Выплаты и льготы. Все виды пособий, выплат и льгот, в том числе и для отдельных категорий граждан

Глава 6. Проблемы законотворчества в СССР в первой половине 1930-х годов

говоря о нашем федеративном устройстве, что, мол, по форме существуют союзные республики, а на деле эти союзные республики – один только фарс. Политическая цель подобного рода рассуждений совершенно ясна. Их смысл заключается в том, чтобы оторвать партию от советов, противопоставить партию советскому государству. Вот почему нужно проявлять особую бдительность по отношению ко всяким искажениям ленинизма, которые льют воду на мельницу буржуазно-меньшевистской лжи. Надо бороться против «юридизации» советов, против изображения советов как «правовой формы» диктатуры пролетариата, ибо советы – не только юридически оформленное учреждение: это организационная форма, созданная творчеством многомиллионных масс и объединяющая их на государственной работе»1.

Далее он переходит к изложению собственного понимания ситуации в теории советского права. «Вторая пятилетка будет пятилеткой уничтожения классов. Всякие рассуждения о ненужности на данном этапе советского государства являются попыткой разоружить пролетариат в момент решающих классовых боев. Как связать это положение с известным учением Маркса и Ленина об отмирании государства вследствие уничтожения классов? Основное, что здесь нужно иметь в виду. Это различие между первой и второй фазой коммунизма. Первая фаза – это превращение всех средств производства в общественную собственность и ликвидация классов. На этой стадии неравенство ликвидируется в том отношении, что ни один человек не может присваивать себе неоплаченный труд другого, опираясь на владение средствами производства. Но остается неравенство, вытекающее из принципа распределения по труду; имеет место применение равного масштаба к неравному труду; труд не является полностью свободным, не является еще первой потребностью человека, труд является необходимостью, ибо участие в деле производительного продукта соизмеряется с количеством и качеством труда. Остается, следовательно, принудительная сила, которая регулирует труд, регулирует распределение на основе учета и контроля. Остается государство, которое наблюдает, чтобы все работали, чтобы никто не мог уклониться от контроля и учета.

1Пашуканис Е. Проблемы государства и права в свете решений XVII партконференции // Советское государство. 1932. № 4. С. 18.

341

Часть II. Законотворчество в СССР в первой половине 1930-х годов

Теоретическое объяснение причин, в силу которых вплоть до высшей фазы коммунизма сохраняется «буржуазное право» в области распределения, представляет собой одну из важнейших частей марксистско-ленинского учения о праве переходного периода; однако это учение включает и целый ряд других проблем.

Это «буржуазное право» или принцип распределения по труду нельзя рассматривать просто как неизбежное зло, навязанное социалистическому обществу недостаточно высоким уровнем техникоэкономического и культурного развития. На ближайшем этапе такая установка, сводящаяся к нетерпеливому стремлению елико возможно скорее выскочить из «узких горизонтов буржуазного права», являлась бы грубой политической ошибкой «левацкого» порядка. Практически она неизбежно бы вела к защите обезлички и уравниловки, к игнорированию хозрасчета и договорных отношений, к отрицанию основных методов хозяйственного строительства, которые сейчас проводит партия.

Таким образом, «буржуазное право» есть не только отражение и выражение определенного уровня развития экономики, оно есть средство в руках пролетариата для дальнейшего развития производительных сил, строительства социализма.

Вобласти революционной законности VI совещание работников юстиции РСФСР (февраль 1932 года) дает много интересных и поучительных материалов. Надо отметить выступление П. Постышева,

вкотором он подчеркнул, что органам юстиции отнюдь не предстоит какого-либо свертывания или отмирания, а, наоборот, они должны перестроить свою работу так, чтобы не только карать в порядке последующего вмешательства, но и разоблачать классового врага и заранее предупреждать его вылазки»1.

Втеории Пашуканиса 1932 года обращают на себя внимание три момента: 1) что он старается соответствовать проводимой партией большевиков политике; 2) право, которое продолжало регулировать так или иначе отношения в СССР, он предпочитал называть «буржуазным правом»; 3) не забывает подчеркнуть тезис об отмирании государства и права вслествие уничтожения классов. Из этих трех выделенных моментов можно сделать вывод, что Пашуканис находился в плену идеологических догм, которые он развивал и отстаивал

1Пашуканис Е. Проблемы государства и права в свете решений XVII партконференции // Советское государство. 1932. № 4. С. 22, 25, 29, 30.

342

Глава 6. Проблемы законотворчества в СССР в первой половине 1930-х годов

всвоих статьях и выступлениях. Учитывая то, что Пашуканис был ведущим юристом-теоретиком своего времени, можно констатировать, что правовая теория в тот период переживала кризис: старая парадигма уже не работала, а новая еще не была сформулирована.

Однако, как говорится, жизнь не стоит на месте, поэтому вопрос о регулировании, в том числе и при помощи правовых средств, надо было как-то решать. Партия большевиков для улучшения правового регулирования к 25 июня 1932 года разработала и приняла документ, который назывался «Декрет ЦИК и СНК о революционной законности 1932 года от 25 июня 1932 года»1. Об этом постановлении имеются следующие сведения в изданиях «Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг.» и «Письма И.В. Сталина В.М. Молотову 1925–1936 гг.».

19 июня 1932 года Каганович направил Сталину письмо, в котором сообщал, что «о революционной законности Вам посылает Т. Молотов проект комиссии. Это не совсем то, что Вы хотели, но очень туго оно рождалось, и мы уж остановились на этом последнем варианте.

Было еще предложение сказать в постановлении ЦК о том, что есть коммунисты, недооценивающие революционную законность на нынешнем этапе, ссылаясь на новые условия, вторую пятилетку и перспективу бесклассового общества, но Т. Молотов возражал против этого, и пункт был снят»2.

Сталин, получив проект, отправил письмо Молотову. Он писал: «О революционной законности получил. Высшая неплохая штука. Незначительные мои поправки смотри в тексте. Я думаю, что директиву ЦК, собственно – первые два пункта с незначительными поправками следует опубликовать, а третий пункт можно разослать

взакрытом порядке»3. Кстати, третьим пунктом было следующее положение: «Категорически запретить вмешательство партийных организаций в разрешение отдельных конкретных судебных дел, равно как и всякое снятие или перемещения судебных работников в связи с их деятельностью без согласования с вышестоящими партий-

1СЗ СССР. 1932. № 50. Ст. 298. См. приложение 6.

2Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Сост. О.В. Хлевнюк, Р.У.Дэвис, Л.П.Кошелева и др. М., 2001. С. 181.

3Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925–1936 гг. М., 1995. С. 243.

343

Часть II. Законотворчество в СССР в первой половине 1930-х годов

ными и судебно-прокурорскими органами»1. Постановление о революционной законности было утверждено Политбюро 25 июня 1932 года и опубликовано как постановление ЦИК и СНК СССР2. Данный документ является важным для понимания ситуации в правовой сфере. Так, Советское государство официально, начиная с середины 1932 года, поставило задачу восстановления законности после сплошной коллективизации и форсированной индустриализации, которые, несомненно, нарушили и даже на какое-то время разрушили нормальный правопорядок в стране.

Большое значение для восстановления законности и дальнейшего развития советского права сыграло выступление Сталина на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 7 января 1933 года об итогах первой пятилетки. Чтобы лучше передать дух времени и отразить проблемы, стоявшие перед страной в 1933 году, а также понять причины коллективизации, ниже приводится обширная цитата из речи Сталина.

«Основная задача пятилетки состояла в том, чтобы перевести нашу страну с ее отсталой, подчас средневековой техникой на рельсы новой, современной техники. Основная задача пятилетки состояла в том, чтобы перевести мелкое и раздробленное сельское хозяйство на рельсы крупного коллективного хозяйства, обеспечить тем самым экономическую базу социализма в деревне и ликвидировать таким образом возможность восстановления капитализма в СССР.

Мы могли бы из полутора миллиардов рублей валюты, истраченных на оборудование нашей тяжелой промышленности, отложить половину на импорт хлопка, кожи, шерсти, каучука. У нас было бы больше ситца, обуви, одежды. Но у нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы черной металлургии. Нельзя не подгонять страну, которая отстала на сто лет и которой угрожает из-за ее отсталости смертельная опасность.

Основой нашего строя является общественная собственность, так же как основой капитализма – собственность частная. Если капиталисты провозглашали частную собственность священной и не-

1Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925–1936 гг. М., 1995. С. 245.

2СЗ СССР. 1932. № 50. Ст. 298.

344

Глава 6. Проблемы законотворчества в СССР в первой половине 1930-х годов

прикосновенной, то мы, коммунисты, тем более должны провозгласить общественную собственность священной и неприкосновенной. Допускать воровство и хищение общественной собственности и проходить мимо подобных контрреволюционных безобразий, значит содействовать подрыву советского строя.

Из этого исходило советское правительство, когда оно издало недавно закон об охране общественной собственности. Этот закон есть основа революционной законности в настоящий момент.

Говорят, что революционная законность нашего времени ничем не отличается от рев. законности первого периода нэпа.

Это совершенно неверно. Революционная законность первого периода нэпа обращалась своим острием против крайностей военного коммунизма, против «незаконных» конфискаций и поборов. Она гарантировала частному хозяину, единоличнику, капиталисту сохранить их имущество при условии строжайшего соблюдения ими советских законов.

Революционная законность нашего времени направлена своим острием не против крайностей военного коммунизма, а против воров и вредителей в общественном хозяйстве, против расхитителей общественной собственности. Основная забота революционной законности в наше время состоит в охране общественной собственности, а не в чем-либо в другом»1.

11 января 1933 года на партийном пленуме Сталин выступил с докладом «О работе в деревне», поскольку в тот период это был самый острый вопрос политики. Речь Сталина представляет интерес в точки зрения того, как руководитель партии большевиков интерпретировал проблемы советской деревни, и какие меры им предлагались для их решения. Поэтому приведем еще одну довольно большую цитату из сталинского выступления.

«Хлебозаготовки в этом году прошли у нас с большими трудностями, чем в предыдущем 1931 году. Объяснить это плохим состоянием урожая никак нельзя, потому что урожай в этом году не хуже, а лучше, чем в предыдущем году.

Наши товарищи на местах, наши деревенские работники не сумели учесть новой обстановки в деревне, созданной объявлением

1Материалы объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б). Январь 1933 года. Л., 1933. С. 10, 11, 12, 16, 17, 18, 20, 21, 22, 23, 28, 29, 31, 32, 33.

345

Часть II. Законотворчество в СССР в первой половине 1930-х годов

колхозной торговли хлебом1. С объявлением колхозной торговли хлебом обстановка должна была измениться круто, ибо объявление колхозной торговли означает легализацию рыночной цены на хлеб, более высокой, чем установленная государственная цена. Деревенские работники вместо того, чтобы подгонять хлебозаготовки, стали подгонять образование всякого рода фондов, усиливая сдержанность сдатчиков хлеба в деле выполнения их обязательств перед государством. В этом постановлении прямо говорится, что колхозную торговлю можно открыть лишь после того, как будет выполнен целиком и полностью план хлебозаготовок. Ошибка Политбюро ЦК и Совнаркома состояла в том, что они недостаточно настойчиво подчеркнули эту сторону дела и недостаточно громко предупредили наших деревенских работников об опасностях, таящихся в колхозной торговле. ЦК и СНК, вводя торговлю, руководствовались тем, чтобы расширить базу товарооборота между городом и деревней и улучшить снабжение рабочих сельхозпродуктами, а крестьян городскими изделиями.

Вторая причина недостатков работы в деревне. Переход к коллективному хозяйству не уменьшает, а увеличивает руководящую роль коммунистов в деле подъема сельского хозяйства. Центр тяжести ответственности за ведение хозяйства переместился от отдельных крестьян на руководство колхоза. Это значит, что партия уже не может теперь ограничиться отдельными актами вмешательства в процесс сельскохозяйственного развития. Она должна взять в свои руки руководство колхозами, принять на себя ответственность за работу и помочь колхозникам. Вести свое хозяйство вперед на основе данных науки и техники. Без систематического вмешательства со стороны Советской власти в дело колхозного строительства наладить такое хозяйство невозможно. Переход от индивидуального хозяйства к колхозам должен был привести к усилению руководства коммунистов в деревне.

Третья причина. Многие товарищи переоценили колхозы как новую форму хозяйства. Колхозы в смысле организационного устройства нуждаются в серьезной помощи со стороны партии.

1См.: постановление ЦК и СНК СССР от 20 мая 1932 года «О порядке производства торговли колхозов, колхозников и трудящихся единоличных крестьян» // СЗ СССР. 1932. № 38. Ст. 233.

346

Глава 6. Проблемы законотворчества в СССР в первой половине 1930-х годов

Четвертая причина состоит в неумении наших товарищей перестроить фронт работы с кулачеством. Лицо классового врага изменилось за последнее время. Они сидят в самом колхозе и занимают там должности кладовщиков, завхозов, счетоводов, секретарей. Они «за» колхозы, но они ведут в колхозах такую саботажническую

ивредительскую работу, что колхозам от них не поздоровится. Кулаки разбиты, но они далеко еще не добиты.

Пятая причина недостатков работы в деревне. Недооценка роли

иответственности коммунистов в деле колхозного строительства. Мы виноваты в том, что не разглядели отдельных сторон колхозной торговли хлебом и допустили ряд грубейших ошибок. Не в крестьянах надо искать причину затруднений в хлебозаготовках, а в нас самих, ибо мы стоим у власти, мы располагает средствами государства.

Политотделы МТС и совхозов являются одним из тех решающих средств, при помощи которых можно будет устранить эти недостатки в самый короткий срок»1.

XVII съезд партии проходил в январе–феврале 1934 года. Он принял резолюцию «Организационные вопросы. Партийное и советское строительство», в ней указывалось, что, несмотря на ожесточенное сопротивление классовых врагов и атаки на партию агентуры классовых врагов, политика партии, политика ее ЦК победила. В связи с этим во весь рост встает задача поднятия организационной работы до уровня политического руководства2.

Несомненно, что решительная организационная и идеологическая работа партии большевиков не могла не сказаться на активизации деятельности советских юристов, которые старались поновому разрабатывать проблемы государства и права, в том числе и проблемы законотворчества. Так, например, в первом номере журнала «Советское государство» за 1934 год вышла статья Н. Комарова «Основные вопросы теории советского права в свете исторической роли диктатуры пролетариата». Изложим взгляды этого автора в виде следующих тезисов.

1Постановление ЦК и СНК СССР от 20 мая 1932 года «О порядке производства торговли колхозов, колхозников и трудящихся единоличных крестьян». С. 96, 97, 98, 99, 100, 101, 103, 104, 105, 106.

2См.: ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Часть II. М., 1936. С. 590, 591.

347

Часть II. Законотворчество в СССР в первой половине 1930-х годов

«Диалектическое противоречие содержится в природе нашего государства, путь разрешения которого сформулирован т. Сталиным так: «Высшее развитие государственной власти в целях подготовки условий для отмирания государственной власти». Это противоречие находит выражение в том, что наше государство есть полугосударство, что оно – отмирающее государство, что это государство устанавливается для построения общества, в котором не будет никакой государственности.

Вопросы права как определенной формы политики не могут быть поставлены вне вопросов диктатуры пролетариата, вне задач ее укрепления, вне ее конечной цели – уничтожение классов и построение социалистического общества.

Право как специфическая форма политики, как рычаг диктатуры пролетариата имеет пролетарское существо.

Дело не в том, что у нашего советского права есть общие черты с буржуазной формой права (как общее в нашем государстве с государством вообще), дело не том, что мы еще применяем равные масштабы к неравному, а в том, какое содержание вкладываем мы, применяя эти равные масштабы, и какое именно классовое содержание, на пользу какому классу, какая политика проводится через этот принцип, какое государство охраняет эту политику, какова конечная цель этой политики и как мы это применяем на различных этапах революции.

Советское право должно служить основной своей цели – освобождению от ига капитала, уничтожению всякой эксплуатации человека человеком.

Основная забота революционной законности в наше время состоит в охране общественной собственности, а не в чем-либо другом.

Из классовой природы советского права вытекает его единство. Основным в праве является то, что оно есть определенная форма

политики экономически и политически господствующего класса. Закон есть одно из средств проведения господствующим клас-

сом политики, принявшей форму законодательного акта. Изменения наших писаных законов, их историческая обуслов-

ленность есть результат изменения взаимоотношения этих классов по мере успехов социалистического строительства и подавления сопротивления эксплуататоров.

348

Глава 6. Проблемы законотворчества в СССР в первой половине 1930-х годов

Сила законодательного акта у нас еще в том, что наш закон не противостоит общим интересам широких масс трудящихся, и в том, что действенность нашей политики в законе базируется на основе насилия большинства над меньшинством.

Сущность нашего закона заключается в том, что он отражает взаимоотношения основных классов в целях уничтожения классов.

Советский закон является одним из средств организации масс, одним из средств подчинения усилий миллионов единому плану, единой воле»1.

Попытка дать классификацию подходов к законодательной деятельности была предпринята в 1934 году Г. Шостаком. В статье «К вопросу о слиянии управления с законодательством» он писал: «Приходится констатировать, что до сих пор остаются мало разработанными такие, например, вопросы, как категория советского закона, вопрос о слиянии управления с законодательством. Ежедневно в официальных документах названия различных категорий актов управления. Различное наименование актов отражает их различную политико-экономическую значимость, и где разница в наименовании носит чисто внешний, терминологический характер. В конституциях союзных республик употребляются термины: «основной закон», «законодательный акт, который определяет общие нормы», «кодекс», «декрет», «постановление», «распоряжение». На эти и им подобные вопросы мы не найдем четкого и ясного ответа в нашей литературе.

Другой вопрос – о слиянии управления с законодательством в Советском государстве. Некоторые товарищи полагают, что все органы Советского государства, наделенные исполнительной властью, одновременно пользуются и властью законодательной (Основы советского строительства / Сост. Алымов А., Берман Я., Болтинов С., Кумыкин Н., Лужин К., Резунов М., Сорин Е., Челяпов Н., Шостак Г.М., 1931. С. 83, 89); другие считают законодательными органами лишь верховные органы СССР, союзных и автономных республик, т.е. соответствующие съезды советов, ЦИК и СНК (Стучка П.И. Энциклопедия государства и права. Вып. 2. С. 1150).

1Комаров В. Основные вопросы теории советского права в свете исторической роли диктатуры пролетариата // Советское государство. 1934. № 1. С. 39, 40, 41, 42, 43, 45, 47, 48.

349

Часть II. Законотворчество в СССР в первой половине 1930-х годов

Между этими крайними точками зрения помещаются две «промежуточных», из которых первая признает законодательную функцию за всеми советами, но не признает ее наркоматами и местными органами наркоматской системы (Крыленко Н.В. Беседы о праве и государстве. С. 129, 130); а вторая признает, что и наркоматы наделены законодательной властью (Энциклопедия государства и права. Вып. 5. С. 103, 107).

Наконец, существует пятая точка зрения, согласно которой соединение законодательной функций и исполнения законов состоит

втом, что в Советском государстве «нет органов, которые не были бы подчинены совету, все органы зависят от совета, им назначаются, им же могут быть сменены или заменены» (Берман Я. Учение о советском государстве. 1931. С. 69)»1.

Встатье Г. Шостака была отчетливо выражена основная мысль, что законодательство в Советском государстве должно слиться с функцией управления. Вопрос состоял только в том, что именно понимать под слиянием законодательства и управления. Следует отметить, что эта точка зрения была в то время довольно распространенной среди советских юристов. Так, ссылаясь на В.И. Ленина, ее поддерживал в своих работах и Е.Б. Пашуканис2.

Указанный вопрос имел принципиальное значение, так как в январе – феврале 1935 года состоялся VII съезд Советов ССР, на котором было принято решение о внесении изменений в Конституцию

СССР. В 1935 году начались работы по разработке проекта Конституции. То, каким виделся советским юристам порядок законодательной работы, можно узнать, например, из статьи Н.Н. Кумыкина3 «Законодательствование в условиях пролетарской демократии». Изложим взгляды этого автора в виде тезисов, тем более что он принимал непосредственное и самое активное участие в реорганизации, а по сути в ликвидации, системы законопроектного аппарата СНК

вначале 1930- х годов, о чем было изложено выше.

1Шостак Г. К вопросу о слиянии управления с законодательством // Советское государство. 1934. № 5. С. 3, 4.

2См.: Пашуканис Е.Б. Экономика и правовое регулирование // Революция права. 1929. № 5. С. 33.

3Н. Кумыкин – был сотрудником Правового отдела при СНК в начале 30-х годов, о чем указывалось выше в настоящей работе. Внес вклад в упразднение кодификационной комиссии СНК СССР.

350