Добавил:

GCYTdfc Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Удмуртский государственный университет

Предмет:

Этика и психология

Файл:

Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

.2.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

13.07.2026

Размер:

11.52 Mб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 1213 / 3213 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

112

уже быть просто формальнымъ знаніемъ С о к р а т а , которое нс находилось ни въ какомъ отношеніи къ задачамъ этической борьбы. Оно должно было получить теперь вполнѣ опредѣленное содер жаніе. Задача, которую предстояло разрѣшить, заключалась въ измѣненіи хотѣнія: теперь нужно было уже стремиться не къ одному (исполненное наслажденія удовлетвореніе желаній), а, ско рѣе, къ другому (добродѣтель). Этотъ процессъ, перенесенный въ

теоретическую область,	даетъ	требованіе: нужно		у р а з у м ѣ т ь
б е з ц ѣ н н о с т ь одного	и ц ѣ н н о с т ь		другого. Для этихъ по
нятій циники нашли, съ одной		стороны,	выраженіе,	что человѣкъ

долженъ познавать *) то, что обосновываетъ его внутреннюю цѣнность, какъ принадлежащее ему и необходимое, короче, какъ существенное а); а то, что не касается этой цѣнности,—какъ чуждое ему и случайное, короче, какъ несущественное *). А, съ


другой	стороны, они			воспользовались		идущей	отъ временъ
софистовъ,		недавно	обсуждавшейся противоположностью есте
ственнаго		и условнаго:		они	постулировали исключительную
цѣнность		естественнаго		и все другое объявили простою услов
ностью	и иллюзіей,		или,	какъ	говоритъ	циникъ,	«воображе

ніемъ» 4). Поскольку циникъ былъ въ состояніи преодолѣть это «воображеніе», постольку для него получался въ высшей степени своеобразный взглядъ на жизнь. Стремясь освободиться отъ всѣхъ исполненныхъ чувства отношеній къ вещамъ, онъ долженъ былъ

держаться	исключительно голаго	факта. Онъ долженъ		былъ, та
кимъ образомъ, отрицать всѣ тѣ		цѣнности,	какія мы влагаемъ въ
нихъ на	основаніи нашихъ	ощущеніи,	все то,	что мы

называемъ піэтетомъ и чувствительностью. Отсюда происте каетъ, какъ вы увидите, совершенно особенный видъ остроумія. Отсюда—повышенное радостное настроеніе, покоящееся на чувствѣ внутренней свободы отъ всѣхъ этихъ воображеніи и на успо коившейся въ себѣ увѣренности. Но отсюда также и та противо положность нашимъ унаслѣдованнымъ формамъ чувствованія, за которой съ извѣстнымъ правомъ удержалось названіе «цинизмъ». Но какъ ни ясно это понятіе воображаемаго, но зато понятіе1

1) Оба приводимыхъ въ примѣчаніяхъ 2 п 3 термина встрѣчаются также у П л а т о н а , Ппръ р. 205 е.; слѣдовательно, опа вполнѣ сократпческіе.

Olxeîcv.


				113
естественнаго не	вполнѣ		свободно отъ			многозначности. Правда,
циники, съ одной		стороны,		хотятъ признавать			цѣнность лишь
за добродѣтелью, только			нравственное			называютъ они добрымъ,
а безчестное—дурнымъ,			все же		другое	обозначаютъ, какъ			«без
различное» *). А, съ другой				стороны,		получается		снова	впеча
тлѣніе, словно	они	признали			бы естественнымъ			и тогъ	мини
мумъ потребностей,		который		во всякое время			можетъ удовле
творить всякаго, и		который		поэтому		свободенъ		отъ внѣшней

судьбы и не служитъ помѣхой внутренней свободѣ. Съ этимъ свя зано также, что и соотвѣтствующее этому минимуму поведеніе они признавали, повидимому, какъ «естественное», этически цѣн нымъ. Такъ они, повидимому, признавали цѣлую совокупность поло жительныхъ моральныхъ нормъ, хотя эта точка зрѣнія проявлялась,

конечно, очень слабо какъ	въ ихъ практикѣ, такъ и въ ихъ тео
ріи. Ниже мы увидимъ, что	стоики примкнули къ обоимъ этимъ
пунктамъ. Тѣмъ самымъ они очутились среди величайшихъ труд

ностей. Объективную оцѣнку этой проблемы мы отлагаемъ также до дальнѣйшаго изложенія. Основная мысль цинизма заключается въ созданіи внутренней свободы, то есть, независимости отъ судьбы, путемъ теоретическаго уяснсн]я различія между естественными, непреходящими и просто воображаемыми, безсодержательными цѣнностями, и путемъ практическаго упражненія въ лишеніи. Въ дальнѣйшемъ я сопоставляю нѣкоторыя извѣстія, которыя обле кутъ въ плоть и кровь этотъ систематическій остовъ. Благодаря этому вы получите также наглядное представленіе о сущности циника.

Такъ какъ при этомъ рѣчь будетъ идти преимущественно о выраженіяхъ Д і о г е н а , то я сейчасъ же сообщу вамъ три анек дота. По нимъ вы сможете познакомиться съ остроуміемъ и ду хомъ этого человѣка, хотя они и не стоятъ въ болѣе близкой связи съ его этическимъ ученіемъ.

«Когда кто-то—разсказываетъ Д і о г е н ъ Л а э рт і й с к І й “)— удивлялся тому, что въ СамоѳракІн поставлено такъ много да ровъ по обѣту (такими, которые были спасены благодаря своему священному обѣту), онъ сказалъ: ихъ было бы еще больше, если бы ихъ воздвигали и не спасенные».—«На вопросъ—сообщается далѣе 3)* —почему люди дарятъ кое-что (обыкновеннымъ) нищимъ,

I) 'A&taçopov.

з) VI. 59.

а) Diog. Laert. VI. 56.

114

а философамъ нѣтъ, онъ отвѣтилъ: потому, что хотя они и го товы tx a T b хромыми и слѣпыми, но не готовы сдѣлаться фило софами».—«Однажды—слышимъ мы, наконецъ J),—нѣкто при велъ его въ роскошно убранный домъ « просилъ не плевать. Когда онъ сталъ затѣмъ откашливаться, онъ плюнулъ другому въ лицо и сказалъ, что болѣе простого мѣста онъ не могъ отыскать».

Но это искрящееся остроуміе обусловливается всѣмъ характе

ромъ

циника.

Оно есть результатъ какъ

чувства превосходства,

вытекающаго

изъ уразѵмѣнія

«воображенія», такъ

и ощущенія

той радости, какою циникъ обязанъ

сознанію

внутренней

сво

боды.

Въ пользу этого послѣдняго мы имѣемъ цѣлый рядъ

свидѣ

тельствъ.

А р и с т о т е л ь , полемизируя 2)

противъ

тѣхъ,

кто

признаетъ счастливымъ

добраго человѣка, даже

въ

томъ

слу

чаѣ,

если онъ подвергается пыткѣ

или испытываетъ другіе тя

желые

удары

судьбы,

имѣетъ въ виду прежде всего циниковъ.

Но, не говоря уже объ

этомъ,

отъ

А н т и с ѳ е н а дошло,

напр.

до

насъ

положеніе 3):

добродѣтель

достаточна

для

блаженства,

и другое положеніе 4*):

совершеннымъ становишься тогда,

когда

начинаешь понимать, что можно избѣжать зла. Но и Д і о г е н ъ говоритъ намъ 4): если не другимъ чѣмъ, то, по крайней мѣрѣ, тѣмъ обязанъ онъ философіи, что застрахованъ отъ всякой судьбы. Она смотритъ на него с) и повторяетъ гомеровскій стихъ: «Эту свирѣпую собаку я никогда не могу настичь». Бо

гатство 7),	славу, удовольствіе,		жизнь нужно презирать, нужно
стоять превыше		противоположнаго имъ, бѣдности, стыда, боли
и смерти.	Эта	послѣдняя не	есть 8) зло, ибо она не есть что-

либо позорное. «Владѣніе 9) не принадлежитъ мнѣ; родственники, домашніе, друзья, слава, надежныя мѣста, образъ жизни—все это не существенно». «Такъ становишься свободнымъ». Поэтому

1) Ding. Laert. VI 32.

з) Eth. Nie. ѴИ. 14. p. 1153 b 19. 3) Diog. Laert. VI. 11.

*) Diog. Laert. VI. 8. Ä) Diog. Laert. VJL *13.

«) Stob. Eki. II. p. 348, (Mcioeke). 7) Stob. Floril. 86. 19 (ileineke).

*) Э п и к т е т ъ ,	Diss. I. 24.
9) Э п и к т е т ъ ,	Diss. III. 24. 63.

					115
онъ говоритъ *);		«Съ	тѣхъ		поръ, какъ	А н т и с ѳ е н ъ освобо
дилъ меня, я снова уже не					служилъ» 3). Да, онъ не только чув
ствуетъ себя свободнымъ,				но и освободителемъ. Г е р а к л у , за
ставляетъ говорить его Л у к і а н ъ а),						онъ подражаетъ; вмѣсто
львиной	шкуры	онъ носитъ плащъ, вмѣсто палицы—палку; но,
подобно	послѣднему		(по истолкованію циниковъ), онъ идетъ въ
битву противъ		удовольствій, съ рѣшимостью очистить жизнь:
«освободитель я		людей,		и	врачъ страстей». А у К р а т е с а мы
читаемъ \): Какъ		циникъ,		сты легко откроешь свой кошелекъ и

своею рукой сможешь вынуть что-нибудь и дать, и не станешь, какъ теперь, извиваться и колебаться, и дрожать, словно твоя рука дрожитъ отъ слабости. Но (далѣе): если кошелекъ твой полонъ, то ты равнодушно будешь взирать на это, и если онъ пустъ, тебя не опечалитъ это, а если ты захочешь воспользо ваться имъ, ты легко это сможешь сдѣлать, и если у тебя нѣтъ ничего, ты не станешь жаждать этого, а будешь жить, доволь ный тѣмъ, что есть, не желая того, чего нѣтъ, и не станешь досадовать по поводу того, что постигнетъ тебя».

Но изъ этого сознанія искупленія отъ зла проистекаетъ, какъ еы уже замѣчаете, согрѣвающая сердце радость. Тотъ же самый

Кр а т е с ъ . о которомъ я	только	что говорилъ, воспѣлъ а), въ
забавныхъ стихахъ, пародирующихъ		Г о ме р а , городъ «Котомку».
На этотъ островъ, лежащій	среди	моря «Воображенія», не мо

жетъ попасть ни одинъ блюдолизъ, ни одинъ нѣженка. Городъ этотъ въ изобиліи производитъ хлѣбъ, фиги, лукъ и чеснокъ, тугъ нѣтъ никакой борьбы изъ-за денегъ или славы. И о немъ |же говоритъ П л у т а р х ъ *): «Словно праздникъ, прожилъ онъ жизнь свою съ нищенской своею котомкой, со своимъ плащемъ,

•среди шутокъ	и смѣха>\| Циникъ М е т р о к л ъ , зимою спавшій
въ овчарняхъ,	а лѣтомъ въ портикахъ храмовъ, какъ говорятъ 7),

считалъ себя счастливѣе великаго персидскаго паря, съ его зим

ней резиденціей въ Вавилонѣ и лѣтней			въ Мидіи, А анекдотиче
ской иллюстраціей	къ этому могутъ		служить извѣстные раз-
і) Э п и к т е т ъ ,	Diss. Ш. 24. 67.
*) Diog. Laert. VI. 71.
s) Vit. auct 8, p.	548.
*) Teles, стр. 28 (Hcnse).
*) Diog. Laert. VI. 85.
*) De tranquill. anlrn- 4, p.		466 e.
II л y T a p x ъ, an vit. ad		luf. 3, P* 499 a. п сл.

116

сказы

встрѣчѣ

Д іо г е н а и А л е к с а н д ра

В е л и к а г о

Когда

этотъ

послѣдній

приблизился

къ

нему

сказалъ: я—

А л е к с а н д р ъ

В е л и к і й ,

онъ, какъ

говорятъ *),

сказалъ въ

отвѣтъ:

я —

Д і о г е н ъ ,

циникъ.

На

предложеніе

Але

к с а н д р а

попросить у него чего-либо, онъ отвѣтилъ а): посто-

*ронись-ка,

не заслоняй солнца! Д і о г е н у

приписываются также

два

опредѣленія *):

«Счастье есть только

истинная

веселость и

(то

состояніе, въ которомъ)

человѣкъ

никогда

не печалится,

въ какомъ бы мѣстѣ и въ какихъ бы

обстоятельствахъ

онъ ни

находился».

И: «Только то

считаю я

за

истинное

счастье, если

кто доставляетъ всегда своему разуму

и душѣ

спокойствіе и

веселость».

При

этомъ

я подчеркиваю:

въ такихъ

выраженіяхъ

нельзя усматривать противорѣчія циническому презрѣнію къ удовольствію. «Удовольствіе», противъ котораго борется циникъ, есть возбужденіе духа, произведенное представленіемъ внѣшнихъ вещей и дѣлающее насъ зависимыми именно отъ этихъ вещей. «Веселость», которую онъ допускаетъ, есть чувство удоволь ствія, проистекающее изъ сознанія независимости отъ этихъ са мыхъ вещей, т. е. изъ чувства собственной силы. Ниже мы увидимъ, что на этомъ различеніи покоится цѣлое направленіе античнаго гедонизма, и что оно лежитъ въ основѣ стоическаго


ученія объ	аффектахъ.		Такъ именно и нужно понимать, когда
А н т и с ѳ е н ъ ,		съ одной стороны, объявляетъ удовольствіе
зломъ *), а,	съ	другой—признаетъ «удовольствіе послѣ усилія»
достойнымъ того, чтобы			мы стремились къ нему 5), и «удоволь

ствіе, не вызывающее послѣ себя раскаянія», считаетъ благомъ с). Чтобы достигнуть этого состоянія свободы и радости,


требуется, какъ мы			показали выше,		то радикальное измѣненіе
способа	чувствованія		и	желанія, которое мы обыкновенно на
зываемъ	современнымъ			выраженіемъ	«переоцѣнка всѣхъ цѣн
ностей». Но даже само это выраженіе						является	циниче
скимъ! Ибо		Д і о г е н ъ		говоритъ о	себѣ	т)> что онъ	«перече-
») Diog. Laen. Vî. 60.
*) Diog. Laert. VI. 38.				^
QSÏob. Floril. 103. 20—21 fMeioeke).’-
*) Diog. Laert VI. 3;				IX. 101; Gellins.	N. A.	IX. 5- 3; Euseb nraeo
Ev. XV.		13. 7.					* * "

6)Stob. Floril. 29. 65. (Meineke).

6)Athenaeus. XII. p. 513 a.

M Diog. Laert. VI. 20.

117

каяилъ цѣнности»/ Отсюда и возникла, конечно, легенда о томъ, что онъ, ложно понявъ изреченіе оракула, выдѣлывалъ будто бы фальшивыя монеты. Та же самая мысль приписывается ему въ другой, болѣе популярной формѣ. Такъ, ему приписывается вы раженіе 1): что безцѣнное считаютъ за цѣнное, цѣнное—за без цѣнное, ибо за статую платятъ 3000, а за порцію муки только г (монетныя единицы). И буквально, словно программа, звучитъ


изреченіе2): «Судьбѣ				противопоставляю я мужество,условности—
природу, страсти—разумъ».
Эта	радикальная			переоцѣнка				практически	можетъ быть вы
полнена	только		путемъ		«упражненія». Ибо,				какъ *) жизнь въ
наслажденіи		заставляетъ			насъ		болѣзненно ощущать лишеніе
такъ упражненіе			въ	лишеніи дѣлаетъ легкимъ презрѣніе насла
жденія.	«Попросту			ничто		не	можетъ быть сдѣлано въ жизни
хорошо	безъ	упражненія,				а оно		въ состояніи все побѣдить».

Такъ, вся жизнь циника есть «упражненіе». Заполняя добровольно свою жизнь лишеніемъ и усиліемъ, онъ насильственно выры ваетъ изъ сердца свою склонность къ удобствамъ, довольству и наслажденію, которыя сдѣлали бы его «рабомъ» отношеній. Г е- раклъ, этотъ герой, испытавшій много бѣдствій, становится его святымъ-заступникомъ— патрономъ «усилія». Поэтому плащъ есть его единственная одежда, нищенство—его единственное занятіе,

публичныя мѣста и	портики—его единственное	ложе, бобы,
лукъ и чеснокъ—его	единственная пища, вода—его	единствен

ный напитокъ. И это самое крайнее отсутствіе потребностей вре


менами	переходитъ		какъ		разъ въ то, что мы называемъ е г о
словомъ	а с к е т и з м ъ .			Про Д і о г е н а разсказываютъ 4), что
лѣтомъ	онъ катался		въ	раскаленномъ пескѣ, а зимой обнималъ
руками	покрытыя	снѣгомъ			статуи. А про К р а т е с а разсказы
ваютъ *), что онъ		нарочно			вступалъ въ споръ съ публичными

женщинами, чтобы привыкнуть переносить отборнѣйшую брань. Рука объ руку съ этимъ культивированіемъ «упражненія* идетъ культъ «разума». «Разумъ» долженъ теоретически обосновать ту же самую переоцѣнку, какую «упражненіе* осуществляетъ пра-

Ц Diog. Laert. VI. 3ü>. *) Diog. Laert. VI. 38.

Diog. Laert. VL 71. <> Diog. Laert. VI. 23. 0} Diog. Laert. VI. 90.

118

ктичсски. «Уразуменіе—говорить А н т и с ѳ е н ъ ') —есть

самый

надежный оплотъ:

оно не порушится

и не погибнетъ

благодаря

измѣнѣ». Такъ

же

говорить

Д і о г е н ъ

2):

«Только

благодаря

неразумію становишься ты несчастнымъ».

И,

пользуясь непере

даваемой игрой словъ, онъ говоритъ

3), ито

нужно

или

осо-

(^знахь-себя или

повѣситься.^

V—

—

Дѣло разума заключается въ томъ,

что онъ отдѣляетъ истин

ную

сущность

вещей отъ обманчивой видимости иллюзіи, «во

ображенія».

Поэтому

А н т и с ѳ е н ъ

призналъ

свободу отъ

иллюзій *)

послѣдней

цѣлью.

Онъ превозносилъ

М е н а н д р а

и з ъ

М о н и м о с а в)

за то, что тотъ

высказалъ слово, которое

ничѣмъ не уступаетъ дельфійскому изреченію «Познай самого себя!»:

„Всякая оцѣнка**, сказалъ онъ, „есть лишь воображеніе11.

Люди настолько преисполнены воображенія, что даже между душевной болѣзнью и здоровьемъ они проводятъ лишь условную гра ницу. Ибо—говоритъ Д і о г е н ъ 7)—если кто-нибудь выставляетъ указательный палецъ, то это находятъ вполнѣ въ порядкѣ вещей; но если вмѣсто указательнаго пальца онъ выставитъ средній, то его сочтутъ сумасшедшимъ. Только «на ширину пальца» отстоятъ, слѣдовательно, люди отъ безумія. Если кто-либо думаетъ, что двѣ одинаковыя веши или два одинаковыхъ явленія становятся различными благодаря тому, что они ближе опредѣляются осо беннымъ мѣстомъ или особеннымъ временемъ или вообще какимълибо побочнымъ обстоятельствомъ,—то это есть не что иное, какъ «воображеніе». Кто заботится о томъ, если безумные шумятъ? Но что же иное представляетъ собой хорошее заключеніе рѣчи?8). Развѣ не все равно, въ какой часъ ѣсть? На вопросъ, въ какое время слѣ

дуетъ завтракать, Д і о г е н ъ отвѣчаетъ поэтому *): «Если	ты 1
богатъ, когда хочешь; если ты бѣденъ, когда можешь». Какое	мо

жетъ имѣть значеніе, удовлетворять ли свои потребности въ одномъ

1) Diog. Laert VI. 13.

Diog. Laert. VI. 71. s) Diog. Laert. VI. 24.

4) Cleiu. Alex. Strom. II. 130. p. 19i>.

5) Лт»9{а.

e) Diog. Laert. VI. 83. T) Diog. Laert. VI. 35.

*) Э п п к т е т ъ , Diss. I. 24. 6. **) Diocr. Laert. VI. 40.

				119
или другомъ		мѣстѣ?		«Поэтому онъ обыкновенно *) все дѣлалъ
публично,	даже		то,	что является священнымъ для богини удо
бренія и	для	богини любви». И когда онъ ѣлъ на рынкѣ, то
онъ говорилъ:			если	завтракать (само по себѣ) не является дѣ

ломъ неподобающимъ, то оно не является таковымъ и на рынкѣ.

Люди настолько		безумны 2), что хотя они нс страшатся назы
вать по	имени	то, что дѣйствительно позорно, какъ убійство,
кражу и	другія	преступленія, но естественное и неизбѣжное,

что касается необходимыхъ потребностей тѣла и любви—именно объ этомъ не слѣдуетъ говорить публично. Къ «воображенію» принадлежитъ, далѣе, и то, если кто внушаетъ себѣ, что важно, какъ и кѣмъ будетъ предано погребенію его тѣло. Такъ, однажды

спросили	Д і о г е н а		34),	имѣетъ	ли онъ слугу или служанку?
Услышавъ	его	отрицательный отвѣтъ, другой, преисполненный
сочувствія,	спросилъ: «Кто же вынесетъ тебя, когда ты умрешь»?
А онъ отвѣтилъ; «Тотъ,				кто захочетъ войти въ мое жилище».
Онъ думалъ, дальше			*),	что ничего особеннаго нс было бы,
если бы люди		ѣли	человѣческое		мясо; вѣдь это тѣ же самыя
вещества,	какія	данный		человѣкъ	употребилъ передъ этимъ въ

своей пищѣ. Развѣ, слѣдовательно, это не «воображеніе» не ѣсть


какъ	человѣческое мясо, то вещество, которое я, не задумываясь,
ѣмъ въ качествѣ			хлѣба? Такъ же мало какая-либо вещь стано
вится священной благодаря тому, что сс ставятъ въ храмѣ.
Весь этотъ		образъ		мыслей имѣетъ также значеніе въ особен
ности	для половыхъ			отношеній.	Эти	послѣднія суть, правда,
сами по себѣ		нѣчто		естественное,	и мы уже видѣли, что Д іо
г е н ъ поэтому		не	стыдился отправлять			ихъ публично. Точно
также К р а т е с ъ			и Г и п п а р х і я 5),какъ сообщаютъ, не прятали

своихъ брачныхъ интимныхъ отношеній отъ взоровъ людей. И, дѣйствительно, непонятно, какъ могла бы избѣжать этого эта супружеская чета, не имѣвшая собственнаго крова и жившая на открытомъ воздухѣ. Нс представлять себѣ, что есть что*то осо бенное въ общеніи съ красивой женщиной, или всегда съ одной и той же опредѣленной—все это «воображеніе»! Любовь разсматри-

*) Diog. Laert. VI. 69.

2) Ц и ц е р о н ъ , de off. 1.		35. 328.
я) Diog. Laert. VI. 52.
4) Diog. Laert. VI. 73.
Diog. Laert. VI. 97;	Seit.	Emp. Pyrrh. I. 153; Clem. Alex. Strom.
VI. 121, p. 619 п T.	Д. и г. д

120 1

вается здѣсь поэтому исключительно съ точки зрѣнія пато

логическаго разстройства. Такого рода,

проникнутаго

чувствомъ,

отношенія циникъ

не можетъ вынести,

и разумъ говоритъ ему

также,

что

въ

отношеніи

полового общенія одна женщина не

является болѣе пригодной, нежели другая. Дѣло идетъ

здѣсь, слѣ

довательно, о навязчивой идеѣ, которую

во

что бы то ни стало

необходимо искоренить. Если бы я—говоритъ А н т и с ѳ е н ъ

1)—

овладѣлъ

Афродитой, то я

застрѣлилъ

бы

ее. Д і о г е н ъ

на

зываетъ 2)* любовь занятіемъ

праздныхъ,

К р а т е с ъ «сочи

няетъ

стихи» 3*7):

„Любовь исцѣляется голодомъ и. если нѣтъ, то временемъ.

Не иояешь ты воспользоваться этпмъ. тѳбѣ остается повѣситься!*

Но

и бракъ есть дѣло простой

условности. Д і о г е н ъ

про

возглашаетъ

поэтому «свободную любовь»: «Женщины должны

быть

общими

<);

бракъ

есть

ничто,

мужчина,

который

можетъ

воспользоваться женщиной,

долженъ

вступать въ об

щеніе

съ

той, которая согласна на это». А пока

А н т и с ѳ е н ъ :<)

хвалится тѣмъ, что онъ общается только съ такими женщинами, которыя слишкомъ плохи для всѣхъ другихъ и которыя вслѣд

ствіе этого	могли	бы получить съ нимъ величайшее удовольствіе.
Д і о г е н ъ	же находилъ,		что	мудрецъ,	даже	не имѣя подъ
рукою женщины,		можетъ	удовлетворить		свою	склонность *).
Онъ слѣдовалъ этому рецепту				открыто на рынкѣ и сожалѣлъ

только, что не можетъ такъ же легко прогнать свой голодъ "). Очень характерно какъ для «просвѣтительнаго» рвенія нашего циника, такъ и для непрестанной миѳотворческой силы эллинскаго

мышленія то обстоятельство, что этотъ свой методъ						онъ выдавалъ
за изобрѣтеніе Г е р м е с а			8). Онъ говорилъ въ то же				время, что
если	бы люди слѣдовали		этому методу, а		не впутывались, ослѣп
ленные, въ безполезныя			романтическія		исторіи,	то	и Троя нс
пала бы, и П р і а м ъ		не	былъ	бы убитъ,
«Воображеніемъ»		является		не только односторонняя оцѣнка
*) Clem. Alex. Strom. И. 107, р. 485.
г)	Diop. Lacrt. VI. 51.
3)	Diop. Laert. VI. 86.
«) Dig. Laert. VI. 72.
*) К с е н о ф о н т ъ ,		Conviv. IV. 38; Diog. Laert. VI. 3.
'*) Galen, de loc. aff. VI. 5.
7)	Diug. Laert VI. 46; Athenaeus IV, p. 158 u ca.
ft)	Dio Chrys. or. VI,	1G n ca.

121

одного человѣка въ любви, но и односторонняя оцѣнка одного народа или страны въ патріотизмѣ. То, что я родился въ извѣст номъ мѣстѣ,—это не создаетъ вѣдь ему никакого преимущества

передъ	всѣми	другими мѣстами! На		вопросъ,	откуда	онъ
родомъ	(впервые	въ	міровой исторіи),	Д і о г е н ъ	*) отвѣчаетъ
поэтому:	онъ— «всемірный гражданинъ»			23)* . А К р а т с с ъ		выра
жаетъ свое ликованіе			въ такихъ прекрасныхъ и торжественныхъ
стихахъ	*):

«Не одну отчпзву, одшгт» отчііі домъ Лишь зваю л: гдѣ въ странѣ какой Воздвигнутъ городъ пдп домъ.

Стоятъ оии готовые, васъ црпвять въ себя*.

Но циникъ не довольствуется тѣмъ, что онъ самъ уразумѣлъ обманчивую видимость иллюзіи и завоевалъ себѣ такимъ обра зомъ внутреннюю свободу. О н ъ х о ч е т ъ также просвѣтить и освободить и своихъ ближнихъ. Вы вспомните приписываемое


Д і о г е н у	изреченіе, что онъ—освободитель людей и		врачъ стра
стей. Когда	его стали упрекать, что онъ ходитъ по		нечистымъ
мѣстамъ, онъ		отвѣтилъ 4): «То же дѣлаетъ и солнце, но оно
не становится		нечистымъ». И въ шутку приписывается ему выра

женіе і): «Другія собаки причиняютъ боль врагамъ; я же друзьямъ, дабы спасти нхъ». А К р а т е с ъ . какъ говорятъ в), такъ далеко ушелъ въ этомъ отношеніи, что входилъ даже въ чужіе дома, чтобы «наставлять» невѣдомыхъ ему обитателей и улучшить ихъ въ своемъ смыслѣ. Отсюда и возникло его прозвище «отмыкатель дверей» 7).

Какова же, наконецъ, этическая цѣнность цинизма и научная состоятельность его ученія? Мой отвѣтъ на этотъ вопросъ будетъ нѣсколько стоженъ. Прежде всего теоретическая предпосылка системы оказывается недостаточной. Я имѣю въ виду софистн* чески-демокритовскую противоположность природы и культуры. Ибо циническая борьба противъ «воображенія» является, въ сущ ности. отрицаніемъ культурныхъ цѣнностей. Но, согласно совре-

J) Diog. LaerL ѴіГбЗ.

3)Diog. Laert. IV. 98.

*) Diog. L aert VL 63.

s) Stob. Floril. 13. 27 (Meiocke». c) Diog. Laert. VL 86.

*) e*.îexavctxrr:.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 1213 / 3213 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете Этика и психология