Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

102

не только требуется теоретическими предпосылками его времени, но онъ обусловленъ также его личнымъ своеобразнымъ харак­ теромъ.

Мы уже раньше, забѣгая нѣсколько впередъ, касались послѣд­ няго вопроса, которымъ намъ предстоитъ теперь заняться. Это—во­ просъ о связи между ученіемъ С о к р а т а и его личностью. Мы нашли, коротко говоря, что отъ столь необычайно положитель­ ной и разсудочной натуры можно было ожидать лишь такого въ

бочайшія потребности. Но въ то же время мы знаемъ уже, что эта положительность есть вмѣстѣ съ тѣмъ та специфическая форма, въ которой совершается внутреннее освобожденіе С о к р а т а . Тѣмъ самымъ ыы проложили уже первый мостокъ отъ его эти­ ческаго ученія къ самому этому идеалу. Разъ, по уничтоженіи всякой зависимости отъ внѣшняго міра, у него осталось лишь одно мышленіе, то оно должно было представляться ему адек­ ватнымъ выраженіемъ его личнаго жизненнаго настроенія.

Но то, что здѣсь разыгралось въ рамкахъ психологіи одного единственнаго человѣка, представляетъ собой лишь типическую сторону общечеловѣческихъ отношеній. Поэтому необходимо признать, что сократовскій интеллектуализмъ обладаетъ извѣст­ нымъ о б ъ е к т и в н ы м ъ качествомъ выражать идеалъ внутрен­ ней свободы. Дѣйствительно, изъ всѣхъ нашихъ способностей мышленіе относительно наименѣе сильно и наименѣе непосред­ ственно затрогивается нашей внѣшней судьбой. Чувства возбу­ ждаются непосредственно внѣшними предметами и отношеніями,

вляющаго воздѣйствія инстинктовъ. Мало этого, интеллектъ, въ свою очередь, начинаетъ воздѣйствовать на нихъ, задерживая ихъ, измѣняя и оказывая имъ содѣйствіе. Достигается это прежде всего благодаря тому, что, наряду съ обще-біологическими по­ требностями, развиваются с п е ц и ф и ч е с к и и н т е л е к т у а л ь -

зависитъ отъ нашего внѣшняго положенія и его измѣненія. Бла­ годаря всему этому легко уяснить себѣ, какъ интеллектуалисти-

такое настроеніе, которое совершенно преисполнено сознаніемъ, что все цѣнное въ насъ не зависитъ ни отъ чего внѣшняго, что наша годность или добродѣтель безусловно неутрачиваема. Тутъ самъ собой напрашивается выводъ, что эта наша цѣнность, эта наша годность и добродѣтель коренятся въ неотторжпмѣйшемъ

искупленію. Подобнымъ же образомъ преимущественная оцѣнка знанія во многихъ случаяхъ будетъ служить, правда, не порукой но, все же, естественнымъ слѣдствіемъ высоко развившейся внут­ ренней свободы !)*1

1) Въ дѣйствительности пнтеллектуалисттеская формулировка идеала свободы отнюдь не ограничивается одной Греціей. Напротивъ,

иначе изъ его ученія не могли бы развиться другія ученія, ихъ представители не могли бы одинаковымъ образомъ ссылаться на

теръ. Оно заключается въ такого рода знаніяхъ: нужно пріобрѣтать себѣ друзей, если мы хотимъ встрѣтить съ ихъ стороны помощь О* или: невоздержность поглощаетъ имущество и разстраиваетъ

не могъ бы ограничиться одними вопросами, съ цѣлью побудить

валъ бы себя сократикомъ 3), да и товарищи не могли бы при­ знавать его таковымъ *). И если бы онъ признавалъ ученіе

107

объ удовольствіи киренаиковъ, то тотъ ж е А н т н с ѳ е н ъ , излюб­

вляло уже достигнутаго достоянія. Именно благодаря этому оно и могло заполняться самымъ различнымъ содержаніемъ. Этимъ

которыя всѣ увѣнчиваются идеаломъ внутренней свободы, требо­ ваніемъ безусловнаго превосходства надъ всѣмъ внѣшнимъ, уче­ ніемъ о самоискупленіи. И именно это согласіе идеаловъ учени­ ковъ служитъ рѣшительнымъ доказательствомъ въ пользу того, что учитель, если и не высказывалъ, то тѣмъ болѣе долженъ былъ

Ц Dio?. Laert VI. 3.

а) Ср. Diog. Laen. VI. 11.

ШЕСТАЯ ЛЕКЦІЯ.

Циники.

Внѣшняя исторія: цпвпкп. bhikshu п францисканцы.—Цѣнность анек­ дотическаго матеріала.—‘Предварительное обозрѣніе п психологически обусловленность циническаго ученія.—Сознаніе свободы.—Радость въ отличіе отъ удовольствія.—Переоцѣнка цѣнностеЛ,—Аскетизмъ.—Культъ разума.—„Воображеніе*: борьба противъ благочестія, чувства, лг^ве брака, патріотизма.—Поученіе.—Оцѣнка: природа л культура, односто­ ронность и относительная правомѣрность*

Уважаемые слушатели!

Въ послѣднихъ лекціяхъ мы познакомились съ исходнымъ пунк­ томъ философской этики грековъ: съ личностью и ученіемъ Со­ к р а т а . Теперь мы познакомимся съ ея дальнѣйшимъ развитіемъ,

а съ другой—индивидуальнымъ темпераментомъ и теоретическими предпосылками его главныхъ представителей. Изъ возникающихъ такимъ образомъ философскихъ направленій, которыя можно на­

нежели моментъ побѣды. Его внѵтренне раздвоенная натура больше жаждала, больше боролась изъ-за этого самопреодолінія, нежели достигала и осуществляла его. Поэтому чувство го­ речи и паѳосъ должны были составлять существенные элементы его жизненнаго настроенія. Совершенно иное видимъ мы у Кра- т е с а и прежде всего у Д і о г е н а. У него то же самое ученіе представляется, какъ выявленіе завершенной индивидуальности, ко­ торая, привыкнувъ къ побѣдѣ и сознавая ее, въ этой борьбѣ съ са­ мимъ собою порождаетъ своеобразную жизнь. Именно поэтому она преисполнена!безмятежнаго спокойствія и увѣренности и разви-J ваетъ увлекательную веселость и бьющую ключемъ радость, ОнъІ является поэтому истиннымъ воплощеніемъ циническаго идеала.*' И наше знакомство съ его личностью страдаетъ меньше отъ не­ достатка, нежели отъ избытка свѣдѣній. Ибо, за исключеніемъ отдѣльныхъ цитатъ, свѣдѣнія эти состоятъ главнымъ образомъ изъ множества тѣхъ анекдотовъ, которые древность, не задумы­ ваясь, создавала въ неисчерпаемомъ количествѣ. Анекдоты эти въ большинствѣ случаевъ дошли до насъ въ видѣ позднѣйшихъ со­ браній. Что касается древнѣйшихъ философовъ, то анекдоты объ нихъ собраны въ компиляціи Д і о г е н а Л а э р т і й с к а г о. Едва ли одинъ изъ этихъ анекдотовъ можетъ претендовать на абсо­ лютную аутентичность. Однако, какъ я думаю, нѣтъ основаній сомнѣваться въ исторической вѣрности того образа, какой они

отъ другихъ. Даже въ такомъ случаѣ мы должны были бы при­ знать ,этотъ совокупный образъ исторически достовѣрнымъ* Мы должны были бы допустить, что отдѣльныя неисторическія детали заступили мѣсто аналогичныхъ, оригинальныхъ деталей. Такъ, на­ примѣръ, судно можетъ остаться по своей формѣ тѣмъ же са­ мымъ, хотя бы съ теченіемъ времени всѣ его отдѣльныя матеріаль­ ныя составныя части оказались уже замѣненными другими. Этотъ способъ разсмотрѣнія (мы должны будемъ примѣнить его также и къ характеру А р и с т и п п а) позволяетъ намъ получить какъ бк жизненное наглядное представленіе о циникахъ. Онъ даетъ намъ