене», так же как и учение об обстоятельствах ниспослания, относится к числу «коранических наук», основанных на преданиях, — нельзя, опираясь только на свой разум, читать айаты и делать заключения о том, что такой-то айат является «отменяющим», а такой-то — «отменённым». «Отменяющие» и «отменённые» айаты следует искать в «экзегетических» хадисах, заключённых
|
|
101 |
48 См.: Ас-Суйути. Иткан (перевод). Т. 2, с. 69 и далее. |
||
Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ
в недрах комментариев к Корану, как основанных на преданиях, так и рационалистических. В противном случае на комментаторе лежит обязанность соблюдать грани дозволенного и недозволенного по отношению к Корану. Если же он от себя, основываясь на собственном прочтении и понимании, делает выводы о том, какой айат является «отменяющим», а какой — «отменённым», то следует помнить, что это — только его личное мнение. В прошлом и настоящем на тему «отменяющих» и «отменённых» айатов были написаны самостоятельные сочинения. Одним из наиболее ранних источников является ан-Насих ва-л-мансух [«Отменяющее» и «отменённое»] Абу ‘Убайда Касима б. Саллама (ум. 224 г. х. / 838 г. н.э.). Другим — ан-Насих ва-л-мансух имамитского учёного IX в. х. / XV в. н.э. Ибн Мутавваджа Бухрани, опубликованный с комментариями Сеййида ‘Абд ал-Джа- лила Хусайни Кари в переводе и приложениями покойного Мухаммад-Джа‘фара Ислами.
6. НАУКА О «ТВЁРДО УСТАНОВЛЕННЫХ» (МУХКАМ) И «НЕЯСНЫХ» (МУТАШАБИХ) АЙАТАХ
Слово мухкам происходит от основы ихкам, что означает «устойчивость, твёрдость». Таким образом, «устойчивый, твёрдо установленный айат» (айат алмухкам) — это такой айат, смысл которого становится понятным из его внешней формы выражения, айат, не являющийся полисемантичным, двусмысленным или неопределённым. Таково большинство юридических (айат ал-ахкам), а также назидательных и нравоучительных айатов. Слово муташабих происходит от формы ташабух со значением «сходство, подобие»
102 и является однокоренным со словами «подозрение»
3. Коранистика: теория и практика
(иштибах), «сомнение» (шубха), то есть подразумевает двусмысленную, полисемантичную, вводящую в заблуждение речь. Таким образом, «неясный, сомнительный айат» (айат ал-муташабих) — это айат, внешняя форма выражения которого не показывает его глубинного значения без привнесения в него некоего внешнего контекста, передающего подразумеваемый в нём смысл. «Ясные» айаты необходимо понимать только в их буквальном значении, иначе от них не остаётся камня на камне, и дело доходит до того, что в высокопарных мистических комментариях, наподобие ат-Та’вилат ан-Наджмийа [Наджмовы аллегорические истолкования] или тафсире, приписываемом Ибн ‘Араби (и в действительности являющемся сочинением ‘Абд ар-Раззака ал-Кашани), не только такие понятия, как «омовение», [символическое] «омовение песком или землёй», «трата», «пища» и «сон», лишаются своих обычных значений, но простой и понятный смысл всех «ясных» айатов вообще подвергается перетолкованию. Так, например, малое омовение (вуду‘) понимается как отказ от того, что «Аллах сделал правильным», а вставание человека с целью совершения молитвы трактуется как восстание раба ради полного искоренения мирских и даже чувственных и мысленных дел. И если симво- лико-аллегорическое толкование (та’вил) подходит для «неясных» айатов, то в случае айатов «ясных» оно неуместно и неприемлемо. Если, таким образом, Священный Коран от начала до конца таинственен, двусмыслен и неясен, как же арабский язык может быть ясным и «разъясняющим людям всё»?
Сам Священный Коран совершенно недвусмысленно говорит о наличии в нём «ясных» и «неясных» айатов, уточняя значение каждого из них: «Он — тот, кто ниспослал тебе Книгу [Коран]; в ней есть ясные 103
Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ
айаты, они — основа Книги, а другие айаты — неясные. Те же, в чьих сердцах уклонение, стремятся к смуте и настаивают на толковании неясных айатов. Не знает его толкования никто, кроме Аллаха. И твёрдые в знаниях говорят: “Мы уверовали в него; всё — от нашего Господа”. Вспоминают только обладатели разума!» («Семейство ‘Имрана», 3:7).
Здесь необходимо сказать, что хотя приведённый выше айат красноречиво говорит о наличии в Коране «ясных» и «неясных» айатов, сам по себе он является ярким примером «неясного» айата, поскольку во всей Священной Книге нет более двусмысленных слов. Существуют разногласия в вопросе о том, знают ли «твёрдые в знаниях», подобно самому Господу, толкование «неясных» айатов, или так же, как и «нетвёрдые в знаниях» обычные люди, они расписываются в своём бессилии, не имея возможности понять их смысл? Здесь нам не избежать более подробного пояснения. Обратите внимание на слова Корана: «Не знает его толкования никто, кроме Аллаха. И твёрдые в знаниях говорят: “Мы уверовали в него”». В этой фразе большинство суннитских комментаторов делают паузу после слова «Аллах». Таким образом, Господь оказывается единственным, кто знает символико-аллегорическое толкование Корана. Однако некоторые суннитские авторы, например, Абу Джа‘фар ан-Наххас, аз-Замахшари, ал-Байдави, ‘Укбари, Кади ‘Абд ал-Джаббар ал-Хамадани, Ибн Аби ал-Хадид, аз-Заркаши, Абу ас-Са‘уд ‘Имади, Алуси, шайх Мухаммад ‘Абдо и Махмуд Сафи (грамматик), как и подавляющее большинство шиитов, склоняются к «твёрдым в знаниях». Поэтому получается, что и последним знакомо символико-аллегорическое толкование Корана. С точки зрения арабской грам-
104 матики, оба варианта чтения возможны. Из самой
3. Коранистика: теория и практика
структуры фразы становится ясно, что «твёрдые
взнаниях» прославляются, а потому они должны обладать знанием символико-аллегорического толкования Корана. В других же случаях вместо «твёрдых
взнаниях» Господь говорит только о «верующих» или «твёрдых в вере». Более того, будет нелогичным, если такая значительная часть Корана, как «неясные» айаты, окажется непонятной даже для Пророка, «непорочных имамов» и выдающихся корановедов. Это
вточности похоже на ситуацию, когда некто, прославляя литераторов и знатоков поэзии, а также желая показать тонкости поэзии Хафиза, скажет, что
встихах последнего имеются бейты, смысл которых понятен только ведущим учёным и литераторам. Однако если он заявит, что в стихах Хафиза есть бейты, смысл которых непонятен даже учёным и литераторам, то это прозвучит упрёком в адрес Хафиза и учёных-литераторов. Кроме того, до нас дошли «известия» (хабары) о словах «непорочных имамов» (приведены в Тафсире Мухаммада ал-‘Айаши и Бихар аланвар Мухаммад-Бакира ал-Маджлиси), говоривших: «Мы являемся твёрдыми в знаниях, и нам ведомо его [= Корана] символико-аллегорическое толкование».
7.НАУКА О «ВЫЗОВЕ», «НЕПОДРАЖАЕМОСТИ»
И«НЕИСКАЖЁННОСТИ» КОРАНА
Чудом является то, что выходит за рамки обыденного, за пределы действующих законов и правил. Говорят, что чудеса пророков, совершаемые с помощью Аллаха, сопровождаются «вызовом» (тахадди). Вот, например, Святейший ‘Иса [= Иисус], который по призванию Бога Его силой воскрешал
мёртвых или дышал на глиняную фигурку птицы, 105
Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ
иона оживала, превратившись в настоящую птицу,
иначинала летать. Совершаемое им чудо заключалось в том, что подобные деяния не под силу обычному человеку. Если же кто-то может сделать то же самое, то пусть сделает и отменит притязания ‘Исы.
«Вызов» (тахадди) означает призыв на поединок, требование произнести или сделать нечто подобное. Противники Корана, не считавшие его источником Божественное Откровение и, естественно, признававшие притязания Посланника Аллаха на пророческое достоинство ложными, утверждали: «Если пожелаем, мы скажем подобно ему [= Корану]. Это только легенды предшественников» («Добыча», 8:31).
ВСвященном Коране несколько раз говорится о «вызове», призыве «сказать то же самое». В частности, в сурах «Гора» (52:33-34), «Йунус» (10:38), «Худ» (11:13-14). Однако своего апогея «вызов» Корана достигает в айатах 23—24 суры «Корова»: «А если вы в сомнении относительно того, что Мы ниспослали Нашему рабу, то приведите суру, подобную этому, и призовите ваших свидетелей, помимо Аллаха, если вы правдивы. Если же вы этого не сделаете, — а вы никогда этого не сделаете! — то побойтесь уготованного неверным огня, топливом для которого [служат] люди и камни». История раннего ислама свидетельствует о том, какие усилия прилагали язычники-курайшиты для того, чтобы отвергнуть пророческое притязание Мухаммада и принести тяготы не только ему, но и лишить покоя себя самих. Они развязывали ужасные войны, например, спровоцировав битву при Бадре, битву при Ухуде, битву у рва. Однако они не видели в себе сил и способностей ответить на вызов Корана и превзойти его литературное совершенство. В противном случае, если
106 бы у них изначально была такая возможность, они
3. Коранистика: теория и практика
произнесли бы суру, по красноречию сравнимую
сКораном, дабы ещё сильнее и основательнее проявить свою враждебность. Между тем случилось обратное. Очевидно, что Коран не является словом человека, его источник — Божественное Откровение. В конце жизни Пророка начали заявлять о своих притязаниях лжепророки. Они были подавлены Абу Бакром и ‘Умаром в войнах, получивших название «отступничество» (ридда). Одним из таких лжепророков (мутанабби) был Мусайлима-лжец. Соревнуясь
сКораном, он говорил: «Слон… Что такое слон и что же даст тебе знать, что такое слон? У него короткий хвост и длинный хобот» (ал-фил ма ал-фил ва ма адрака ма ал-фил ла-ху занаб вабил ва хартум тавил). Подробности этой истории изложены в исторических и биографических сочинениях. Несомненно одно — это слабые и ничтожные слова. Также известно, что Ибн Мукаффа, Ибн Раванди и Абу ал- ‘Ала ал-Ма‘арри так или иначе брались за сочинение подражаний Корану, однако успеха в этом деле не достигли.
«Неподражаемость» Корана (и‘джаз) подтверждается благодаря «вызову». В понятие «неподражаемости Корана» входит несколько аспектов:
1.Удивительная ясность и уникальное, неповторимое красноречие [= теория «филологической неподражаемости» Корана].
2.Его музыкальность и мелодичность.
3.Уникальность учения Корана.
4.Его юридические предписания, соответствующие человеческой природе и здравому смыслу, — их соблюдение принесёт счастье в обоих мирах.
5.Его доводы окончательны.
6.В нём содержатся сообщения о сокровенном —
как в прошлом, так и в будущем. С будущим, например, 107
Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ
связано начало суры «Румы», где говорится о поражении византийцев от иранцев. Затем было предсказано случившееся через несколько лет поражение, нанесённое иранцам византийцами. Точно так же было предсказано завоевание Мекки и окончательное утверждение ислама. Кроме того, было предсказано, что никто не сможет повторить Коран (это справедливо и поныне).
7.Рассказы о тайнах творения содержат научные аллюзии.
8.Уверенность изложения, отсутствие погрешностей и противоречий, несмотря на то, что Откровение низводилось в течение полного событиями и перипетиями двадцатитрёхлетнего периода пророческой миссии и треволнений переселения.
9.Слова о том, что Господь «отменяет» попытки противников Корана создать нечто подобное Священной Книге [= теория «отклонения», ас-сарфа]. Среди имамитских учёных эту теорию поддерживали Саййид Муртаза ‘Илм ал-Хади и Шайх Муфид. Однако эта теория слаба и уязвима, поскольку для утверждения неподражаемости Корана она считает недостаточной его сущностную, литературно-филологическую, смысловую и стилистическую ценность. Если бы Коран был менее значителен хотя бы по одному из перечисленных пунктов, тогда Господь мог бы «сдерживать» попытки создать нечто подобное Священной Книге. Наш современник, покойный ‘Аллама Табатабаи, комментируя 23 и 24-й айаты суры «Корова» (см. выше), отвергает теорию ас-сарфа. Между тем, теория «литера- турно-филологической неподражаемости» имеет приверженцев как среди выдающихся представителей суннитского ислама (в их числе ал-Бакиллани, автор значимого сочинения о неподражаемости Корана, Кади ‘Абд
108 ал-Джаббар ал-Хамадани, ас-Саккаки, аз-Замахшари и
3. Коранистика: теория и практика
Хафиз), так и среди крупных учёных шиитов-имамитов и прочих мусульманских религиозных течений49.
«Неискажённость» Священного Корана также относится к числу исторических истин и догматических убеждений, принимаемых всеми мусульманскими направлениями и течениями. Однако целый ряд выдающихся представителей суннизма, начиная с V— VI вв. х. / XI—XII вв. н.э., а также некоторые борцы против шиизма Нового времени обвиняли шиитов
впризнании возможности искажения Корана. С сожалением приходится констатировать, что эти обвинения возникли на основе безответственных высказываний и сочинений некоторых имамитских хадисоведов, корановедов, ахбаритов и «крайних» шиитов. Даже в Усул ал-Кафи [Достаточные основы] Мухаммада ибн Йа‘куба ал-Кулайни (ал-Кулини)
враздел Китаб ал-худжжа [Книга о доводе] (т. 1, с. 228), в Тафсир [Комментарий] ал-‘Айаши, в Баса’ир ад-дараджат [Прозрения в разрядах], в Китаб алГайба [Книга о сокрытии] Мухаммада Ибрагима ан-Ну‘мани и его Тафсир вкрались хадисы, содержащие высказывания об искажении Священного Корана. Практически все эти высказывания были собраны признавшим их ‘Алламой Мухаммадом-Баки- ром ал-Маджлиси в девяносто втором томе Бихар ал-анвар [Моря света] в главе «Что произошло при собирании текста Корана» (Ма джа’а фи кайфийат
49 Подробнее см.: Дадбих, Асгар. И‘джаз ал-Кур’ан [Непод- |
|
ражаемость Корана] // Даират ал-ма‘ариф-е ташайу‘ [Энцик- |
|
лопедия шиизма]. Т. 2, с. 265–269; Айатулла ал-Хойи. Фасл |
|
и‘джаз ал-Кур’ан [Деление неподражаемости Корана] (пере- |
|
вод на персидский язык под названием Марзха-йе и‘джаз |
|
ал-Кур’ан [Границы неподражаемости Корана]); Айатулла |
|
Ма‘рифат, Мухаммад-Хади. ат-Тамхид [Введение], гл. 4 (цели- |
109 |
ком посвящена проблеме «вызова» и «неподражаемости»). |
Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ
джам‘ ал-Кур’ан). Кроме того, такие выдающиеся представители ахбаритов, как Хурр ‘Амили, Мулла Мухсин ал-Файд ал-Кашани и Саййид Ни‘матулла ал-Джаза’ири, в ряде двусмысленных высказываний допускали искажение Корана. Однако удивительнее и трагичнее всего то, что один из самых выдающихся хадисоведов XIV в. х. / XIX—XX вв. н.э., автор книги Мустадрик ал-Васа’ил [Дополняющий «ал-Васа’ил»] Хаджж Мирза Хусайн, известный как Мухаддис Нури, написал книгу, в которой доказывал факт искажения текста Корана, озаглавив её Фасл ал-хитаб фи тахриф Китаб Рабб ал-арбаб [Решающее слово об искажении Книги Господа господов] — этот труд неоднократно издавался литографическим способом. А ведь учениками Мухаддиса Нури являются такие известные учёные, как Ага Бузург ат-Техрани, автор аз-Зари‘а ила тасаниф аш-ши‘а [Апология шиитских сочинений], Хаджж Шайх ‘Аббас ал-Куми, автор Сафинат ал-бихар [Морской корабль] и Мафатих ал-джинан
[Ключи от райских обителей]. Упомянутое сочинение нашло широкий отклик в мусульманском мире, а также в шиитской среде — можно сказать, что шииты в Иране, Ираке и Индии опровергали его старательнее, чем сунниты. В этой книге Мухаддис Нури приводит немало рациональных и «документальных» (хадисы) доказательств своей теории. Возможно, к сочинению подобного труда его побудило сожаление о том, что имена непорочных имамов, которые, по утверждению автора, вошли даже в Священное Писание «людей Книги» (ахл ал-Китаб), совершенно не упоминаются в Коране, и здесь ничего не говорится об их руководящей роли в мусульманской общине (имамат) и посреднической функции в деле управления ею (валайат). Начиная со времени соз-
110 дания этой книги (1292 г. х. / 1875 г. н.э.), многие