Добавил:

GCYTdfc Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Удмуртский государственный университет

Предмет:

Этика и психология

Файл:

Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

.2.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

13.07.2026

Размер:

11.52 Mб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 3214 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 > Следующая >>>

менному мышленію, культурный прогрессъ необходимо понимать лишь какъ этапъ, какъ дальнѣйшее продолженіе естественнаго развитія. Невѣрно, думаемъ мы, что половой инстинктъ ecu естественная потребность, а любовь—воображаемая. Любовь яв ляется, наоборотъ, въ нашихъ глазахъ лишь особенной и, ври томъ, болѣе развитой, дифференцированной формой этого основ ного инстинкта. Невѣрно также, что космополитизмъ представ ляетъ собой естественное явленіе, а принадлежность къ даниояѵ государству есть нѣчто иллюзорное. Здѣсь (какъ разъ наоборотъ) первая форма чувствованія есть дальнѣйшее развитіе и расширеніе послѣдней формы. Изготовленіе сваренной пиши мы не разсматри ваемъ, какъ противоположность, а какъ особенную форму общеживотнаго питанія. Жизнь въ домахъ не является чѣмъ-то про тивоположнымъ логовищу животныхъ, а, наоборотъ, служитъ его естественнымъ продолженіемъ. Мы едва-ли сможемъ и едвали захотимъ отказаться отъ этого воззрѣнія, хотя и въ новѣй шее и въ самое послѣднее время оно встрѣтило ожесточенныхъ

противниковъ (напр. Р у с с о	и Т о л с т о й Ï. Съ этой точки зрѣ
нія, и внутренняя свобода не	есть чистая противоположность всей
совокупности естественныхъ	инстинктовъ, а сама развивается изъ

нихъ же. Точно также и лежащій въ ея основѣ избытокъ силы выростаетъ изъ того минимума силъ, который лежитъ въ основѣ естественныхъ инстинктовъ. «Переоцѣнка цѣнностей* отнюдь Ht должна, слѣдовательно, выполняться путемъ простого искоренененія направленныхъ на внѣшнія вещи импульсовъ. Она можетъ, напротивъ, совершаться и такимъ образомъ, что эти послѣдніе, дѣлающіе насъ, несомнѣнно, зависимыми отъ внѣшняго міра и судьбы, будутъ все болѣе и болѣе отступать на задній планъ передъ тѣми аффектами, которые проистекаютъ изъ простого, неутрачиваемаго и надежнаго обладанія силой. Раньше мы объе динили эти аффекты подъ общимъ обозначеніемъ радости. Сами циники стояли здѣсь на совершенно правильномъ пути. Они съ полнымъ правомъ отвергали, какъ нѣчто порабощающее, удоволь ствіе, проистекающее изъ удовлетвореннаго желанія, и противопо; ставляли емувеселость) проистекающую изъ увѣренной въ себѣ сво боды* Подобнымъ же образомъ они могли бы вполнѣ послѣдователь но отдѣлить всю субъективность, направляющую наши желанія и вожделѣнія на внѣшній міръ, отъ субъективности, проистекаю щей лишь изъ собственнаго внутренняго міра, т. е. отъ радости связанной съ самымъ общимъ утвержденіемъ желанія. Они должны

123

были бы, слѣдовательно, противопоставить силѣ эгоистическихъ интересовъ, порабощающей и погружающей насъ въ зло, силу внутренней свободы, дающую искупленіе. Этотъ выводъ въ зна чительной степени сдѣлали стоики. Указанная выше несостоятель


ная теоретическая предпосылка и			повинна отчасти въ томъ, что
циники не сдѣлали	этого.
А, во-вторыхъ, нужно		отмѣтить, конечно, несомнѣнную прак
тическую односторонность всего			направленія.		Справедливо, ко
нечно, что идеальный		человѣкъ долженъ			переносить		лише
нія съ внутренней свободой. Но			справедливо также			и	то, что
онъ долженъ былъ	бы	и наслаждаться		съ внутренней			свобо
дой. Правильное лишеніе		есть лишь одна		сторона		правильнаго
переживанія. Правильное		наслажденіе есть другая сторона. Какъ

первое необходимо практиковать, такъ и второе. Циники видѣли только одну сторону, другой они не замѣчали. Они могли прибли зиться къ внутренней свободѣ, но только путемъ лишенія. Тотъ,


кто могъ бы достигнуть этого обоими			возможными		путями—въ
зависимости отъ того, приводить		ли сго		судьба на	одинъ, или
на другой	путь — заслуживалъ	бы	болѣе высокой			этической
оцѣнки (съ	точки зрѣнія самого идеала).			Мы вскорѣ		увидимъ,

насколько это примѣнимо къ соперничающей школѣ кнренаиковъ. Но не слѣдуетъ быть несправедливыми къ циникамъ. Во всѣ времена существовали и будутъ существовать такія натуры, эго истическіе инстинкты которыхъ настолько сильны, что они полу чаютъ перевѣсъ, разъ противъ нихъ не ведется систематическая борьба. Тпкія натуры могутъ стремиться къ идеалу только пу темъ непрестанной борьбы противъ желаній, т. е. путемъ добро


вольнаго лишенія. Поэтому во всѣ времена,			когда	потребность
въ искупленіи ощущалась сильно		и глубоко,	извѣстная		группа
характеровъ могла удовлетворить		ее только	путемъ	доброволь
ной бѣдности. И то, что въ	прошломъ имѣло силу для Бу д ды,
К р а т е с а и Ф р а н ц и с к а ,	будетъ имѣть силу также				и въ бу

дущія времена. Тамъ, гдѣ идеалъ внутренней свободы будетъ на


ходить себѣ приверженцевъ, среди нихъ снова		окажутся также
нищенствующіе монахи. И для нихъ Д і о г е н ъ		на всѣ времена
останется прообразомъ: прообразомъ человѣка,		который	хотя и
не облекъ общій идеалъ въ	безупречную теорію и могъ прибли
зиться къ нему лишь путемъ	непрестанной борьбы съ самимъ со
бою, лишь ему одному даннымъ путемъ лишенія, но,			несмотря

на то, приблизился къ нему настолько, какъ едва-ли какой-либо другой человѣкъ, извѣстный намъ.

СЕДЬМАЯ ЛЕКЦІЯ.

Киренаики.

Старшіе п младшіе	кпренапкп.—Предварительная характеристика
А р п с т п п п а : его	радость	отъ	наслажденія. — Гедоническая ос*
нова ученія. — А р и с т и п п ъ		л	П л а т о н ъ . — Удовольствіе мгно*

вевія: четыре кпревалскихъ аргумента противъ теоріи гедовпческаго баланса.—А р и с т и п п ъ л Нагорная Проповѣдь, кпренапсвое уче* aie. какъ ученіе объ искупленіи, аитпчнын и современный гедонизмъ.— Лпчвость А р п с т п п п а : сознаніе свободы л способность прлспособ» девія.—-Его отношеніе къ тарану Діонисію.-—Критика арлствппова ученія: трп прпнцппіальныхъ возраженія.—Ея частичное ослабленіе благодаря позднѣйшимъ кнреналкамъ.—Ѳ е о д о р ъ : связь съ циниз момъ. „радость* протшіъ „удовольствія*.—Г е г е з ііі: гедовпзмъ ппео епмизмъ. оптимистическое п песспивстпческое саЛопскѵпленіе.— А н н п к е р и д ъ : „симпатія"; недостаточность ятоіі теоріл.-^Б і о нъ:;

сопрпкосвовевіо со стонкамл. жлзпь. какъ игра.

		Уважаемые слушатели!
Ц и н и к и ,	какъ мы только что видѣли, неуклонно		и	настой
чиво стремились къ		идеалу внутренней свободы. Но	въ	этомъ
стремленіи	своемъ	они знали лишь одинъ путь, путь		лише

нія. Они вообще выполняли процессъ искупленія путемъ насиль ственнаго подавленія и искорененія естественныхъ инстинктовъ. Подобнымъ же образомъ они надѣялись путемъ наивозможно большаго ограниченія всякаго наслажденія освободиться отъ по рабощающаго господства объектовъ наслажденія. Понятіе внутренне свободнаго наслажденія здѣсь, слѣдовательно, принци піально отвергается. Я указалъ уже на то, что этотъ выводъ мо жетъ быть, правда, сдѣланъ для извѣстныхъ натуръ. Но онъ от нюдь не можетъ быть выведенъ изъ идеала внутренней свободы въ общезначимой формѣ или даже необходимо. Самое убѣдитель ное доказательство этому доставили и въ своемъ ученіи,

и въ своей жизни	тѣ другіе продолжатели сократнзима, кото
рыми мы займемся	теперь: киренаики.

Исторія	киренайской школы распадается на двѣ эпохи. Во вто
рую эпоху	мы	встрѣчаемъ,	благодаря	Ѳ е о д о р у , Г е г е з і ю ,
А н н и к е р и д у		и Б і о н у ,	интересныя	и поучительныя преобра

зованія школьной доктрины. Чтобы познакомиться съ самой этой послѣдней, необходимо, слѣдовательно, прежде всего оставить въ сторонѣ весь этотъ позднѣйшій расцвѣтъ. Намъ необходимо, слѣдовательно, придерживаться только старѣйшей киренайской

школы. Въ этой послѣдней, наряду						съ основателемъ,		старшимъ
А р и с т и п п о м ъ			изъ	Кирены, выдѣляются			еще:	его	дочь,
Аретэ,	и	его внукъ,		младшій	А р и с т и п п ъ .		Правда, нѣкото
рыя основанія позволяютъ думать, что лишь							этотъ	послѣдній
развилъ	детально		и обосновалъ этическое ученіе школы. Но о
немъ, какъ		и объ	его матери мы почти ничего не знаемъ. По
этому намъ остается здѣсь говорить лишь о							старшемъ А р и
стиппѣ,	о личности котораго				имѣются, все же, не слишкомъ
скудныя	свѣдѣнія.		Не подлежитъ также сомнѣнію, что именно
къ нему	слѣдуетъ		сводить, по		крайней мѣрѣ, основныя черты
киренайской		этики.
А н т и с ѳ е н ъ			чувствовалъ		себя	связаннымъ въ осуществле
ніи сократовскаго			идеала силой своихъ инстинктовъ. Поэтому
искорененіе		ихъ онъ		разсматривалъ,		какъ существенную			задачу

этической жизни. Въ качествѣ типа этихъ инстинктовъ ему пред ставлялось стремленіе къ удовольствію. Противъ удовольствія онъ проповѣдовалъ поэтому безпощадную, истребительную войну. Самой рѣзкой противоположностью этому несчастному темпера менту перваго циника является счастливый темпераментъ перваго киренаика. Его чувственно-духовная субъективность нисколько не мѣшаетъ ему въ дѣлѣ утвержденія желанія вселенной. На противъ, она находится въ согласіи съ этимъ. Искупленіе ока зывается здѣсь простымъ повышеніемъ if завершеніемъ чувства животнаго благосостоянія п естественнаго хорошаго расположе нія духа. Чтобы достигнуть искупленія, ему не нужно, слѣдова тельно, ни подавлять субъективность, вслѣдъ за А н т и с ѳ е - номъ, ни отбрасывать ее, вслѣдъ за С о к р а т о м ъ . Внутренняя свобода, наоборотъ, уже первоначально заложена въ немъ, какъ элементарная способность наслажденія и спокойная радость.»Со

к р а т ъ	стоитъ превыше	превратностей судьбы, такъ какъ все
это онъ	р а з с м а т р и в а	е т ъ съ одинаково объективной поло-

	126
жительностью. Д і о г е н ъ	стоитъ превыше всего этого потому-
что все это онъ одинаково	п р е о д о л ѣ в а е т ъ путемъ борьбы.

А р и с т и п п ъ же возвышается надъ всѣмъ этимъ благодаря тому, что всѣмъ этимъ онъ н а с л а ж д а е т с я одинаково радостно

Такой человѣкъ необходимо долженъ былъ по своему видо измѣнить сократовское ученіе. Согласно послѣднему, добродѣ тель есть знаніе. Но знаніе о чемъ? Для А р и с т и п п а оно мо жетъ быть только знаніемъ о правильномъ наслажденіи. Чтобы обосновать научно эту точку зрѣнія, онъ примыкаетъ къ одному взгляду, который принадлежитъ Д е м о к р и т у : «Мѣрой полез наго и неполезнаго является радость и безрадостность*.; Именно, добро есть то, чего человѣкъ желаетъ себѣ. Но онъ желаетъ себѣ, такъ утверждается здѣсь, только удовольствія и отсутствія стра данія. Съ дѣтскихъ лѣтъ, такъ, говорятъ, учили киренаики 1\ мы привыкли къ удовольствію, и если мы обладаемъ имъ. то мы не ищемъ ничего другого, и ни отъ чего не бѣжимъ мы такъ сильно, какъ отъ противоположности удовольствія, отъ боли. Но если удовольствіе и благо суть равноцѣнныя понятія, то сокра товское знаніе о добрѣ становится знаніемъ объ удовольствіи и страданіи. «Уразумѣніе есть, правда, благо, но къ нему нужно стремиться не ради него самого, а ради того, что достигается благодаря ему» 2).

Дѣйствительно, въ сущности, очень легко было придти именно къ этому дальнѣйшему развитію сократовскаго ученія. Объ этомъ свидѣтельствуетъ уже тотъ фактъ, что мы находимъ его въ «Протагорѣ» П л а т о н а . Въ то же время у насъ нѣтъ доста точныхъ основаній предполагать въ этихъ мѣстахъ какой-либо

намекъ	на киренайское ученіе.			Что хотѣлъ сказать этимъ Пла
т о н ъ ,	и придавалъ		ли онъ	вполнѣ серьезное значеніе этому
изложенію—эти трудные вопросы здѣсь не мѣсто						обсуждать.
Но фактъ тотъ, что въ одномъ длинномъ отдѣлѣ						*) онъ раз
виваетъ	такой	ходъ	мыслей: удовольствіе		и благо,	страданіе и
зло означаютъ		одно	и то же;	знаніе, въ	которомъ	заключается

добродѣтель, есть своего рода ариѳметика, которая имѣетъ своею задачей суммировать и расцѣниаіть пріятныя и непріятныя по

слѣдствія всякаго поступка; и	именно всякая ошибка	происте
каетъ изъ невѣдѣнія; ибо было	бы абсурдно допускать,	что че
*) Diog. Laert. И. 88.
-) Diog. Laert. II. 91.

z) Протагоръ, стр. 351 b—358 е.

ловѣкъ дѣлаетъ зло,		то есть, нѣчто и с п о л н е н н о е с т р а д а -
н ія, потому,	что онъ	увлекается къ этому стремленіемъ къ у д о*
вольстві ю;	всякая	такая ошибка должна, наоборотъ, происте
кать изъ недостатка		ѵразумѣнія, такъ какъ ожидаемый въ ка

чествѣ слѣдствія даннаго поступка балансъ удовольствія оцѣни вается неправильно. Вы видите здѣсь изумительнѣйшую защиту сократовскаго интеллектуализма при помощи грубо сенсуалисти ческой теоріи, какую только можно представить себѣ, и какая только возможна. Вѣдь П л а т о н ъ какъ бы возводитъ здѣсь въ принципъ смѣшеніе обоихъ понятій «добраго» (желательный и получившій одобреніе).

Та же основная мысль лежитъ также въ основѣ этической доктрины А р и с т и п п а . Развитіе ея носитъ, конечно, иной ха рактеръ. Ибо н е сумма настоящихъ и будущихъ состояній удо вольствія должна служить «цѣлью», а исключительно удовольствіе даннаго мгновенія. Это ученіе принадлежитъ къ наиболѣе непо нятымъ пунктамъ во всей исторіи этики. Оно считается теоріей эпикурейца, предающагося лишь мгновенному наслажденію. По этому оно разсматривается, какъ заблужденіе гедоническаго на правленія мысли, которое способно привести къ самымъ безнрав ственнымъ послѣдствіямъ и способно скомпрометтировать мораль пользы. Вѣдь эта послѣдняя во всѣхъ своихъ современныхъ фор махъ переноситъ центръ тяжести именно на разумное взвѣшиваніе послѣдствій. Въ противоположность этому, я надѣюсь показать вамъ, что именно это опредѣленіе—понятое въ своемъ истин номъ смыслѣ—очень выгодно отличаетъ киренайскІй гедонизмъ отъ современнаго какъ въ теоретическомъ, такъ и въ этическомъ отношеніи. Оно указываетъ ему должное мѣсто наряду съ дру гими религіями искупленія. Но прежде, чѣмъ углубиться въ во просъ объ истолкованіи и оцѣнкѣ, будетъ цѣлесообразно по знакомиться съ тѣми четырьмя основаніями, на которыхъ построилъ это ученіе самъ А р и с т и п п ъ .

Должно быть очень трудно—такъ аргументируютъ киренаики, в о - п е р в ы х ъ х)—произвести этотъ счетъ состояніямъ удоволь ствія (буквально: собрать ихъ въ одну кучу), такъ какъ часто то, что порождаетъ удовольствіе, само исполнено страданія, и, слѣдова тельно, является отрицательной статьей. Дѣйствительно, гедони ческая «ариѳметика» въ большинствѣ случаевъ запутывается въ

М Diog. Laert. H. 00.

128

неразрѣшимой трудности: моральную цѣнность поступка ока должна ставить въ зависимость отъ суммы цѣнностей безконеч-

нечнаго ряда, члены	котораго именно			поэтому		должны			оста
ваться по большей части неизвѣстными. Однако,						Арист иппъ,
повидимому, не формулировалъ этого			рѣшающаго возраженія во
всей этой его остротѣ. И		указанный	аргументъ			представляется
поэтому, лишь какъ вступительное указаніе на внѣшнюю									труд
ность.
Но сюда присоединяется, в о - в т о р ы х ъ ,					познаніе			внутрен
ней невозможности, которая неотторжима, конечно,							отъ		«про-
тагоровскаго» гедонизма. Именно этотъ послѣдній предполагаетъ,
что удовольствіе и страданіе могутъ мыслиться,						какъ		положи
тельная и отрицательная величины, взаимно погашающія									другъ
друга. Такимъ образомъ устраненіе боли				было		бы	равноцѣнно
удовольствію, отказъ	отъ	удовольствія		былъ	бы		равноцѣненъ
боли. Отсюда легко получается выводъ, что удовольствіе									пони
мается вообще, по своему		существу, лишь какъ отсутствіе							неудо

вольствія, и, слѣдовательно, полная безболѣзненность разсматри


вается, какъ		«цѣль». Киренаики, по свидѣтельству	П а н э т і я 1),
рѣшительно		оспаривали это излюбленное еще и	въ настоящее
время	ученіе (напр. у Ш о п е н г а у э р а ) , которое уже			въ древ
ности	имѣло	своихъ представителей въ лицѣ Г е г е з і я		и Эпи

кура . Они настойчиво указывали при этомъ на одну основную ошибку во всей этой гедонической «ариѳметикѣ». Именно они различали ’-) не два, а три гедоническихъ состоянія: наряду съ удовольствіемъ и страданіемъ они признавали, какъ нѣчто само цѣнное третье, гедоническое безразличіе. Его нельзя приравни вать ни (какъ безболѣзненность) къ удовольствію, ни (какъ отсутствіе удовольствія) къ страданію *3). Но тогда, согласно только что сказанному, гедоническія состоянія лишены харак тера величинъ (въ этомъ случаѣ необходимо одномѣрныхъ). Та кимъ образомъ рушится вся предпосылка этой «ариѳметики».

Но въ еще большей степени	оправдываютъ киренаики
признанный за ними П л а т о н о м ъ	4) эпитетъ «тонкости» бда-

1) Diog. Laert.	П. 87.
э) Diog. Laert.	И. 90; Seit. Emp. adv. Math. VH. 199;	Fuseb	Praen.
Ev. XIV. 18.	32.	'	*
3» Diog. Laert.	II. 89.

4t Phileb. p. 53 c.

129

годаря слѣдующему, т р е т ь е м у , аргументу 1): Сумма состояній удовольствія, слѣдовательно, (гедонически понимаемое) «счастье*

есть лишь «сопоставленіе», «система»		’)• А человѣка вовсе не
стремится къ такой «системѣ», а	къ	отдѣльному удовольствію.
И «счастье» поэтому желательно	для	насъ вовсе не ради него
самого, а лишь ради отдѣльныхъ	состояній удовольствія, изъ ко

торыхъ оно состоитъ. Если въ интересахъ ясности перевести этотъ ходъ мыслей на нѣсколько болѣе современный языкъ, то мы по лучимъ приблизительно слѣдующія положенія: наше желаніе удо вольствія направлено на качественно опредѣленное состояніе чув

ствованія Но качества чувствованій не допускаютъ никакого
реальнаго суммированія. Сумма♦	удовольствій есть«	поэтому нѣчто

такое, что можно лишь мыслить, но не ощущать. Вслѣдствіе этого она не имѣетъ никакой самостоятельной цѣнности для способности желанія. Этотъ взглядъ, что желанія нельзя накор мить воображаемыми вещами, и что сенсуалистическая теорія не должна оперировать метафизическими понятіями, представляется мнѣ, конечно, неопровержимымъ. Онъ является роковымъ для

современныхъ гедоническихъ			теорій.
Наконецъ, до	насъ	дошелъ еше		ч е т в е р т ы й		аргументъ.
Онъ представляетъ для		насъ	совершенно		особенный	интересъ,
такъ какъ приводитъ		насъ	отъ моральной теоріи къ				эти
ческому образу мыслей. Слѣдующій				ходъ	мыслей А р и с т и п п а
сообщаетъ намъ	А э л і а н ъ 3): онъ не заботится ни о прошломъ,
ни о будущемъ. Ибо это		есть	показатель веселаго настроенія духа
и доказательство	здраваго разума. Но онъ направляетъ свое чув
ство на данный день, и,		опять-таки,		на ту часть дня,		въ	кото
рую данное лицо	дѣйствуетъ		или	размышляетъ. И бо			о д н о

т о л ь к о н а с т о я щ е е н а х о д и т с я въ н а ш е й в л а с т и , а

не прошлое и не будущее. Ибо прошлаго уже		нѣтъ, а относи
тельно будущаго мы еще не увѣрены, будетъ ли оно.			Само со
бою разумѣется, что	А р и с т и п п ъ не хочетъ	этимъ	сказать,
что если онъ имѣетъ	въ виду достигнуть какой-либо		цѣли, то

онъ не примѣняетъ кажущихся пригодными для этого средствъ. Такой безсмыслицы никогда нельзя было бы приписать человѣку со здравымъ разсудкомъ. Что же хочетъ онъ сказать? И развѣ5*

*) l>iog. Lnert. II. ST и сл.

-) <risrr;jta.

5) v. H, XIV. 6.

130

такой принципъ не исключаетъ, въ дѣйствительности, всякую практическую разсудительность и нравственную отвѣтственность? На этогь вопросъ я отвѣчу прежде всего указаніемъ на другую цитату. Въ Нагорной Проповѣди х) мы читаемъ: «Не заботьтесь о

завтрашнемъ днѣ,		ибо завтрашній день самъ будетъ заботиться о
своемъ:	довольно	для к а ж д а г о	дня своей заботы*. Автору
этихъ	положеній	обыкновенно не	приписываютъ неморальнаго
образа	мыслей. Однако, они говорятъ совершенно то же самое,
что и	ученіе А р и с т и п п а . Неразумные истолкователи совер

шенно такъ же искажали ихъ, какъ и ученіе А р и с т и п п а . Но вы можете возразить мнѣ: слова Нагорной Проповѣди, предшествуюшія приведеннымъ выше, достаточно ясно указываютъ на то» что они могутъ сохранить этотъ свой смыслъ только при предпо ложеніи абсолютнаго упованія на Бога; что они хотятъ, слѣдова тельно, сказать намъ; будь свободенъ отъ всякаго страха, ибо Божья сила предотвратитъ всякое возможное зло, и она доста

точно сильна,	чтобы преодолѣть зло.	Но если вы припомните те
перь то, что	мы подробно говорили	во вступительной лекціи, то
вы поймете: что смыслъ тѣхъ положеній не можетъ зависѣть отъ


этой догматической		предпосылки. Упованію на б о ж е с к у ю силу,
въ кругу идей объ		и с к у п л е н і и	при	посредствѣ			ч у ж д о й
силы, соотвѣтствуетъ, въ кругу идей			о с а м о и с к у п л е н і и. упо
ваніе на свою с о б с т в е н н у ю силу. С т р а х ъ					передъ			какимъ-
либо внѣшнимъ жизненнымъ положеніемъ есть					признакъ внут
ренней н е с в о б о д ы . И б о к а ж д о е			в о з м о ж н о е			п о л о ж е н і е
нужно	встрѣчать радостнымъ у т в е р ж д е н і е м ъ					ж е л а н і я —
такова именно сущность в н у т р е н н е й				с в о б о д ы .			Именно со
знаніе,	что обладаешь необходимой		для	этого		силой,		о бр а
з у е т ъ	сущность внутренняго освобожденія и				искупленія. Въ
о б о и х ъ случаяхъ,		слѣдовательно, смыслъ запрета таковъ: не за

боться о будущемъ; ибо что бы ни случилось—(божеская, или твоя собственная) сила позаботиться о томъ, чтобы тебя не постигло

какое-либо зло. Но въ то же время мы	видимъ:	въ о б о и х ъ
случаяхъ запретъ можетъ касаться лишь	такой заботы о		буду
щемъ, которая проистекаетъ изъ эгоистическаго		желанія,	изъ

тяготѣнія къ наслажденію, изъ страха передъ лишеніемъ. Но онъ не можетъ касаться приспособленія средствъ къ такимъ цѣлямъ, которыя мы ставимъ себѣ, любя или созидая, которыя являются,

Матоеіі, VI, 34.

131

слѣдовательно, выраженіемъ нашего избытка силъ. Тѣмъ самымъ вполнѣ устраняется та видимая парадоксальность, которая при суща обоимъ ученіемъ. Но въ одномъ случаѣ ее односторонне замѣчаютъ, а въ другомъ—столь же односторонне упускаютъ изъ виду. Однако, мы не объяснили еше связи между этимъ общимъ выраженіемъ сознанія внутренней свободы и специфически ге донической формой аристиппова ученія. Но это объясненіе теперь не можетъ уже представить для насъ трудностей. Мы легче всего сможемъ дать это объясненіе, если, опираясь на только что сказанное, сравнимъ античный гедонизмъ съ совре меннымъ.

Двумя путями возможно достигнуть максимума удовольствія. Во-первыхъ, можно въ самыхъ обширныхъ размѣрахъ создать тѣ


внѣшні я	у с л о в і я ,		съ	которыми связывается, благодаря удов
летворенію естественныхъ инстинктовъ, у							всѣхъ людей удоволь
ствіе. А. во-вторыхъ,			можно въ		самыхъ		обширныхъ размѣрахъ
достигнуть	такого	п р е о б р а з о в а н і я					и н с т и н к т о в ъ ,		что
со в с ѣ м и	в н ѣ ш н и м и			у с л о в і я м и			будетъ	связываться
удовольствіе. Мнѣ		излишне особенно				подчеркивать здѣсь, какой
изъ этихъ	двухъ	путей		соотвѣтствуетъ в н у т р е н н е й					не
свободѣ,	и какой —			в н у т р е н н е й			с в о б о д ѣ .		Пер
вый путь дѣлаетъ		насъ		столь	же	несомнѣнно		зависимыми

отъ внѣшней судьбы, какъ второй дѣлаетъ насъ оть нея независ и м ы м и . Но первый путь въ такой же мѣрѣ совпа


даетъ съ принципомъ			с о в р е м е н н а г о гедонизма, въ какой вто
рой—съ принципомъ			а н т и ч н а г о гедонизма. Въ первомъ слу
чаѣ, мы оказываемся			ограниченными въ			своей дѣятельности и
ощущаемъ	жизнь,	какъ		нѣчто	серьезное. Ибо кто знаетъ, нс
придется ли	намъ	сдѣлать нѣчто			такое,	что можетъ причинить
боль намъ или другимъ!				Во второмъ случаѣ, мы чувствуемъ себя

"свободными и ощущаемъ жизнь, какъ игру. Ибо мы знаемъ: что бы нислучилось, мы и всѣ другіе добродѣтельные люди всегда сможемъ еще отыскать въ происшедшемъ пріятную сторону. Поэтому прин ципъ античнаго гедонизма вообще и киренайскаго въ особенности

гласитъ такъ: человѣкъ	долженъ быть въ состояніи и з ъ вс я
каго ж и з н е н н а г о	п о л о ж е н і я и з в л е ч ь м а к с и м у м ъ

у д о в о л ь с т в і я и наслаждаться имъ такимъ образомъ радостно. Итакъ, рѣчь идетъ здѣсь не о внѣшнемъ балансѣ удовольствій, связанныхъ съ явленіями, а о внутреннемъ балансѣ удовольствій, связанныхъ съ ощущеніями. Человѣку не предписывается к а к о е -

<<< < Предыдущая 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 3214 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете Этика и психология