Добавил:

GCYTdfc Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Удмуртский государственный университет

Предмет:

Этика и психология

Файл:

Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

.2.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

13.07.2026

Размер:

11.52 Mб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 3210 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

жертвою неправеднаго суда, и мнѣ думается, что сравнивать мою судьбу съ ихнею было бы не непріятно. И, наконецъ, самое главное,—


это	проводить		время	въ томъ,			чтобы распознавать и				разбирать
тамошнихъ людей точно						такъ же,		какъ здѣшнихъ,			а именно,
кто	изъ	нихъ	мудръ,		и	кто	изъ	нихъ	только	думаетъ, что
мудръ, а		на самомъ дѣлѣ				не	мудръ; чего		не далъ бы всякій, о
мужи судьи, чтобы узнать доподлинно человѣка,										который при
велъ	великую		рать	подъ		Трою		или	узнать	О д и с с е я ,
С и з и ф а		и множество			другихъ мужей и женъ, которыхъ рас

познавать, съ которыми бесѣдовать и жить вмѣстѣ было бы не сказаннымъ блаженствомъ. Не можетъ быть никакого сомнѣнія, что уже тамъ-то за это не убиваютъ, потому что помимо всего прочаго тамошніе люди блаженнѣе здѣшнихъ еше и тѣмъ, что

остаются все время безсмертными, если .вѣрно то, что объ								этомъ
говорятъ.
Но и вамъ,	о	мужи судьи, не слѣдуетъ ожидать						ничего
дурного отъ смерти и ужъ если что принимать за							вѣрное, такъ
это то, что съ	человѣкомъ			хорошимъ	не бываетъ		ничего дур
ного ни при жизни, ни послѣ смерти, и					что боги нс перестаютъ
заботиться о	его	дѣлахъ;		тоже вотъ	и моя	судьба устроилась
не сама собою, напротивъ,				для меня очевидно, что мнѣ лучше
уже умереть и освободиться отъ хлопотъ. Вотъ почему...								я саль
не очень-то пеняю на тѣхъ, кто приговорилъ меня							къ наказанію,
и на моихъ обвинителей. Положимъ, что они						постановляли при
говоръ и обвиняли		меня	не по такому		соображенію, а			думая
мнѣ повредить; это		въ	нихъ заслуживаетъ			порицанія.		А, вес

тами, я обращаюсь къ нимъ съ такою маленькою просьбою: если,

о	мужи,	гамъ будетъ	казаться,		что мои сыновья,				сдѣлавшись
взрослыми, больше заботятся о деньгахъ						или еше о			чемъ-нибудь,
чѣмъ о доблести, отомстите вы					имъ	за	это,	преслѣдуя			ихъ
тѣмъ же, чѣмъ и я васъ преслѣдовалъ; и если									они будутъ
много о себѣ думать,			будучи	ничѣмъ,		укоряйте		ихъ		такъ	же,
какъ и я васъ укорялъ, за то, что они не заботятся									о	должномъ
и	воображаютъ о себѣ ни вѣсть				что,	между тѣмъ,				какъ	сами
ничего не стоятъ. II, дѣлая это, вы накажете по справедливости
не только		моихъ сыновей, но		и	меня	самого.—Но				вотъ	уже
поддппшксь обольщенію его ловкой рѣчи.							З а а і г		не перенесъ
обиды п закололъ себя мечемъ.

*) Подразумевается вождь и&родовъ—А г а м е м н о я ъ .

		83
время идти отсюда,		мнѣ—чтобы умереть, вамъ—чтобы жить, а
кто изъ насъ идетъ		на лучшее, это ни для кого не ясно, кромѣ
Бога»	1)-
И	послѣ этихъ	словъ С о к р а т ъ былъ отведенъ въ тем
ницу.

*) Ор. с. стр. 321—323*

ПЯТАЯ ЛЕКЦІЯ.

Сократъ. II.

Смерть С о к р а т а согласно Платонову ^Фэдопу“—Три главныхъ мо. мента сократовой личности: безстрашіе, шутливость п разсудочность,— Ихъ единство во внутренней свободъ, окрашенпое въ особенной оттѣнокъ положительности,—Ученіе Со к р а т а.-Свпдѣтедьство А р п с т о і е л я.— Добродѣтель есть постулированное знаніе,—Два недостатка этой иптел* лектуалпстической теоріи: игнорируются упражненіе и добрая воля,— Связь ученія съ личностью: интеллектуализмъ, подоаштельность и вну

тренняя свобода,—Лячиось п ученіе С о к р а т а ,	какъ общій исходный
пунктъ идеаловъ и теорій сократическихъ школъ.
Уважаемые слушатели!
Въ предыдущей лекціи мы приступили	къ ознакомленію съ

личностью С о к р а т а . Мы предположили тамъ, что лучше всего можно ознакомиться съ нею по тому поведенію, какое С о к р а т ъ обнаружилъ на вершинѣ своего жизненнаго пути, которая вмѣстѣ


съ тѣмъ была		и его концомъ, когда надъ нимъ разразилась ка*
тастрофа.	Я точу довести теперь до конца эту часть своей за
дачи. Съ этой цѣлью я			изображу вамъ теперь еше с м е р т ь Со
к р а т а . О	его смерти сообщаетъ П л а т о н ъ въ своемъ діалогѣ
«Фэдоыъ».	Рѣчи о безсмертіи души, занимающія наибольшую
часть этого		діалога,	нужно признать совершенно неисториче

скими. Въ заключительныхъ главахъ изображается самый конецъ.

Такъ	какъ	П л а т о н ъ	прямо заявляетъ, что онъ не присутство
валъ	при	концѣ, то	эти главы также слѣдуетъ разсматривать,
какъ	стилизованную		истину. Однако, здѣсь съ самаго начала
вѣроятно,		что П л а т о н ъ могъ руководиться устными разска

зами, недостатка въ которыхъ, несомнѣнно, не было. Содержаніе этихъ главъ не даетъ намъ повода отказаться отъ этого пред положенія.


По сообщенію П л а т о н а					3), которое этотъ послѣдній вла
гаетъ въ	уста	Ф э д о н у ,		утромъ		того	дня, когда	С о к р а т ъ
долженъ	былъ	выпить	кубокъ съ			ядомъ, въ темницѣ			у него
собралось	большое число			учениковъ:			Ф э д о н ъ	изъ	Элиды,
Э в к л и д ъ и Т е р п с і о н ъ				изъ Мегаръ, С и м м і а с ъ, К е в и с ъ
и Ф э д о н и д ъ		изъ	Ѳивъ:		А п о л л о д о р ъ , К р и т о б у л ъ ,

К р и т о м ъ . Г е р м о г е н ъ , Э п и г е н ъ , Э с х и н ъ , Ан т и с -

е е н ъ ,	К	т е з и п п ъ и М е н е к с е н ъ	изъ	Аѳинъ. Въ теченіе
всего	дня	велись философскія бесѣды.	Къ	вечеру С о к р а т ъ

закончилъ одно разсужденіе такими словами: «Вы, С и м м і а с ъ ,


К е в и с ъ ,	и вы другіе, впослѣдствіи		и вы	совершите нѣкогда
это путешествіе		(въ загробный міръ);	меня	же, сказалъ бы тра
гикъ, уже теперь		призываетъ судьба. И уже, конечно, наступило
приблизительно время для того, чтобы			искупаться, ибо, думаю я,
лучше, если я вымоюсь до того, какъ			выпью ядъ, а не причиню
хлопотъ женщинамъ, чтобы онѣ обмывали трупъ». Постѣ этихъ
словъ К р и т о н ъ		сказалъ: «Пусть такъ, С о к р а т ъ :			но что по
ручишь ты	имъ	или мнѣ касательно	своихъ дѣтей,		либо-чего

другого. Поручи какое-нибудь дѣло, которое исполнивъ, мы

могли	бы тѣмъ выразить	тебѣ	благодарность.—Говорю то же
самое,	К р и т о н ъ , что	всегда:	ничего новаго, отвѣчалъ онъ.

Нели вы будете заботиться о себѣ, то что бы ни сдѣлали, сдѣ лаете добро и для меня, и для моихъ, и для васъ самихъ, хотя бы теперь и не обѣщались: а когда вознерадите о себѣ и не за хотите жить по сказаннымъ нынѣ и въ прежнее время стовамъ моимъ,— не будете ходить по проложенной стезѣ;то, хотя бы теперь


многое и съ увѣренностью обѣщали,									ничего не сдѣлаете.—Мы
вѣрно	будемъ такъ			поступать,			продолжалъ			К р и т о н ъ : но ка
кимъ	образомъ		похоронить				тебя!—Какимъ			вамъ угодно, если
только схватите			меня, и		я	не убѣгу отъ васъ. Тутъ, слегка за
смѣявшись и		взглянувъ				на насъ, онъ сказалъ: не					вѣритъ мнѣ
К р и т о н ъ, друзья,				что	настоящій С о к р а т ъ —тотъ, который
теиерь	разговариваетъ				и	поставляетъ			въ порядкѣ		каждое свое
слово,	а не	тотъ,		котораго			онъ	скоро увидитъ			мертвымъ, и
спрашиваетъ, какъ меня					похоронить.			Видно,		говоря такъ долго,
что, выпивши		ядъ, я не останусь съ						вами, но отойду къ счастли

вой жизни блаженныхъ,—видно, эти мои слова, по его мнѣнію, сказаны были только для утѣшенія васъ и меня. Дайте же за

1; Ф а д о м ъ .

			86
меня К р и т о н у		ручательство. njoiHFHce тему, ьаксе снъ далъ
моимъ	судьямъ.	Онъ	поручился,	что я		останусь, а вы поручи
тесь, что послѣ		смерти не останусь,			ко	уйду: тогда ему бѵдетъ
легче	перенесть	это:	тогда, видя		мое	тѣло	ссжигаемымъ или
заі агываемымъ,		снъ	устыдится	сессй сгорби. какъ будто я по
терпѣлъ нѣчто жестокое. и при погребеніи не скажетъ,								что кла
детъ,	екнсситъ	и	пегребгетъ	С о к р а т а .			Да, знай,	добрый

К р и т о м ъ , продолжалъ С о к р а т ъ , что нехорошее объ этомъ слово не только унизительно для самаго дѣла, но и вредно для душъ. Нѣтъ, надобно быть спокойнымъ и говорить, что ты по гребаешь мое тѣло, и погребай, какъ тебѣ угодно, особенно же какъ думаешь совершить это согласнѣе съ закономъ.

Сказавъ такимъ образомъ,		онъ всталъ и пошелъ въ другую
комнату	мыться. К р и т о м ъ	псслѣдсьадъ за нимъ, а намъ при
казано	остаться. Оставшись, мы разговаривали между собою о

сказанномъ, возобновляли въ памяти бывшее разсужденіе и, на конецъ, пришедши къ мысли о предстоявшемъ намъ несчастій, живо вообразили себѣ, что, лишившись С о к р а т а , будто отца, мы въ дальнѣйшей сьссй жизни будемъ сиротами. Едва онъ омылся, какъ принесли къ нему дѣтей,—у него было два малень

кихъ сына, да одинъ большой,—и пришли домгшнія			женшины.
Погсьсрквъ съ ними ьъ	присутствіи К р и т о н а	и	давъ имъ
наставленіе, какое хотѣлъ,	онъ приказалъ удалиться женшинамъ
и дѣтямъ, а самъ вошелъ	къ намъ. Между тѣмъ	приближалось

захожденіе солнца; ибо онъ долго оставался во внутренней ком

натѣ. Вошедши, онъ сѣлъ омытый,		и тутъ	уже	разговаривалъ
немного. Потомъ пришелъ приставъ	одиннадцати			судей и, ставъ
передъ нимъ, сказалъ: С о к р а т ъ !	на	тебя,	конечно, я не буду

жаловаться; какъ жалуюсь на другихъ, которые бранятъ меня и проклинаютъ, когда я. по приказанію судей, объявляю имъ, что надобно выпить ядъ. Въ продолженіи этого времени я и вообще узналъ тебя, какъ человѣка благороднѣйшаго, кротчайшаго и добрѣйшаго изъ всѣхъ, какіе когда-нибудь сюда приходили, а теперь еще яснѣе вижу, что ты будешь досадовать не на меня,— ибо знаешь виноватыхъ,—а на нихъ. Итакъ, ты. конечно, дога дываешься, съ какою вѣстію я пришелъ къ тебѣ: будь счастливъ и постарайся подвергнуться несбходимссіи. При этихъ словахъ

онъ заплакалъ и, повернувшись, ушелъ.	А С о к р а т ъ ,	взгля
нувъ на него, сказалъ: будь счастливъ и	ты, и мы тоже будемъ.
Потомъ, обратившись, промолвилъ: какой обходительный		чело

вѣкъ! онъ во все это

время

прихаживал>

ко мнѣ и иногда раз

говаривалъ: человѣкъ

онъ добрый!

вотъ и теперь искренно опла

киваетъ

меня.

Ну*ка

послушаемся его, К р и т о н ъ :

пусть кто-

нибудь

принесетъ

ядъ,

если онъ

стертъ;

а если нѣтъ, то

пусть

сотрутъ.

Но

я думаю,

С о к р а т ъ , сказалъ

К р и т о н ъ . что на

вершинахъ

горъ

солнце

еще свѣтитъ,

не

закатилось.

При

томъ

знаю,

что

другіе,

по

выслушанІи

объявленія,

вы

пивали ядъ очень

поздно,

ибо много ѣли

и долго

пировали,

и иные

даже

удовлетворяли сладострастнымъ

своимъ пожела

ніямъ

съ

бывшими у

нихъ

любезными. Такъ

не спѣши, время

еше

позволяетъ.—Тѣ,

которыхъ ты говоришь, К р ит о нъ,

сказалъ

С о к р а т ъ ,

по

крайней

мѣрѣ,

не безъ причины такъ

поступали; въ этихъ дѣйствіяхъ они думали найти свою пользу; напротивъ, я не имѣю причины поступить такимъ образомъ, по

тому что,	принявъ ядъ	нѣсколько позднѣе,	ничего не выиграю,
а только буду смѣшенъ		самому себѣ, то-есть, буду привязываться
къ жизни	и беречь ее,	когда оиа для меня	ничто. Такъ послу

шайся же, сдѣлай, что я говорю.—Выслушавъ это, К р и т о и ъ далъ знакъ близъ стоявшему мальчику. Мальчикъ вышелъ и че резъ нѣсколько времени возвратился, ведя за собою человѣка, долженствовавшаго дать ядъ и державшаго въ рукѣ чашу. Уви

дѣвъ	его,	С о к р а т ъ сказалъ: хорошо,			добрый человѣкъ, что же
мнѣ	надобно сдѣлать? ты		вѣдь	знатокъ этого. Болѣе ничего,
отвѣчалъ онъ, какъ выпить и ходить, пока						не почувствуешь тя
жести въ		ногахъ: потомъ	лечь:	такъ	и	будетъ дѣйствіе,—и
тутъ	же	подалъ С о к р а т у	чашу. С		о к р а т ъ принялъ ее съ

видомъ чрезвычайно спокойнымъ, безъ трепета, не измѣнившись


ни въ цвѣтѣ,			ни	въ		лицѣ;		только, по обыкновенію, взглянувъ
исподлобья на этого человѣка,								спросилъ: и что ты скажешь? сдѣ
лать ли	отъ		этого		напитка			кому-нибудь возліяніе; можно или
нѣтъ?—Мы столько стерли, С о к р а т ъ ,									сколько надобно выпить,
отвѣчалъ	онъ,— Понимаю,						промолвилъ		С о к р а т ъ : по крайней
мѣрѣ, вѣдь		молить боговъ					о	благополучномъ переселеніи отсюда
туда и позволительно и должно: такъ									вотъ я и молюсь, чтобы
такъ было.		Сказавъ				это,	онъ въ ту же минуту поднесъ чашу
къ устамъ и, безъ всякаго							принужденія, весьма легко выпилъ ее.
До этой	минуты многіе						изъ насъ имѣли довольно силы удер
живаться	отъ		слезъ;			но	когда мы увидѣли, что онъ пьетъ и
выпилъ, то уже				нѣтъ: даже				у меня самого насильно и ручьями
полились слезы; такъ					что я закрылся плашемъ и оплакивалъ свою

участь,—да, именно свою, а не его, потому что лишился такого

друга. Что же касается до К р и т о н а , то, не могши	удержать
слезъ, онъ всталъ еще прежде меня. А А п о л л о д о р ъ	и прежде

не переставалъ плакать; но тутъ уже зарыдалъ, завопилъ итакъ терзался, что никто изъ присутствующихъ, кромѣ одного Со крата, не могъ не сокрушаться его страданіями.—Что вы дѣ лаете, странные люди?—сказалъ онъ. Я для того, между про чимъ, отослалъ женщинъ, чтобы онѣ не произвели чего-ннбѵль подобнаго; ибо слыхалъ, что умирать надобно съ добрымъ сло вомъ. Пожалуйста, успокойтесь и удержитесь.—Услышавъ это,


мы	устыдились			и удержали слезы; а онъ ходилъ					и,	почувство
вавъ,		что	его ноги отяжелѣли, легъ навзничь,—такъ							приказалъ
тотъ		человѣкъ.		Вскорѣ	онъ же,		давшій ядъ,	ощупывая			Со
к р а т а ,			по временамъ		наблюдалъ		его ноги	и	голони и,		на
конецъ, сильно подавивши ногу, спросилъ;								чувствуешь ли?*—
Нѣтъ, отвѣчалъ С о к р а т ъ .—Вслѣдъ за этимъ								ощупывалъ			онъ
бедра		и, такимъ		образомъ,		восходя выше, показывалъ намъ, какъ
онъ	постепенно холодѣетъ					и окостенѣваетъ. С о к р а т ъ осязалъ

и самъ себя и промолвилъ, что когда дойдетъ ему до сердца,—

онъ отойдетъ. Междѵ тѣмъ	всѣ	нижнія	части тѣла	его ѵже
охладѣли; тогда раскрывшись	(ибо	былъ	накрытъ), онъ	сказалъ
(это были послѣднія слова его): К р и т о н ъ! мы должны А с к л е-
п і ю пѣтуха; не забудьте же	отдать.—Хорошо, сдѣлаемъ, отвѣ

чалъ К р и т о н ъ,—но смотри, не прикажешь ли чего другого?— На эти слова уже не было отвѣта, только, немного спустя, онъ вздрогнулъ, и тотъ человѣкъ открылъ сго; уста и глаза остано вились. Видя это, К р и т о м ъ закрылъ ихъ.

Таковъ былъ конецъ друга... человѣка, можно сказать, самаго лучшаго, какъ между извѣстными намъ современниками, такъ и вообще мудрѣйшаго и справедливаго» 2)>

Уважаемые слушатели! Я привелъ вамъ ныше подробныя извлеченія изъ источниковъ. Я думаю, что своеобразный харак теръ великаго человѣка, о которомъ мы говоримъ, могутъ рас крыть намъ не какія-либо реферирующія или резюмирующія хо дячія слова. Только непосредственное соприкосновеніе съ мимъ, какъ бы оно ни было бѣгло, въ состояніи дать достаточно на-

М Сочиненія Платона, часть И, стр. 140—144.	Переводъ проф.
К а р п о в а. С.-Петербургъ. 1863 г., изданіе второе.

лежкое впечатлѣніе обо всемъ своеобразіи этого характера. Но если эта моя цѣль отчасти достигнута, то вамъ прежде всего

должны были броситься		въ глаза три въ высшей степени характер- /
ныть	свойства: н е о б ы к н о в е н н о е б е з с т р а ш і е , необы
чайная	с п о с о б н о с т ь	къ н а с м ѣ ш к ѣ и необыкновенная

р а з с у д о ч но с т ь . Но всѣ эти три свойства указываютъ, обратно, на столь же необычайную в н у т р е н н ю ю с в о б о д у и могутъ быть выведены изъ кея.

Первый изъ этихъ трехъ пунктовъ настолько самъ по себѣ очевиденъ, что онъ не нуждается въ подробномъ изслѣдованіи.

Такъ не умиралъ ни	одинъ человѣкъ, к о	г о бы мы ни взяли
для сравненія. Правда,	во многихъ другихъ	случаяхъ послѣднія

минуты, случалось, бывали совершенно чужды того ничтожества, когда угасающая жизнь цѣпляется за жалкія блага жизни, когда

она не въ	силахъ отрѣшиться отъ нихъ. Случалось также, что
послѣднія	минуты бывали свободны отъ той захватывающей
боли, когда могучая		сила исчерпывается въ тщетномъ сопроти-
влеяіи и,	наконецъ,	надламывается. Но почти всегда въ этихъ

случаяхъ наблюдается одно изъ двухъ: или воля къ жизни уже угасла до наступленія конца; или же бурное возбужденіе этого величайшаго мгновенія обнаруживается, если не въ исполненной отчаянія боязни, то въ другихъ формахъ: въ видѣ непре клонной настойчивости, въ видѣ увѣренности въ наступленіи блаженства, въ видѣ упоенія героизмомъ. Ничего подобнаго мы не встрѣчаемъ въ данномъ случаѣ. Въ спокойномъ поведеніи умирающаго С о к р а т а нѣтъ ни малѣйшей черты усталой ре зиньяціи. Но здѣсь нѣтъ также и чрезмѣрнаго подъема чувства. Здѣсь передъ нами кончаетъ свои дни человѣкъ во всей пол нотѣ своей несравненной силы. И, несмотря на то, что тутъ рѣ шается возросъ о бытіи и небытіи этой силы, она ни въ малѣй шей степени не въ состояніи, все же, потрясти ту совершенную

власть, съ какою этотъ человѣкъ			господствуетъ надъ нею самой.
Огонь	жизни	не разрываетъ той формы, въ какую онъ		былъ
отлитъ.	Эта	форма распадается	лишь въ то мгновеніе,	когда

гаснетъ самый огонь. Кто выдержалъ это испытаніе, тому П л а-


т о н ъ могъ	съ	полнымъ		правомъ вложить въ уста слова: «Для
хорошаго человѣка			нѣтъ	зла, ни	въ жизни, ни въ смерти*. Такъ,
на высшей	точкѣ		своей	жизни	С о к р а т ъ въ самой сжатой
формѣ выразилъ		идеалъ		внутренней свободы.

В т о р о й п у н к т ъ , о т м ѣ ч е н н ы й м н о ю , с п о с о б н о с т ь к ъ н а с м ѣ ш к ѣ ,

извѣстенъ

подъ

именемъ

сократовской

ироніи.

Однако,

сомни

тельно, чтобы это

пониманіе

вполнѣ

соотвѣтствовало

факту.

Само собою разумѣется, что такое глубоко

безразличное отно

шеніе къ

внѣшнему положенію и

такая

совершенная

свобода

отъ всякой внутренней боязни, какъ

мы отмѣтили

это

выше,

невозможны даже

безъ

необычайнаго

спокойствія,

легкости и

веселости

ума и

чувства.

Во вступленіи

къ

этимъ

лекціямъ мы

отмѣтили,

что уравненіе:

жизнь=пгра является особенно адекват

нымъ выраженіемъ

для

сознанія

внутренней

свободы.

Такое

именно впечатлѣніе личность С о к р а т а

производила

уже

въ

древности. Уже

П л а т о н ъ

говоритъ *),

что

онъ

презиралъ

красоту, богатство и все другое, изъ-за

чего люди'

почитаются

счастливыми: «Всѣмъ этимъ благамъ онъ

не

придаетъ

никакой

цѣнности, и насъ (обладающихъ ими)

онъ ни

во

что

не

ста

витъ, а въ теченіе всей своей жизни

онъ относился

къ людямъ

съ ироніей и насмѣшкой» 2*4). Э п и к т б т ъ 8), сравнивъ этически

пѣнную	жизнь съ игрой, и ближе—съ игрою въ мячъ, говоритъ
дальше: «Слѣдовательно, и С о к р а т ъ могъ			играть	въ мячъ.
Какимъ	это	образомъ? Онъ могъ играть въ	залѣ суда». Онъ
цитируетъ		затѣмъ разговоръ с ъ М е л и т о м ъ .*),		діалектиче

ское искусство котораго онъ сравниваетъ, очевидно, съ изяще


ствомъ опытнаго игрока въ мячъ,			и продолжаетъ такъ: «(Такъ
говорилъ онъ), словно игралъ въ мячъ. Но что					за	мячъ	былъ
у него тогда		подъ руками. Жизнь, свобода, изгнаніе, ядъ, утрата
жены, дѣти,		обреченныя на сиротство. Вотъ		что		было	подъ
рукою, чѣмъ		онъ игралъ. Но. тѣмъ не менѣе,		онъ		игранъ		и
бросалъ мячъ, какъ то слѣдуетъ».			П л о т и н ъ ,		сравнивая		всю
внѣшнюю	жизнь съ дѣтской игрой, говоритъ			совершенно				по
добнымъ	же	образомъ й): «Если,	слѣдовательно,		С о к р а т ъ			и

играетъ, то онъ играетъ, все же, лишь внѣшнимъ С о к р а т о м ъ » . Постольку, слѣдовательно, традиціонное пониманіе сократовской ироніи можно признать правильнымъ. Однако, болѣе глубокое разсмотрѣніе едва-лн можетъ успокоиться на этомъ. Но въ то же время оно приводитъ насъ къ третьему изъ намѣченныхъ выше пунктовъ, который я охарактеризовалъ, какъ разсудочность.

>) Солѵіѵ. р. 216 с.

*) rtctCSwv, буквально: лгр&я.

(]püiss. H. 5. IS.

4) Вмѣсто вего онъ называетъ по небрежности А в и т а. *) Enn. III. 2. 15. р. 2К7.

Иронія С о к р а т а заключается собственно въ томъ, что свои собственныя, личныя жизненныя положенія онъ понимаетъ, изслѣ дуетъ и оцѣниваетъ такъ, какъ мы, другіе, дѣлаемъ это обыкно венно по отношенію къ даннымъ, чужимъ положеніямъ. Н а ш е отношеніе къ тѣмъ вопросамъ, которые «касаются» насъ ближе всего, предуказывается въ большинствѣ случаевъ инстинктивной

реакціей на внѣшнее впечатлѣніе, и поэтому оно		бываетъ дано
въ ч у в с т в ѣ . Мы не	спрашиваемъ и не взвѣшиваемъ основаній
ни за, ни противъ, не	есть ли смерть для насъ,	быть можетъ,

благо, не является ли нашъ палачъ другомъ, или не оказывается ли тотъ человѣкъ, съ которымъ мы какъ разъ ведемъ споръ, гораздо

умнѣе насъ? Это с у б ъ е к т и в н о е отношеніе	къ такимъ	ве
щамъ диктуется намъ нашими интересами. Мы	называемъ	его

нашей с е р ь е з н о с т ь ю . И мы нисколько не сомнѣваемся въ томъ, что серьезность каждаго человѣка должна походить на нашу соб ственную серьезность. Представьте себѣ теперь, что кто-либо вы


ражается такъ, словно всѣ эти			предпосылки не имѣютъ для него
никакого значенія; словно «его			ничто не касается» изъ того, что,
по нашему мнѣнію,	должно касаться его, очевидно, больше всего
другого: словно его	отношеніе		къ такимъ	вопросамъ	не д а н о
ему въ ч у в с т в ѣ ,	а	лишь з а д а н о е му		в ъ в и д ѣ	з а д а ч и ,
какъ нѣчто такое, что		необходимо отыскать при помошн о с н о

ваній; словно оно, однимъ словомъ, является о б ъ е к т и в н ы м ъ ,


и, можемъ мы добавить, словно онъ не боится						того, чего		мы
боимся, и не надѣется на то, на что мы надѣемся. Въ							такомъ
случаѣ мы склонны	бываемъ	допустить,		что	выраженія эти			не
суть проявленіе его	д ѣ й с т в и т е л ь н а г о				мнѣнія, а что			онъ
п р е д с т а в л я е т с я	только; что все это, слѣдовательно, нельзя
принимать в ъ с е р ь е з ъ , а		лишь	въ	шутку.		Дѣйствительно,
только потому признаемъ мы какое-либо слово						сказаннымъ		въ
шутку, что у того,	кто высказалъ		его,	мы предполагаемъ			иную

серьезность. Но если этотъ выводъ вообще правиленъ, то дол

женъ ли онъ быть таковымъ	и	въ данномъ	случаѣ?	Почему
человѣкъ д о л ж е н ъ б ы л ъ	бы	шутить о	жизни и	смерти

передъ лицомъ своихъ судей? Но вопросъ этотъ говоритъ слиш

комъ мало: какъ м о г ъ бы	это	сдѣлать	человѣкъ—не буду
чи настолько свободнымъ	отъ	нашей	серьезнности,	что ту
«шутку» мы не можемъ уже	считать за шутку? Кто, шутя,
играетъ своею жизнью, для того		эта шутка является		дѣломъ
серьезнымъ. Все это различіе	утрачиваетъ		тогда свое	значеніе.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 3210 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете Этика и психология