Корановедение (очерки о Коране и его роли в формировании культуры)

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

в жанре трагикомедии. Подобные события случались в реальности — они изложены на страницах книг и освещены на телеэкране.

Пророки тоже по большей части посылались с миссией в отсталые регионы Древнего мира, и в конечном итоге они победили. Сегодня в мире с его почти шестимиллиардным населением более четырёх миллиардов человек приняли призыв пророков, утверждая, что верят всему тому, что говорят от имени пророков.

Да, более четырёх миллиардов человек признают, что Ибрахим, стремясь доказать искренность своей веры, был готов принести в жертву своего любимого сына и с честью выдержал это испытание, посланное ему Аллахом. А сколько пророков, призывающих и направляющих людей из тьмы заблуждения к свету спасения, вышло из числа его чистых потомков! Четыре миллиарда человек признаёт, что святая непорочная Марьям [= Мария] не имела земного мужа, но зачала ‘Ису от Духа Аллаха, вдохнувшего в неё Святого Духа. Они признают, что Господь непосредственно беседовал с Мусой на Синайской горе и в священной долине Тува, и именно поэтому Мусу называют «Собеседником Бога» (Калим Аллах). Наконец, они признают, что Господь посредством Святого Духа, который, согласно мусульманской традиции, носит имя Джабраил [= Гавриил] (в древнеиранской традиции — Суруш), ниспосылал последнее Божественное послание Пророку ислама, являвшемуся чистым потомком Ибрахима, — сначала в пещеру Хира, а затем в течение двадцати трёх лет в пути и дома, в городе и в пустыне, в любое время дня и ночи.

Если бы призывы пророков были примитивными сказками и баснями, тогда их эволюция долж- 62 на была оказаться совершенно противоположной.

2. Божественное Откровение и его ниспослание

Иными словами, при жизни они нашли бы себе последователей, а затем понемногу меркли и, в конце концов, совершенно забылись. Первоначальные верования человека в многочисленных богов и силы природы проделали именно такой путь, тускнея и ослабевая день ото дня.

Проблема же современного религиозного человека не в его вере — она в основном правильна, — но в её особенностях, а также в усыплении собственной веры.

История зафиксировала то, что сделал огонь веры с душой Ибрахима — не Ибрахим оказался в огне, но огонь в Ибрахиме. То же самое и с душами Мухаммада, имама ‘Али, ал-Газали, Руми, блаженного Августина, Паскаля, Кьеркегора, Унамуно и многих других.

Наша вера холодна и рутинна. Иначе в современном человеке не было бы такой рассеянности, бесцельности и депрессивности. Прошлые поколения воспламенялись от огня веры: «О Господи! Охлади пыл моей души, как ты сделал это с Ибрахимом!». И вот нынешнее поколение обладает верой, скованной холодом. Они словно отдалились от эпохи Откровения и постепенно забыли, что, да, Господь вступил в общение с людьми, с простыми и искренними людьми, а не с выдающимися учёными эпохи, Он говорил непосредственно или через посредников, которых посылал для наставления заблудших.

Мы уже говорили, что там, где есть вера, есть

исомнение. Порой вера означает только избавление

иборьбу с сомнением. Вера, не прошедшая испытания сомнением, не свойственна человеку, в отличие от веры, сомнением испытанной. Да, с давних пор сначала современники пророков, а затем и последу-

ющие поколения сомневались в истинности миссии самих пророков или в достоверности приносимых 63

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

ими благовестий — одним словом, они сомневались в подлинности Откровения. Они утверждали, что Откровение не является небесным, но исходит от человека или, по выражению Фрейда и его последователей, представляет собой продукт бессознательной деятельности пророков. Они даже делают уступку и говорят, что пророки правдивы, однако сообщаемое ими Откровение не является словом Бога, но это — их собственные слова, которых даже они сами не понимают, поскольку это продукт деятельности их бессознательного («ид», «оно»).

Действительно, неосознанное вдохновение поэтов и деятелей искусства порождает замечательные произведения, однако, изучая жизнь этих людей, мы видим, что они так или иначе получали художественное или научное образование — «лёг спать курдом, а проснулся арабом». Но это всё до известной степени. Баба Тахир ‘Урйан и Шатыр ‘Аббас Сабухи только по преданию были абсолютно неграмотными, а на самом деле нет сомнений в том, что они были хорошо знакомы с древней и современной им культурой.

Возьмём для примера Хафиза. Он обладает сильным художественным сознательным и бессознательным — даже когда поэт молчит, он стенает. Честно говоря, даже если бы Хафиз не умел ни читать, ни писать (как пророк Мухаммад — да благословит Аллах его и род его!) и был бы некнижным, чуждым культуре человеком, служил бы скороходом на одном из базаров или пастухом в ширазских степях, он всё равно смог бы сочинить такие стихи: «В вечности луч Твоей красоты появился в полном блеске — Явилась любовь и весь мир охватил огонь». Или: «Разве не в этом плод мастерской бытия и пространства? — Принеси вина,

64 ибо разве не в этом все инструменты мира?». Да, у него

2. Божественное Откровение и его ниспослание

не было объективной возможности, и даже если бы он обладал самым творческим бессознательным во всём мире, всё равно он не смог бы произвести ничего, кроме слабых и банальных фраз.

В истории мысли, культуры, искусства, литературы, науки и техники мы никогда не найдём ни одного человека, внёсшего вклад в формирование культуры, ни одного крупного поэта или литератора, ни одного историка, писателя, изобретателя, исследователя, математика или музыканта, который создал бы выдающееся произведение в области науки или искусства, не имея никакого образования.

Как же может быть возможным, что нетренированный и несведущий ум неграмотного араба, не умеющего ни читать, ни писать, араба, вкусившего тяготы сиротского существования, араба, всю жизнь занимавшегося пастушеством и не видевшего ничего, кроме камней в пустыне, стад быков и баранов и примитивной жизни Аравийского полуострова VII в. н.э., породил такие слова: «И засияет земля светом Господа её… Если бы были там боги, кроме Аллаха, то погибли бы они… И сказано было: “О земля, поглоти твою воду; о небо, удержись!” И сошла вода и свершилось повеление, и утвердился он на ал-Джуди… Ведь человек тогда самого себя наблюдатель. И хотя бы он изложил свои извинения… О человек! Ты стремишься к своему Господу устремлением и встретишь Его… Разве не достаточно для твоего Господа, что Он о всякой вещи свидетель?.. Разве не наступила пора для тех, которые уверовали, чтобы смирились их сердца при поминании Аллаха… Приблизился к людям расчёт с ними, а они небрежны, отвращаются». Эти, а также сотни других глубоких и удивительных айатов повергали в бесконеч-

ное удивление таких выдающихся представителей 65

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

литературы и науки, как Ибн Сина, Мулла Садра, имам Фахр ад-Дин ар-Рази, ал-Газали, мулла Мухсин ал-Файд ал-Кашани, Абу ал-‘Ала ал-Ма‘арри и Таха Хусайн. Плодом речений упомянутого араба стала Книга, создающая новую культурную традицию. Эта Книга породила одну из величайших человеческих цивилизаций, распространившуюся по различным уголкам мира. Да, у того, чьё сознательное примитивно, безграмотно и бескультурно, бессознательное никаким чудом не станет тайной сокровищницей науки, литературы, культуры и искусства.

Именно поэтому, когда некоторые из противников ислама поняли, что их усилия напрасны, они задумались о других способах объяснения и стали представлять пророка Мухаммада образованным книжным человеком, умеющим писать и читать, стали приписывать ему знакомство с культурой древнего Ирана и со старыми Священными Книгами, особенно Торой и Евангелием.

В ответ этим людям можно сказать, что, как свидетельствует история, у пророка Мухаммада не было возможности получить все эти знания — в VII в. н.э. на Аравийском полуострове попросту не существовало очагов науки и культуры. Если бы Пророк был грамотным и культурным человеком, знакомым, например, с арабской поэзией и прозой эпохи, предшествовавшей Откровению (то есть «эпохи неведения», джахилийи), то поневоле его речь, то есть слова, которые, как утверждают, принадлежат ему, несла бы на себе отпечаток поэзии и прозы «эпохи неведения». Однако слова и мудрые изречения, содержащиеся в Коране, не составляли культурного капитала того времени.

Кроме того, подобные неуклюжие объяснения 66 имели смысл и к ним были вынуждены прибегать

2. Божественное Откровение и его ниспослание

тогда, когда истинное положение дел, а именно тот факт, что Коран является боговдохновенной книгой и низведённым с небес посланием Господа человеку, было неприемлемо с точки зрения человеческого разума и логики. И это притом что более двух третей людей, живших в прошлом и живущих в сегодняшнем мире, признаёт подлинность миссии пророков и религий и не видит в этом никаких противоречий здравому смыслу.

Далее. Тот, кто отрицает достоверность Откровения, отрицает не только само Откровение, но правдивость пророков и даже самого института пророчества. Более того, он отрицает не только «получателя», но и «отправителя» Откровения. Как свидетельствуют практический опыт и история человечества, отрицание религий, веры, пророков

иСвященных Книг никогда не было более рациональным и приемлемым, чем доказательства в их пользу. Ибо если бы это было так, то тогда все разумные люди, живущие в этом мире (более двух третей всего человечества) стали бы отрицать веру. И это притом что загадке бытия мира и человека не было дано лучшей разгадки, чем разгадка пророков

ирелигий, а подавляющее большинство людей находят смысл жизни в принятии существования Начала

иКонца, а также призыва пророков.

НАЧАЛО ОТКРОВЕНИЯ, ЕГО ЗАПОМИНАНИЕ И ФИКСАЦИЯ

До призвания к пророческому служению Посланник был последователем чистой религии или обычая ханифов, пережитка традиции авраамического

монотеизма, и никогда не склонялся к верованиям 67

2. Божественное Откровение и его ниспослание

Едва дыша, побледневший и охваченный лихорадкой Мухаммад добрался до дома. Его верная жена и друг Хадиджа немедленно принялась за ним ухаживать и, по обычаю того времени, омыла его голову холодной водой (вероятно, для того, чтобы сбить жар). Затем, обтерев его насухо, она уложила его

втёплую и мягкую постель. При первой же возможности Хадиджа отправилась к своему двоюродному брату Вараке б. Науфалю, который хорошо разбирался в «науке о религиях» (‘илм ал-адйан) или, говоря современным языком, был «религиоведом», и подробно рассказала ему обо всём случившемся. Варака пришёл в сильное волнение и сказал: «Свят, свят! Хадиджа, клянусь Тем, в чьих руках находится жизнь Вараки, если то, что ты рассказала, правда, ему явился Великий Ведатель Божественных тайн (Намус алакбар). Он пророк для этого народа».

Затем наступил перерыв в ниспослании Откровения (фатра), продолжительность которого считают от трёх дней до трёх лет. После этого Мухаммаду снова явился Джабраил. Иногда он появлялся

всвоём первоначальном облике, а иногда в виде прекрасного юноши, одного из друзей Мухаммада по имени Дихийа ал-Кальби, поскольку, вероятно, Пророк не мог видеть Джабраила в его подлинном облике. Считается, что второе звено в цепочке Откровения началось с суры «ал-Мудассир» (Завернувшийся, № 74).

Во время актов ниспослания Откровения у Посланника менялось физическое состояние. Например, его лихорадило, на холоде бросало в жар, и он потел, он едва не терял сознание. Иногда же перед нисхождением Откровения он слышал звук, напоми-

нающий звон колокольчика. Самое лучшее, полное и, вероятно, раннее описание всех обстоятельств 69

Баха ад-Дин Хуррамшахи. КОРАНОВЕДЕНИЕ

начала ниспослания Откровения изложено в Сире [Жизнеописании] Ибн Хишама23.

После окончания каждого акта ниспослания Откровения (ва‘да, наубат) Мухаммад вспоминал слова Корана, помимо его воли запечатлевшиеся в памяти, и диктовал их некоторым из своих друзей, ставших известными как «писцы Откровения» (Катибан ал-Вахй, мн. ч. куттаб). Количество «писцов Откровения» постепенно увеличивалось и, как считается, достигло сорока человек. В их числе были четыре праведных халифа24, Убайй б. Ка‘б, Зайд б. Сабит, Талха, Зубайр и Са‘д б. Аби Ваккас. Эти писцы с помощью примитивных письменных принадлежностей без малейших изменений фиксировали всё, что им диктовал Мухаммад (они писали на мягком гладком камне, лопаточных костях баранов, коре, например, коре финиковой пальмы, на материи, коже и т.п.). Затем под непосредственным наблюдением Пророка записанные тексты читались народу, а хафизы (устные хранители Корана) их запоминали. Надо сказать, что арабы, обладавшие, естественно, устной культурой, славились сильной памятью — шестидесяти -семидесятибейтовая касыда воспроизводилась наизусть после одного, максимум двух прослушиваний. И вот эти самые хафизы, число которых постоянно росло, оказали большую помощь в период собирания, фиксации текста и составления свода Корана. Количество их исчислялось сотнями, поэтому они могли, говоря сегодняшним

23 Сират Расул Аллах [Жизнеописание Посланника Аллаха]. 1/5/20 и далее. Глава 12.

24 Четыре праведных халифа (ал-хулафа’ ар-рашидун) – первые четыре халифа: Абу Бакр ас-Сиддик (632–634), Умар б. Хаттаб (634–644), Усман б. ‘Аффан (644–656) и ‘Али б. Аби

70 Талиб (656–661) (прим. научн. ред.).