Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

144

случаевъ, когда они не проистекаютъ изъ желанія, уничтожающаго внутреннюю свободу. Ибо Ѳ е о д о р ъ не только въ при­ веденныхъ изреченіяхъ прямо заявляетъ себя сторонникомъ этого идеала. Помимо того, онъ своимъ поведеніемъ засвидѣтельство­ валъ свою приверженность къ этому идеалу. Ибо когда сну угрожала смерть на крестѣ, онъ далъ знаменитый отвѣтъ *). вѣдь нѣтъ никакой разницы, сгніетъ-ли онъ ина землѣ» и л и «высоко вверху».

Но здѣсь намъ важно прежде всего другое. Совершенно въ духѣ діогеновскаго изреченія, что «счастье» заключается въ томъ,

на ^мѣсто внѣшняго ^удовольствія»» онъ поставилъ внутреннюю («радость»'. «Въ качествѣ послѣднихъ цѣнностей—читаемъ мы гНонъ считалъ радость и печаль: первая—слѣдствіе уразѵмѣнія, вто­ рая—слѣдствіе неразумѣнія. Благами же онъ считалъ уразумѣніе;

дозательно, его необходимо пришлось бы тогда признать благомъ и ни въ какомъ случаѣ его нельзя было бы считать безразличнымъ. Не подлежитъ, напротивъ, сомнѣнію, и это съ достаточностью вы­ текаетъ также изъ выбора слова, что въ этомъ случаѣ цѣнныя нужно признать только качественно опредѣленный видъ удоволь­ ствія. И, судя по всему положенію вещей, подъ этимъ нужно разу­ мѣть только именно привычную, внутреннюю радость. Но къ ней;

вѣдь, что циники и кнренаики единогласно признаютъ познава^ ніе истинно-цѣннаго и распознаваніе лишь видимо цѣннаго нс избѣжнымъ предварительнымъ условіемъ внутренняго оеве жденІя. Но Ѳ е о д о р ъ , повилимому. и въ этомъ направленіи пошелъ дальше своихъ предшественниковъ. Ибо давно уже пред' полагали, что именно ему принадлежитъ приведенная Ц и ц е р

•) Cicero. Tusc. I. 43. 102. 2) Dîog. Laert. H. ÖS.

воли. Но что такое посредство играетъ здѣсь существенную роль и не можетъ быть игнорируемо достаточной теоріей искупленія,— это вполнѣ выяснится намъ при обсужденіи стоическаго ученія. А подъ «справедливостью» нужно понимать или слѣдованіе тѣмъ рудиментамъ «естественнаго» нравственнаго закона, какіе долженъ былъ еще признавать Ѳ е о д о р ъ . Или же слово это обозначаетъ вообще правильное качество воли и восполняетъ тогда уразѵмѣніе совершенно подобнымъ же образомъ, какъ это дѣлало у ци­ никовъ. «упражненіе». Но такое словоупотребленіе ис могло ка­

женный многочисленными учениками, проходилъ мимо циника

не пришлось бы обмывать овощи». Такимъ образомъ, Ѳ ео д о ръ

гомъ наилучшую, къ какой онъ вообше способенъ по своей при­ родѣ.

li Tusc. III. 13. 28 « сл. *) Diog. Leert. И. 1 0 2 .

10

J 4 6

Другое дальнѣйшее развитіе ученія киренликовъ связано с% именемъ Г е г е з і я . Оно лишь тѣмъ яснѣе показываетъ намъ, что дѣйствительный прогрессъ былъ возможенъ только на пути, ука­ занномъ Ѳ е о д о р о м ъ . Уже К р а т е с ъ *) хотѣлъ довести гс- доизмъ ad absurdum указаніемъ на то, что вѣдь имѣется больше страданія, нежели удовольствія. Поэтому жизнь, съ точки зрѣнія этого масштаба, даетъ всегда балансъ страданія: счастье въ гедо­ ническомъ смыслѣ невозможно. Той же аргументаціей пользуется Г е г е з і й *23). Но такъ какъ гедоническая предпосылка предста­ вляется ему неопровержимой, и онъ не рѣшается допустить, что излишекъ внѣшняго страданія уравновѣшивается внутренней ра­ достью, то онъ дѣлаетъ изъ нея другой выводъ. Именно онъ на­ ходитъ, что какъ удовольствіе, такъ и боль проистекаютъ изъ нашего «тяготѣнія* къ внѣшнимъ благамъ. Если бы оно было подавлено, то вмѣстѣ со всѣмъ удовольствіемъ исчезла бы также вся боль. Тогда получилось бы самое благопріятное изъ всѣхъ вообще достижимыхъ для насъ состояній: именно состояніе пол­ наго безразличія. Но это дѣйствительно возможно. Ибо ничто не является пріятнымъ или непріятнымъ ‘Отъ природы* 8). Только наше субъективное отношеніе къ вещамъ создаетъ эти цѣнности. Слѣдовательно, нужно совершенно подавить эту субъективность» нужно «обнаруживать безразличіе по отношенію къ тому, что доставляетъ намъ удовольствіе» 4*), не нужно желать ни богат­ ства, ни бѣдности, ни (внѣшней) свободы, ни рабства, ни благо­ роднаго, ни неблагороднаго происхожденія, ни почести, ни по­ зора, ни жизни даже, ни смерти, ни въ чемъ не слѣдуетъ находить удовольствія і). Лишь въ этомъ случаѣ мы достигнемъ «цѣли»: безболѣзненной жизни. Этотъ ходъ мыслей не является достоя­

1) Teles, стр. 38 (Hense).

2) ПІОіг. Laert. 11. 94.

3) Dityf- L a ert IL 94.

*) Dioff. Laert. П. %.

*■) DioitLaert. II. 94 п сл.

•V

147

Но пессимизмъ во всѣ времена (также и въ наши) слѣдо­ валъ по пятамъ за гедонизмомъ. И этотъ результатъ предстааіяется мнѣ почти неизбѣжнымъ. Однако, я нс могу развивать здѣсь подробно основаній этого взгляда. Во всякомъ случаѣ, по­ пытка другого кнренаика, Л н н и к с р и д а , уклониться отъ этого вывода является совершенно недостаточной. Онъ допускаетъ, что страданіе перевѣшиваетъ удовольствіе 1). Но простая безболѣз­ ненность, которая свойственна также мертвецу, не есть счастье Однако, мудрецъ будетъ счастливымъ 3). Ибо онъ получаетъ радость не только отъ удовольствій, но также—отъ другихъ людей. Болѣе подробное развитіе этихъ мыслей дошло до насъ въ противорѣчивомъ видѣ *). Любовь и благожелательство къ друзьямъ, родителямъ и отечеству, радость отъ общенія и отъ почетныхъ стремленій—на все это указывается здѣсь. Это ученіе исторически въ высшей степени замѣчательно. Ибо въ немъ со­ вершенно самостоятельно появляется понятіе «симпатіи*. А н н и-

понятію. Но въ систематическомъ отношеніи этимъ не было до­ стигнуто никакого улучшенія. Если А н н и к е р и д ъ думалъ что общеніе съ другими доставляетъ намъ радость, то это

данія, утрачиваетъ всякое содержаніе. Если же онъ хотѣлъ ска­

то какимъ же обрззомъ участіе въ ихъ судьбѣ можетъ сдѣлать насъ счастливыми? Слѣдовательно, эта попытка, признающая пред­ посылку Г е г е з і я , но отвергающая его выводъ, оказывается не*

*} Diog. Liiert. H. 96.

Clem. Alex. Strom. И. 130, р. 4 îK >) Diog. Laert. И. 96.

4) Diog. Laert. n Clem, Alex. op. с.

I

пень между ученіями старѣйшихъ и позднѣйшихъ сократическихъ

щамъ въ такое отношеніе, какое намъ желательно. Въ совершенно

нія». Въ этомъ искусствѣ состоитъ жизненная мудрость. Кто понимаетъ ее. тогъ, "какъ хорошій актеръ, будетъ одинаково хорошо играть какъ роль несчастливца, такъ и роль счастливца,^ Какъ замирающій отзвукъ киренайскаго гедонизма, проносится здѣсь передъ нами то сравненіе, какое въ свое время невольно яви­ лось у насъ для выраженія идеала внутренней свободы, и которое всегда вновь появляется у всѣхъ его приверженцевъ: правильная/ жизнь есть игра.^Мы встрѣчаемъ его въ новоплатонизмѣ, у стоиковъ, но также и у П л а т о н а . Этимъ послѣднимъ мы займемся теперь подробно.*

Î) Teles, стр. 3 н сл. (Hense).