Добавил:

GCYTdfc Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Удмуртский государственный университет

Предмет:

Этика и психология

Файл:

Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

.2.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

13.07.2026

Размер:

11.52 Mб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 2223 / 3223 24 25 26 27 28 29 30 31 32 > Следующая >>>

содержаніе нравственной	дѣятельности. А	единственно	а б с о
л ю т н а я цѣнность заключается въ знаніи		и принципіальномъ
выполненіи самой этой	д ѣ я т е л ь н о с т и .	Поэтому	Анти

па т р ъ изъ Тарсоса вполнѣ правильно полагалъ, въ духѣ этого ученія, этическую цѣль въ томъ *), что нужно «послѣдовательно и неукоснительно дѣлать все, что находится въ нашей власти, дабы


достигнуть	предпочтительнаго отъ		природы».	Точно	также и
скептикъ К а р н е а д ъ опредѣляетъ			совершенно	правильно		эти
ческій принципъ стоиковъ,		говоря: -) «Дѣлать		все,	чтобы	до
стигнуть соотвѣтствующаго		природѣ, хотя бы мы и не достигали
этого—это	именно является, по мнѣнію стоиковъ, нравственнымъ,

нужно стремиться къ этому только ради него самого, это и есть един ственное благо». И, наконецъ, то же самое указываетъ П л у т а р х ъ говоря: Зі «Ибо цѣль заключается въ разумномъ выборѣ тѣхъ (біологическихъ цѣнностей); 4)* а сами эти послѣднія и обладаніе ими не суть цѣль, а какъ бы лишь матеріалъ» (на которомъ она должна быть осуществлена). Я повторяю, слѣдовательно, еще разъ коротко ученіе школы: существуетъ нѣчто «предпочтнтельное»; дѣятельность, направленная на его осуществленіе, называется «свойственной» человѣку дѣятельностью; правильное знаніе этихъ дѣятельностей есть «добродѣтель;» а самыя эти дѣятельности, поскольку онѣ проистекаютъ изъ этого знанія, суть един ственно истинное благо и вмѣстѣ съ тѣмъ счастье.

Эта трудная конструкція, съ ея двоякимъ понятіемъ цѣн ности, часто вызывала недоразумѣнія, какъ въ древнѣйшее, такъ и въ новѣйшее время. Думали, что построеніе это обозначаетъ признаніе обыкновеннаго жизнепониманія: внѣшнія вещи, кото-* рыхъ стоики не хотѣли признавать за «блага», они снова ввели, однако, какъ «предпочтительное». Такъ будто бы хотѣли они при помощи простого измѣненія слова раздѣлаться со строгостью*

принциповъ.		Ц и ц е р о н ъ въ своемъ сочиненіи		«О цѣляхъ* Б),
вслѣдъ	за	греческими	авторами, не перестаетъ	смѣяться надъ
этимъ.	Подобнымъ же		образомъ выражается	П л у т а р х ъ '),

]

А н т и п а т р ъ , отр. 57; ср. отр. 58 и Ifioirenes ѵ. Babylon, стр.

44—46 (Arnim Ш).

а) Cicero, de tin. V. 7. 20. Ср. отр. 18, 497. Ä) Отр. 195.

4) ІІрйтзхзтв Фиc;tv.

De fin. IV n Y.

c) De comm. nou 4, p. 1060 с. и ca. и 26. p. 1070 и ©л.

213

хотя онъ понимаетъ и развиваетъ стоическое ученіе съ гораздо большимъ пониманіемъ, нежели римскій компиляторъ. Точно также и въ современныхъ трудахъ весь этотъ отдѣлъ ученія помѣщается подъ рубрикой «Смягченіе нравственнаго идеализма*. Однако, весь этотъ способъ разсмотрѣнія совершенно не соотвѣт ствуетъ намѣренію стоиковъ. Согласно этому послѣднему, «добро» должно быть знаніемъ, именно «добродѣтелью», а «предпочти тельное» должно быть содержаніемъ этого знанія. Странно было бы ставить въ этой связи вопросъ, не представляетъ ли нѣко торую цѣнность, наряду съ добродѣтелью, также и обладаніе внѣшними благами. Это было бы равносильно тому, какъ если бы мы противъ восхваленія геометріи стали возражать, что вѣдь

въ такомъ		случаѣ	и треугольники должны обладать самостоя
тельной цѣнностью.
Конечно,		р а з ъ	мы хотимъ во что бы то ни стало предста
вить	ученіе	стоиковъ, покоящееся на двоякомъ понятіи цѣнности,
подъ	угломъ зрѣнія единой скалы цѣнностей, то тутъ возникаетъ

трудность, что одни и тѣ же объекты должны, съ одной стороны, быть «безразличными», а, съ другой—«цѣнными» :). Но въ этой трудности повинно уже не критикуемое ученіе, а критикъ, же лающій формулировать его въ несоотвѣтствующихъ понятіяхъ. Эта попытка стала дѣлаться уже довольно рано, и отнюдь не съ противной только стороны. Правильное ученіе таково 12): о без различіи говорится въ двоякомъ смыслѣ 34): во-первыхъ, поскольку безразличное ничего не привноситъ ни къ счастью, ни къ не счастью, и въ этомъ смыслѣ богатство, здоровье, почести и т. д. безразличны; затѣмъ, поскольку безразличное не возбуждаетъ никакого естественнаго инстинкта (желанія или отвращенія), и въ этомъ смыслѣ безразличны лишь такія вещи, какъ число волосъ

на	головѣ,	или высовываніе	пальца. Однако,		уже	старшіе
стоики признавали *), что «предпочтительное» занимаетъ							«вто
рое	мѣсто и обладаетъ вторичной цѣнностью,			и	оно	прибли
жается извѣстнымъ образомъ къ природѣ добра».					И	эта	дву
смысленность		становится очень	сомнительной,	когда		С е н е к а

1) Ср. Х р и з п п п ъ , отр. 137 /Arnim III), s» Отр. US—122.

3) Третій смыслъ безразличія (равноцѣнность) можно оставить здѣсь •безъ разсмотрѣнія.

4) Отр. 12Я.

214

заявляетъ 1), что у него богатства занимаютъ извѣстное мѣсто, а у массы людей они занимаютъ наивысшее мѣсто.

Въ извѣстномъ смыслѣ здѣсь имѣется, конечно, противо рѣчіе. Но оно имѣется не тамъ, гдѣ его склонны бываютъ искать* Оно возникаетъ не изъ шаткой оцѣнки внѣшнихъ благъ, а изъ двусмысленности точекъ зрѣнія, что мудрецъ однѣ и тѣ же веши долженъ ни во что цѣнить, поскольку дѣло касается его обла

данія, и	снова	долженъ	удѣлять имъ вниманіе,		поскольку
дѣло идетъ объ		обладаніи	этими	вещами д р у г и м и .	Такъ,	на
примѣръ,	П л у т а р х ъ упрекаетъ			Х р и з и п п а *), что	онъ,	съ

одной стороны, причисляетъ жизнь лишь къ безразличнымъ отъ

природы вещамъ,

а,

съ

другой — говоритъ,

все

же:

что и

для

глупца лучше

жить, нежели

не

жить,

если

даже онъ

никогда

не

можетъ

стать

мудрымъ. Но

что

иное

могъ бы

сказать

Х р и з и п п ъ ,

если,

согласно установившейся

доктринѣ

своей

школы,

онъ

хотя

и не долженъ

былъ

считать зломъ то,

что

становлюсь

жертвой

убійства, но самый

актъ

убій

ства долженъ

былъ

признавать

за таковое зло? Тотъ же самый

авторъ

приписываетъ

Х р и з и п п у *3)

выраженіе,

что

мудрецъ

будетъ

примѣнять ораторское и

политическое

искусство такъ,

к а к ъ

е с л и

бы

богатство,

почести и

здоровье

были

благами.

Но

это

само

собою

разумѣется, если онъ долженъ выполнять

эти искусства с п р а в е д л и в ы м ъ

о б р а з о м ъ .

Ибо справедли

вость

покоится

на

предпосылкѣ

цѣнности

внѣшнихъ благъ, и

именно

въ этой

ихъ

«цѣнности», обнаруживающейся благодаря

«побужденію»,

заключается та «естественность •

права

и закона,

которую

утверждаетъ тотъ

же

Х р и з и п п ъ 4).

Мудрецъ дол

женъ, слѣдовательно.—именно это утверждается

здѣсь—к ак ъ

г о с у д а р с т в е н н ы й

м у ж ъ ,

предполагать

цѣнность

внѣш

нихъ

благъ

д л я

у п р а в л я е м ы х ъ ,

ибо

только

на

основаніи

этой

предпосылки онъ

можетъ

отправлять

гражданскую

и уго

ловную

юстицію.

Если

бы

онъ

захотѣлъ

отказаться отъ этой

предпосылки, тогда онъ могъ бы лишь вмѣстѣ съ А р и с т о н о м ъ

«дѣлать то, что		какъ разъ приходитъ ему на умъ», тогда онъ
не былъ бы уже,		слѣдовательно, связанъ никакимъ общезначи-
і) Do vit. beat. 22. 5.
а) Отр,	760. Cp. отр. 76J, 762.
3) Отр.	699.

4) О тр. 308 u сл., 611.

215

мымъ правиломъ. Признаніе относительной цѣнности «предпочти

тельнаго»

признаніе

общаго нравственнаго закона логически

неотдѣлимы другъ отъ друга: А р и с т о н ъ

могъ отрицать первую

только потому,

что онъ оспаривалъ также и этотъ послѣдній *).

Но разъ кто хочетъ удержать послѣдній,

онъ

долженъ также

въ той или иной формѣ ввести и первую.

Кажущееся противорѣчіе

стоической

этики

сохранилось въ

точно такомъ

же

видѣ

въ

нашей

нынѣшней нравственности,

такъ какъ

мы не провели еще радикальнаго обособленія эти

ческой оцѣнки

отъ

моральной. Если я отношусь безразлично къ

потерѣ

значительной

суммы денегъ,

то

меня

уважаютъ за

это. Но если я ту же самую сумму денегъ

отниму у кого-либо

другого,

то

становлюсь

предметомъ

возмущенія.

Кто терпѣ-

ливо переноситъ умаленіе своей чести, тотъ встрѣчаетъ одобре ніе со стороны христіанской морали за свою преданность Богу.

А тотъ, кто		то	же самое умаленіе чести причиняетъ другому,
тотъ	встрѣчаетъ		осужденіе, какъ		умалитель чести. Представьте
себѣ	теперь,	что	житель	Марса	сошелъ бы на землю. Пусть
онъ	предполагаетъ, что у			насъ существуетъ единая скала цѣн
ностей. Вотъ онъ обратится				къ намъ съ вопросомъ: признается ли
у васъ честь		за благо? Что		могли бы мы ему отвѣтить на этотъ

вопросъ? Точно также и мы должны были бы возразить ему: Благомъ въ томъ смыслѣ, чтобы мудрецъ долженъ быть печалиться по поводу ея утраты, она не является; но она благо въ томъ смыслѣ, что люди отъ природы предпочитаютъ обладать ею и поэтому тре

буютъ также и отъ мудреца,		чтобы онъ не отнималъ ея у нихъ.
Но то же	самое выражаетъ	м стоическій дуализмъ цѣнности:
онъ есть	результатъ '^компромисса пежду идеаломъ внутренней
(свободы и	постулатомъ обшаго нравственнаго закона. II я нс

вижу, какъ можно было бы избѣжать такого компромисса, разъ мы хотимъ придерживаться идеала свободы и, въ то же время, в ъ э т и к ѣ страшимся имморализма Ар и с т о на . і)

і)	Ср. отр. 26 it 27	(Arnim ІИ). Въ послѣднемъ мѣстѣ Х р и з а п п ъ
говоритъ противъ А р и с т о в а (съ своеіі точка зрѣнія вполнѣ послѣ«
дов&тельно): „Ибо кто утверждаетъ, что только нравственность			обла
даетъ цѣнностью, тотъ тѣмъ самымъ увпчтожаетг заботу о здоровьѣ,
управленіе имуществомъ, управленіе государствомъ, правила дѣловой
д формы	частной жизни	и. въ концѣ концовъ, отказывается »	отъ
тоа нравствен пости, въ		которой оаъ хотѣлъ Си растворить все*.

Но стоическое пониманіе этого компромисса достойно по хвалы: оно сохраняетъ существенное сознаніе свободы и, въ тоже время, не требуетъ ничего психологически противоречащаго. Ибо


обѣ	формы	оцѣнки		могутъ въ дѣйствительности существовать
одна возлѣ другой: стоическій «мудрецъ» могъ								бы настолько пода
вить свои «побужденія», что они							утрачиваютъ	свое значеніе для
области ж е л а н і й , но					сохраняютъ таковое для в о л е в о г о от
н о ш е н і я . Онъ			не любитъ			богатства, говоритъ			Сенека *), но
предпочитаетъ ихъ.				Онъ «не чувствуетъ никакого состраданія,
но	помогаетъ» 2). И,			какъ		мы слышали уже недавно, хотя ему
запрещается желаніе, ему разрѣшается, все же, хотѣніе 5).
Такимъ образомъ, стоическое ученіе, какъ мы изложили его
выше, находитъ			свое	завершеніе въ жизнепониманіи, для кото
раго	имѣетъ	значеніе			одна	только дѣятельность, а не то, что
достигается		этой	дѣятельностью.				Жизненныя		блага суть для

человѣка только матеріалъ, на которомъ онъ долженъ проявить свою дѣятельность 4). И исключительно отъ характера этой дѣя тельности зависитъ какъ его счастье, такъ и его цѣнность. Этотъ образъ мыслей мы часто встрѣчаемъ въ источникахъ. «Славолю бивый,—говоритъ М а р к ъ А в р е л і й •*)—считаетъ чужую дѣя тельность за свое собственное благо; жадный до наслажденій —свою собственную пассивность; разумный—свою собственную дѣятель ность». И далѣе ®): «Не въ претерпѣваніи, а въ дѣйствіи заклю чается благо и зло разумнаго, общественнаго существа, а также его добродѣтель и негодность»... Точно также и С е н е к а 7): «Ты думаешь, мудраго обременяетъ зло? Онъ пользуется имъ. Какъ


Ф и д і й		могъ бы работать			не только надъ драгоцѣнной слоновой
костью,		но и надъ менѣе			цѣннымъ мраморомъ, такъ и мудрый
будетъ		развивать свое превосходство,				когда можетъ, въ	богат
ствѣ,	а когда		нѣтъ,	то и	въ бѣдности». Подобнымъ же обра
зомъ	обстоитъ		дѣло	съ	отечествомъ	и изгнаніемъ, съ	сосло

віемъ полководцевъ и воиновъ, съ силой н слабостью:				«Какую бы
судьбу онъ ни испытывалъ,		онъ создаетъ	изъ этого	нѣчто зна-1
1 ) Do vit. boat. 21. 4.
2J Seneca, de dem. II. ri. 4.		Cp. отр. 4 5 0 —4 5 2 , till.
■;) Seneca, Ep. 116. 1. Cp. отр. 196!
4) Отр. 195.
*) Къ самому себѣ, VI.	51.
*) Къ с&мому себѣ. IX.	16.
7) Ер. ъЬ. 39 а сд.; ср.	De vit. beat. 22. 1 и		Сд.!

чительиое». Но Э п и к т е т ъ заявляетъ какъ разъ 1): «Какъ де рево является матеріаломъ для плотника, а металлъ—матеріаломъ для отливщика статуй, такъ и матеріаломъ для жизненнаго искусства является собственная жизнь каждаго». И ближе онъ развиваетъ *): аЕсть ли здоровье благо, болѣзнь зло? Нѣтъ, человѣкъ! Но быть здоровымъ правильнымъ образомъ есть благо; неправильнымъ образомъ—зло. Такъ что даже изъ болѣзни можно извлекать пользу. Клянусь богомъ! Или думаешь ты, изъ

смерти

нельзя

извлечь

пользу? Изъ

изувѣченія нельзя?... Изъ

всего.

Но

также

изъ того, кто поноситъ кого-либо? И какую

пользу

имѣетъ

атлетъ

отъ

того,

кто обучаетъ его? Наивели

чайшую! И этотъ

научаетъ

меня: онъ

учитъ меня претерпѣвать,

сторониться

гнѣва,

быть

кроткимъ...

Плохой сосѣдъ? Да, для

самого себя!

Для меня же хорошій: онъ научаетъ меня кротости

и приличію.

Плохой отецъ?

Для

себя самого; для меня же

хорошій.

Это

есть

волшебный

жезлъ Гермеса...

Переноси

болѣзнь, смерть,

бѣдность, позоръ, смертный приговоръ: благо

даря жезлу

Гермеса

все это

становится на пользу... Что бы ты

ни назвалъ,

могу

сдѣлать

изъ

этого нѣчто дающее блажен

ство, дающее счастье, возвышенное, достойное зависти».

Но если стоическое жизнепониманіе переноситъ весь

центръ

"тяжести на дѣятельность, а не на

матеріалъ,

на

которомъ

про

является эта

дѣятельность, и не на результатъ,

какой

она

осу

ществляетъ,

то

ясно

само собой, что

дѣятельность эта

не

мо

жетъ уже

мыслиться, какъ

с е р ь е з н а я , она должна мыслиться,

скорѣе,

какъ

и г р а ю щ а я

дѣятельность. Ибо, какъ

мы

знаемъ

уже, сущность

серьезнаго отношенія,

въ отличіе отъ

игры,

за

ключается

въ томъ, что

въ первомъ случаѣ дѣятельность является

безразличнымъ

средствомъ

для опредѣленныхъ

результатовъ, а

во второмъ—результатъ есть безразличное дѣйствіе

любой дѣя

тельности. Уравненіе: жизнь=игра

съ самаго же

начала

является

поэтому наиболѣе

подходящимъ

образнымъ

выраженіемъ

для

той системы

понятій. Дѣйствительно,

оно очень часто

употреб

ляется въ

этой

функціи. Уже Х р и з и п п ъ 3) много пользовался

образомъ игры

въ

мячъ, съ цѣлью пояснить правильный способъ,

какъ слѣдуетъ оказывать и принимать благодѣянія. И тутъ, не сомнѣнно, имѣлось намѣреніе перенести центръ тяжести, въ про-*5

і) Diss. 1. 15. 1.

-) Diss. Ш. 20. 4 п сл. 5) Отр. 725.

2 1 S

тивоположность «безразличію* внѣшней выгоды, на способъ


использованія того безразличнаго	матеріала.	«Матеріалы,		гово
ритъ затѣмъ, далѣе, Э п и к т е т ъ	J), безразличны, ихъ примѣне
ніе не безразлично. Какимъ же образомъ можно въ			одно	и то
же время сохранить спокойствіе и	не возбуждаться		и, однако,
не проявлять нерадѣнія къ дѣлу и	не бѣжать отъ него? Если
подражать игрокамъ въ кости. Фишки безразличны.			Кости без
различны. Какъ могу я знать, что	выпадетъ?	Но съ искусствомъ

и заботливостью воспользоваться (произошедшими) бросаніями— это моя задача*. Такъ и въ жизни. «Будь заботливъ, ибо, что ты ни дѣлаешь, не является безразличнымъ, Но вмѣстѣ съ тѣмъ будь спокоенъ и не возбуждайся; ибо вещи безразличны. Ты увидишь, что такъ точно поступаютъ и искусные игроки въ мячъ Никто не можетъ судить по мячу, есть ли онъ благо или зло; а по удару и по уловленію. Въ томъ и заключается правильный пріемъ искусство, быстрота, ловкость, что я, не приводя даже грудь въ движеніе, могу поймать его; и другой получаетъ его, если я

его бросаю. А если	мы ловимъ и бросаемъ		его	съ возбужде
ніемъ и боязнью, то	что же это еще за	игра?... Это—битва, а не
игра! Такъ, слѣдовательно, могъ играть въ			мячъ	и С о к р а т ъ .
Какимъ это образомъ? Играть въ засѣданіи			суда. (Ибо) онъ го
воритъ... словно онъ	игралъ въ мячъ.	Что	же	за мячъ тамъ

бросали? Жизнь, свобода, изгнаніе, потеря жены, оставленіе дѣ тей сиротами. Э т и м ъ о н ъ игралъ, но онъ тѣмъ не менѣе игралъ и бросалъ мячъ благопристойно*. Но этотъ образъ не случайно


былъ взятъ однажды философомъ.		Напротивъ, онъ всегда				ка
зался ему адекватнымъ выраженіемъ		его	жизнепониманія.			Объ
этомъ	свидѣтельствуютъ слѣдующія мѣста ü), въ которыхъ образъ
этотъ	употребляется въ видѣ намека: Я даже не			хочу	входить
въ царскій дворецъ 3), слѣдовательно, мнѣ нечего				также	возбу
ждаться, если стража не пускаетъ		меня туда.—Но почему				же
пытаешься ты вообще и приходишь сюда? «Такъ				какъ	мнѣ ка
жется, что я долженъ участвовать въ игрѣ, пока				игра длится».
Или: *)	нужно вести себя по отношенію въ		властелину такъ,			какъ)і

і) Diss. II. 5. 1 п сл.

Ср. также Diss. I. 24. 20.—Это мѣсто ниже будетъ приведено въ другой связи.

3) Diss. IV. 7. 19. «) Diss. IV. 7. 30.

		219
С о к р а т ъ	велъ себя	по отношенію къ тридцати тиранамъ. «Ведя
игру, иду я	къ нему и слушаюсь, пока онъ не приказываетъ мнѣ
ничего дурного или неприличнаго. Если онъ мнѣ говоритъ:			за
ключи въ	темницу	Льва Саламинца!—тогда я отвѣчаю	ему:

я не участвую уже въ игрѣ.—Заключите его самого въ темницу!— Тогда я продолжаю игру».

Поэтому слѣдующее выраженіе Ж а н ъ

П о л я 1)

ие лишено

комизма:

«Тотъ,

для

кого в н ѣ ш н я я

(гражданская, физиче

ская)

жизнь

есть

нѣчто

большее,

нежели

роль:

тотъ есть

комедіантъ, который смѣшалъ свою роль

съ

жизнью и

н а ч и-

наетъ

п л а к а т ь

в ъ

т е а т р ѣ .

Эта

точка зрѣнія...

возвы

шаетъ до непоколебимости, которая возвышеннѣе,

диковиннѣе

и слаще

стоической &зх?£*.а>.

Нельзя

болѣе ошибочно понять

ученіе

стоиковъ;

ибо

именно эта «точка

зрѣнія» е сть

стоиче

ская

«Trstte'.st.

Гораздо

глубже

правильнѣе

представляется

мнѣ поэтому то пониманіе стоическаго

взгляда

на жизнь, ко

торое

А д а м ъ

С м и т ъ

облекъ

въ

слѣдующія

положенія.

Правда, положенія

эти

отчасти пріукрашены

въ

гедоническомъ

смыслѣ, какъ это соотвѣтствуетъ духу

восемнадцатаго вѣка. Но

они, все же, отчетливо и превосходно

оттѣняютъ

сущность этой

точки

зрѣнія.

«Стоики—говоритъ

А д а м ъ

С м и т ъ 2)* —пови-і

димому, разсматривали

человѣческую жизнь,

какъ игру,

котораг

требуетъ большой ловкости, но въ которой имѣется также влія

ніе случая, или, все же,	того, что обыкновенно считается слу
чаемъ. При такихъ играхъ	ставка играетъ ничтожную роль, и вся
радость отъ игры покоится	на томъ, чтобы игра велась хорошо,

достодолжнымъ образомъ и ловко. Если хорошій игрокъ, несмотря на все свое искусство, все же, проигрываетъ, благодаря вліянію слу чая, то потеря должна служитъ для него, скорѣе, предметомъ ве.


селья, нежели серьезнаго			огорченія. Онъ не сдѣлалъ ни одного
ошибочнаго	хода. Онъ	ничего		не сдѣлалъ такого, чего онъ дол
женъ былъ бы стыдиться.			Онъ	вполнѣ насладился всею радо
стью отъ игры. Если же,			наоборотъ,		плохой	игрокъ, несмотря
на всѣ свои	ошибки,	выигрываетъ			такимъ	же образомъ, то
этотъ успѣхъ	можетъ доставить ему лишь мало удовлетворенія.

Ч „Ueber die natürliche Magie der Phantasie", 1. .Jus de tablette für Mannspersonen“, приложеніе къ »Ouintus Fixlein“ (Сочиненія, томъ Ш. стр. 203).

2) Theory of moral sentiments, P. ѴІІ, Sect. H, Chapt. 1. (Есть русскій переводъ Бибикова, 1868 года).

220

?Его преслѣдуетъ воспоминаніе обо всѣхъ сдѣланныхъ имъ ошиб кахъ. Точно также и во время игры онъ едва-ли можетъ испы

тать какую-либо долю наслажденія, которое она въ состояніи

^доставить. Вслѣдствіе незнанія имъ правилъ игры, боязнь, сом нѣніе и нерѣшительность суть тѣ непріятныя ощущенія, которыя предшествуютъ почти каждому его ходу. А разъ онъ сдѣлалъ


его, то уничтожающее		сознаніе совершенной			грубой	ошибки
( завершаетъ собой безрадостный			кругъ его	ощущеній. Человѣ-
I ческую жизнь, со всѣми		ея преимуществами,		которыми она но-
\ жетъ обладать,	нужно,	по мнѣнію стоиковъ,		разсматривать, какъ
»простую копеечную игру: какъ			такое дѣло,	которое слишкомъ
незначительно,	чтобы заслуживать серьезной				заботы.	Нашей

(единственной заботой должна служить не ставка, а правильный пріемъ игры. Если же мы свяжемъ свое счастіе съ выигрышемъ ставки, то мы свяжемъ его съ чѣмъ-то такимъ, что зависитъ отъ факторовъ, находящихся внѣ нашей власти и нашего вліянія. Мы находились бы тогда въ вѣчномъ страхѣ и безпокойствѣ, и часто насъ постигали бы горестныя и гибельныя разочарованія. Но если мы свяжемъ свое счастіе съ хорошей, достодолжной, умной и лов кой игрой, короче, съ соразмѣрностью своего собственнаго поведе нія, то мы свяжемъ его съ тѣмъ, что при надлежащемъ упражненіи, воспитаніи и вниманіи находится вполнѣ въ нашей власти и зави ситъ отъ нашего руководительства. Наше счастье вполнѣ надежно и стоитъ превыше вліянія судьбы. Если результатъ нашихъ по ступковъ не находится въ нашей власти, то онъ стоитъ также


внѣ нашихъ заботъ.				И мы никогда не можемъ изъ-за него ощу
щать	боязни		или	страха, никогда не				можемъ мы пережить ни
печальнаго, ни даже серьезнаго разочарованія».
Уважаемые слушатели!						Эти	цитаты	и общія точки			зрѣнія,
къ которымъ онѣ относятся, привели насъ къ										тому пункту, когда
мы должны		высказать,			въ	заключеніе,		свое	сужденіе о стоиче
скомъ	жизнеописаніи.				Но предварительно я					долженъ	еше до
полнить свое изложеніе						нѣкоторыми		отдѣльными чертами. До
сихъ поръ		мы	не вышли			еще изъ рамокъ простого констатиро
ванія,	ч т о	стоики		признавали			нравственный			законъ, имѣющій
силу	для	всѣхъ людей.				Но, быть можетъ, вы поставите теперь
еще вопросъ,			к а к о е		с о д е р ж а н і е			они	вкладывали		въ осо

бенности въ этотъ законъ. Но такъ какъ этотъ вопросъ предста вляетъ очень мало интереса для нашихъ цѣлей, то свой отвѣть я могу формулировать очень коротко.

121

Относительно содержанія нравственнаго закона, то есть, го воря стоическимъ языкомъ, относительно вопроса, что есть «свой


ственная»	дѣятельность,					и	что	нѣтъ,	среди стоиковъ происхо
дили безконечные				споры.			До	насъ	дошло много различныхъ
свѣдѣній	о	такихъ		спорахъ, которые велись А н т и п а т р о м ъ
и Д і о г е н о м ъ			изъ		Вавилона			по поводу болѣе строгаго или
менѣе строгаго пониманія						1). Но когда			вы слышите, что спорили
даже по поводу того,					есть ли это «свойственная» мудрецу дѣя
тельность:	класть		нога на ногу 2), то у васъ пропадаетъ всякая
охота углубляться			въ		эти	мистеріи *). Интереснѣе то, что ложь
при извѣстныхъ			обстоятельствахъ считалась дозволенной •), и
Зе нонъ, какъ мы можемъ							судить объ этомъ по одному біогра-5*
1) А н т л п а т р ъ ,				отр. 61, Д і о г ѳ в г, отр. 49 (Arnim Ші.
г) Отр. 711 (Arnim III).
5) Но этп вещп			представляютъ, конечно, вѳ одну только компче-
скую сторону.		Напротивъ,				овѣ представляютъ собой каррпкатурпие

остатки одной пзъ симпатичнѣйшихъ чертъ старшихъ стояковъ: лхъ тонкаго чувства такта. О З е н о н ѣ разсказываютъ (Diop. Laert. VII. 23). что одному юному болтуну ооъ указалъ надлежащее мѣсто словами: вѣдь мы имѣемъ два уха и только одинъ ротъ, ковечво, только для того, чтобы больше слушать, нежели говорить. II когда кто-то (Ding. LaerL VIL 19) сталъ порицать многочисленныя изреченія Антнспе - и а, овъ замѣтилъ ему: А н т п с о е я ъ высказалъ, вѣроятно, и кое-что хорошее; овъ спрашиваетъ, слѣдовательно, своего уважаемаго собе сѣдника. вѳ припомнитъ ли овъ также п такихъ изреченіи? Когда же готъ отвѣтилъ отрицательно иа этоть вопросъ, то овъ продолжалъ: «Какъ же нестыдно тебѣ, если А н т к с о е н ъ сказалъ что-либо оши бочное, то ты отыскиваешь это и запоминаешь, а того, что онъ ска

залъ	правильнаго,	ты	ви разу	дажо не вспомнилъ?* Въ особен
ности же я хотѣлъ		бы	оттѣнить	здѣсь	разговоръ,	происходившій
между	К л е а н ѳ о м ъ ,		А р к е з н л а е м ъ		и однимъ	неизвѣстнымъ.

Объ этомъ разговорѣ также сообщаетъ Д і о г е н ъ Л а . р т і и с к і іі

(VIL 171). Когда	неизвѣстный сталъ упрекать А р к е з н л а я въ без
нравственности.	то К л е а з ѳ ъ приказалъ ему замолчать, замѣтивъ:

.Если даже его принципы уничтожаютъ мораль, то вѣдь поступки его преисполнены ею*. На это А р к е з н л а іі гордо отвѣтилъ: .51 не ищу лести*. К л е а н о ъ , смѣясь, замѣтилъ на это: „Развѣ это лесть, если я утверждаю, что твоя жпзаь не согласуется съ тпопмп принципами?* Здѣсь обнаруживается „тактъ сердца*, который такъ рѣдко встрѣ чается въ древности. Этотъ несчастный Х р и з н п о ъ сгубилъ, ко нечно, все. Ибо такта уже нѣтъ, разъ овъ подраздѣляется на отдѣль ныя „добродѣтели* и подчиняется искусственнымъ правиламъ. А тогд, п возникаютъ вопросы, подобные предыдущимъ.

<) Отр. 554, 555.

<<< < Предыдущая 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 2223 / 3223 24 25 26 27 28 29 30 31 32 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете Этика и психология