Добавил:

GCYTdfc Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Удмуртский государственный университет

Предмет:

Этика и психология

Файл:

Генрих Гомперц – Жизнепонимание греческих философов и идеал внутренней свободы 1

.2.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

13.07.2026

Размер:

11.52 Mб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 327 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

міли странствующаго учителя-энциклопедиста. Это

былъ

чело

вѣкъ, который переходилъ изъ города

въ

городъ

за

плату

обучалъ всѣмъ тѣмъ искусствамъ

наукамъ,

которыя

могли

быть полезны состоятельному молодому человѣку въ его частномъ

хозяйствѣ, а въ особенности

въ

общественной

жизни.

Совре

менный англичанинъ назвалъ

бы такое

преподаваніе

«а

libera]

education». Но, конечно, оно обладало

очень скромнымъ

объ

емомъ: элементы

военнаго

искусства,

науки

права

прежде

всего ораторскаго искусства составляли его основу. Но въ

той

или иной формѣ

здѣсь

имѣлись

также

начатки

моральнаго

наставленія. До насъ дошли отрывки такого рода лекціи, кото

рые приписываются софисту

А н т и ф о н у .

Но

они

не

содер

жатъ въ себѣ ничего примѣчательнаго. Скорѣе можно было бы

ожидать встрѣтить это у П р о д и к а . Но недостатокъ свѣдѣній

не позволяетъ

намъ

высказать здѣсь

окончательнаго сужденія.

Подобнымъ же образомъ обстоитъ дѣло со старѣйшимъ и зна

менитѣйшимъ

изъ

всѣхъ

софистовъ,

П р о т а г о р о м ъ .

Объ

этическихъ наставленіяхъ. Г о р г і я и І ' и п п і я

мы почти ничего

не знаемъ.

При такихъ условіяхъ невозможно говорить о софистической

морали. Софисты

представляли нравственное

сознаніе своего вре

мени. Но это

было,

конечно,

время,

такъ

называемаго,

«просвѣ

щенія»,

время

критической

провѣрки,

неустаннаго

стремленія

къ реформамъ, время широко распространеннаго

тяготѣнія къ ра*

ціонализированію. По крайней мѣрѣ, о д н а

проблема

обсуждалась

тогда усердно, также и софистами, которая могла оказать большое

вліяніе на моральную философію. Это—вопросъ о томъ, ьозникли-

ли культурныя блага (языкъ, право и т. д.)

«отъ природы»

или

«путемъ узаконенія». Другими словами, покоились ли они на необ

ходимыхъ условіяхъ человѣческой природы, или на условномъ

произволѣ. Однако, насколько можно судить по источникамъ, про

блема эта въ то время не обсуждалась даже въ примѣненіи къ нрав

ственности. Да и спустя поколѣніе она лишь случайно подвергалась

изслѣдованію.

Но и въ

этомъ случаѣ,

повидимому, отнюдь не

софисты

выполняли

эту

работу. Двумъ

лицамъ

приписываетъ

П л а т о н ъ тотъ

взглядъ,

что моральныя

правила

суть предраз

судки, прививаемые молодежи въ

интересахъ

существующихъ го

сподствующихъ отношеній, и вліятельные круги

пользуются ими

для этой цѣли. Но изъ этихъ двухъ

лицъ

К а л л и к л ъ

меньше

всего софистъ, а, скорѣе,

яростный ненавистникъ софистовъ. Что

же касается Ѳ р а з и м а х а , то изъ другого источника ') намъ извѣстно одно выраженіе, которое предполагаетъ иного рода оцѣнку моральныхъ понятій. Поэтому, разъ А р и с т о т е л ь при писываетъ тотъ взглядъ вообще «древнимъ* а), то едва-ли допу стимо относить это именно къ интересующей насъ здѣсь группѣ софистовъ.

Несмотря на такое положеніе вещей, софисты уже въ то время разсматривались, какъ сила, подрывающая традиціонную

нравственность.		Объ этомъ свидѣтельствуютъ нападки А р и с т о
фана . Затѣмъ		спустя	нѣсколько	десятилѣтій П л а т о н ъ неу
станно	стремился противопоставить сократову этику				софисти
ческой.	Тутъ,	понятно,	имѣлись	различныя основанія.	Прежде

всего необходимо отмѣтить одинъ довольно обычный пріемъ: если люди въ силу какихъ-либо мотивовъ питаютъ антипатію къ ка кому-либо направленію, то они стараются подкрѣпить эту свою антипатію пападками на мнимо безнравственныя тенденціи этого направленія. Но софисты, какъ первые профессіональные предста вители «науки», являлись естественнымъ объектомъ тѣхъ непріяз ненныхъ чувствъ, какими «здравый человѣческій разсудокъ» во всѣ времена реагировалъ на то, что ему представляется безплод нымъ времяпрепровожденіемъ и притязательнымъ ничтожествомъ. «Облака» А р и с т о ф а н а , въ значительной части своего содер жанія, представляютъ собою въ этомъ смыслѣ первую сатиру на специфически научный духъ. По своей тенденціи они мало от личаются отъ соотвѣтствующихъ частей с ви ф т о ва «Путешест вія Гулливера къ лилипутамъ». А П л а т о н ъ , съ другой стороны, имѣлъ достаточно поводовъ внѣморальнаго характера представить софистовъ въ неблагопріятномъ свѣтѣ. Отчасти онъ самъ еще пережилъ то соперничество, какое существовало (по крайней мѣрѣ, въ сознаніи многихъ современниковъ) между ними и его вели кимъ учителемъ. Отчасти же въ своихъ діалогахъ онъ восполь

зовался ими, какъ	масками для	нѣкоторыхъ изъ	своихъ школь
ныхъ товарищей, которыхъ онъ		ненавидѣлъ отъ	всей души. По
мимо фанатической	преданности	(мнимо) «правому ученію учи-
і) Отр. 8 (Diels).	Ср. также отр.	1 п 6. Хотя они ничего по суще

ству не доказываютъ, однако, овц очень плохо вяжутся съ тѣмъ обра зомъ, какоіі П л а т о н ъ набрасываетъ въ „Государствѣ*. Они подкрѣ пляютъ предположеніе, что за фигурой софиста здѣсь скрывается ктолабо изъ современниковъ.

:) Soph., el. 12, стр. 173 а 7.

теля», ненависть эта, несомнѣнно, питалась отчасти также злобой ученаго противъ «гибельнаго заблужденія» и личнымъ нераспо

ложеніемъ къ соперникамъ.

А затѣмъ: обученіе какой-либо вештт всегда приводитъ къ сомнѣнію въ самоочевидности ея авторитета. Отъ простого из ложенія всего лишь одинъ шагъ къ «потому». А отъ «потому* одинъ лишь шагъ къ «почему», а отъ послѣдняго къ сомнѣніе и, наконецъ, къ отрицанію, къ «нѣтъ!». Процессъ раціонализи ровали» начинающійся съ обоснованія, обыкновенно рѣдко яе кончается оспариваніемъ. Въ этомъ смыслѣ могло быть понятныхъ нерасположеніе къ поведенію софистовъ, если нельзя уже било признать правильнымъ нареканія на ихъ ученіе.

Далѣе, краснорѣчіе одинаково могло служить какъ для хоро шаго, такъ и для дурного дѣла. Возможно также, что обучаю

щіе случайно могли	обращать	особенное вниманіе на этотъ по
слѣдній случай. Да и помимо того, среди				рѣчистаго и склоннаго
къ спорамъ народа	человѣкъ,	прошедшій		спеціальную діалекти
ческую выучку, являлся естестеннымъ			объектомъ зависти, смѣ
шанной съ возмущеніемъ.
Однако, послѣднимъ основаніемъ было нѣчто иное. Софисты
обучали за плату и жили на		этотъ доходъ.			Это казалось древ
нимъ недостойнымъ дѣломъ.		П л а т о н ъ		неустанно высмѣивать
это ихъ поведеніе.	А вслѣдъ	за нимъ	рядъ		поколѣній въ тече

ніе цѣлыхъ столѣтій продолжалъ безъ критики насмѣхаться надъ софистами. Наряду съ этимъ, все болѣе и болѣе наростало воз мущеніе послѣдними. Лишь въ наше время былъ поставленъ вопросъ: дѣйствительно-ли занятіе духовной профессіей, кото рая въ то же время даетъ человѣку средства къ существованію, есть нѣчто, достойное порицанія? И въ особенности наши ны нѣшніе университетскіе преподавателя должны быть, несомнѣнно, болѣе осторожными съ этимъ приговоромъ. Вѣдь со своихъ слу шателей они получаютъ гонорары. Имъ меньше всего пристало въ своихъ платныхъ лекціяхъ ставить въ упрекъ софистамъ то, что они не занимались безплатнымъ преподаваніемъ. Если вполнѣ освоиться съ этимъ способомъ разсмотрѣніи, то это презрѣніе древнихъ къ профессіональному занятію наукой можно, въ концѣ концовъ, разсматривать, какъ проявленіе рабовладѣльческаго пред разсудка.

Однако, я не думаю, чтобы этимъ окончательно рѣшался данный вопросъ. У насъ господствуетъ въ настоящее время культъ

труда. На человѣка безъ «занятій» мм смотримъ сверху внизъ. Но это отнюдь не единственно возможная точка зрѣнія. И, быть можетъ, наша точка зрѣнія, дѣйствительно, односторонняя и не правильная. Ибо одно необходимо признать: если возвышеніе надъ .матеріальными интересами образуетъ достоинство личности,

то тотъ,	для кого эти	интересы съ самаго начала не играютъ
никакой	роли, будетъ стоять ближе къ этически цѣнному образу
мыслей,	нежели тотъ,	кого нужда заставляетъ положить во

главу угла всѣхъ своихъ помысловъ, надеждъ и опасеній именно

эти интересы.	«Но, кажется,	говоритъ !) поэтому съ	пол
нымъ правомъ	А р и с т о т е л ь ,	и богатство содѣйствуетъ	вели

кодушію». Само собою разумѣется, что нельзя съ увѣренностью

разсчитывать		на	это дѣйствіе. Вѣдь			многіе богатые,	наоборотъ,
являются рабами			своихъ		богатствъ.	Да и въ тѣхъ	случаяхъ,
когда	такое	дѣйствіе		оказывается		налицо, оно отнюдь не яв
ляется	заслугой.		Но,	какъ	бы тамъ	ни было, простая привычка

не заниматься своими личными дѣлами и направлять свой инте ресъ на другія, внѣличныя цѣнности, во многихъ случаяхъ должна порождать у обладателя обезпеченнаго благосостоянія совер шенно иное внутреннее отношеніе, отличное отъ того, какое возникаетъ у трудящагося, благодаря повседневному направленію его вниманія. У него появится то отношеніе, какое грекъ счи талъ достояніемъ «свободнаго человѣка». Какъ ни покажется это вамъ дерзновеннымъ, но можно говорить, все же, о нрав ственной, хотя только лредуготовитсльной цѣнности собственности.

Если примѣнить это разсужденіе къ софистамъ, то нельзя не признать въ извѣстной степени правильнымъ это недовѣрчи вое отношеніе къ платному преподаванію морали. Да, можно даже сказать, что все положеніе софиста страдало внутреннимъ противорѣчіемъ. Онъ долженъ былъ—также и съ точки зрѣнія аристократической этики мѣры—воспитать своихъ слушателей свободными, независимыми людьми. А самъ онъ не былъ свобод нымъ. независимымъ человѣкомъ. Онъ долженъ былъ прививать принципы, которые ни въ какомъ случаѣ не мэгли быть его принципами. Между содержаніемъ и условіями его преподаванія зіяла рѣзкая противоположность. Но именно то время отлича лось особенной чуткостью къ такой противоположности. Вѣдь

*) Eth. Nie. IV. 8, р* 1124 а 20.—Есть русскій переводъ Э. Т адлова, Этпка Аристотеля. С.-Петербургъ. 1908 г. Ср. стр. 71.

именно согласіе между жизнью и ученіемъ составляетъ въ зна чительной степени величіе греческой этики. Это противорѣчіе, свойственное самой сущности софиста, не могло не ощущаться уже большинствомъ тѣхъ, кто сознавалъ его лишь, какъ кон трастъ между образомъ жизни аристократическаго воспитан ника и образомъ жизни плебейскаго воспитателя. Тѣмъ съ большей силой должны были чувствовать это противорѣчіе тѣ философскіе умы, для которыхъ оно въ то же время являлось глубокой противоположностью между внутренней свободой и несвободой. Лля нихъ было бы невыносимо и немыслимо такое жизненное положеніе, въ которомъ отъ числа и степени согла сія слушателей зависитъ размѣръ вознагражденія и уровень соб ственнаго жизненнаго обихода. Въ этомъ смыслѣ П л а т о н ъ былъ, въ концѣ концовъ, правъ, если онъ нс могъ представитъ ссбѣ болѣе противоположнаго отношенія, нежели отношеніе между софистами и С о к р а т о м ъ !

Уважаемые слушатели!	Во всей исторіи философской этики
С о к р а т ъ , несомнѣнно,	предста&тястъ такую фигуру, понять

которую и чрезвычайно важно и чрезвычайно трудно. Моей за дачей въ ближайшихъ лекціяхъ будетъ выяснить вамъ эту важ ность. А то время, какое еше остается въ нашемѣ распоряженіи, я посвящу выясненію этихъ трудностей. Я не могу обойти здѣсь молчаніемъ этихъ подготовительныхъ замѣчаній. Достаточно не много заняться этимъ вопросомъ,—и вы тотчасъ же натолкне тесь какъ въ древнѣйшей, такъ и въ новѣйшей литературѣ на цѣлый рядъ самыхъ различныхъ изображеній. С о к р а т ъ рево


люціонеръ—С о к р а т ъ	аристократъ; С о к р а т ъ соціальный ре
форматоръ—С о к р а т ъ	моралистъ; С о к р а т ъ проповѣдникъ—
С о к р а т ъ человѣкъ науки; С о к р а т ъ		мистикъ,	С о к р а т ъ
догматикъ, С о к р а т ъ скептикъ—всѣ эти		пониманія	С о к р а т а
находятъ своихъ представителей. Вы съ		полнымъ правомъ мо

жете спросить: возможно-ли въ такомъ случаѣ вообще высказать что-либо о С о к р а т ѣ , а если и возможно, то что ж е можно ска зать здѣсь вполнѣ опредѣленнаго? Я обязанъ дать отвѣтъ на этотъ

вопросъ и въ		тоже время оправдать свое	собственное			пониманіе.
Первая большая трудность для ознакомленія					съ	С о к р а
т о м ъ	заключается въ томъ, что онъ		ничего	не	писалъ. Отъ
него	самого	не дошло до насъ ни	одного	отрывка, ни од

ного положенія, ни одного слова	1).	Уста	великаго учителя на
всѣ времена остались нѣмыми. Но	онъ	не	только ничего не пи

салъ, онъ не произносилъ также законченныхъ лекцій. Его фи лософская дѣятельность обнаруживалась только въ непринужден*

ной	бесѣдѣ,		и	только	въ	бесѣдѣ. И въ бесѣдахъ этихъ онъ
являлся		не	обучающей		стороной, а вопрошающей. Даже если
бы	мы	сами	присутствовали при этихъ				бесѣдахъ, мы, все же.
слѣдовательно, не узнали					бы	настоящаго	ученія С о к р а т а . О
направленіи			его	мышленія		можно было бы судить по способу

постановки вопросовъ и по ихъ предпосылкамъ. Но разъ все это недоступно намъ, то, быть можетъ, мы знаемъ, по крайней мѣрѣ, свидѣтельства лицъ, которыя присутствовали при этихъ бесѣ дахъ и въ точности передали намъ ихъ? Критическое изученіе сохранившихся свидѣтельствъ показываетъ, что ни одно изъ нихъ не удовлетворяетъ этимъ обоимъ условіямъ.


Что	же		касается	позднѣйшихъ анекдотовъ,			дошедшихъ до
насъ, то въ данномъ					случаѣ вообще не можетъ быть рѣчи о
непосредственномъ				свидѣтельствѣ.
А р и с т о т е л ь				даетъ		намъ нѣсколько краткихъ замѣчаній
объ его	основныхъ			взглядахъ. II, судя по связи, въ какой встрѣ
чаются	эти		замѣчанія,		нельзя сомнѣваться въ		томъ, что Ари
с т о т е л ь		имѣлъ въ виду сообщить нѣчто вполнѣ достовѣрное,
руководясь			исключительно			историческимъ интересомъ. Но А р и
с т о т е л ь		родился много времени спустя послѣ смерти С о к р а т а .

Если обратиться теперь къ современникамъ, то мы встрѣчаемъ

очень много намековъ въ комедіяхъ	А р и с т о ф а н а . Но на
меки эти представляютъ собой столь	очевидную тенденціозную

насмѣшку, что имъ едва ли можно придавать серьезное значеніе. Остаются сочиненія тѣхъ молодыхъдрузей, которыхъ называютъ обыкновенно неточно его учениками. Но большинство этихъ сочи неній утеряно Утеряны не только сочиненія А н т и с ѳ с н а, Ари с т и п п а , Ф э д о н а, но также сочиненія Э с х и н а . А объ этихъ сочиненіяхъ до насъ дошли свѣдѣнія, что они были самой вѣр ной передачей оригинала. До насъ дошли лишь сочиненія двухъ учениковъ, содержащія разговоры н рѣчи С о к р а т а : Пла-

]) Я могу не касаться здѣсь извѣстныхъ стиховъ» которые С о- к р а т ъ сочинилъ будто бы, находясь въ заключеніи. Двѣ дошедшія до яасъ строчки въ лучшемъ случаѣ представляютъ собой простое пере ложеніе въ свяэяую рЬчь одной о з о н о в о й цитаты.

						58
т о н а	и	К с е н о ф о н т а .				Насколько		можно	довѣрять этимъ
сообщеніямъ?
Сочиненія П л а т о н а распадаются							для нашей			точки	зрѣнія
на три	неравныя			группы. О д н о сочиненіе. «Законы», имѣетъ
форму діалога, въ которомъ Сократъ не								принимаетъ участія. Въ
д р у г о м ъ			сочиненіи,		«Апологіи»,		разговоръ		ведетъ		одинъ
только Сократъ: это сочиненіе выдаетъ								себя за	ту защититель
ную рѣчь, которую Сократъ держалъ								будто	бы на судѣ въ
отвѣтъ	на		обвиненіе		его М с л и т о м ъ ,			А н и т о м ъ и Л и к о-
номъ въ			безбожіи и		развращеніи		юношества. Это обвиненіе
привело къ			его осужденію и смертной казни. В сѣ							о с т а л ь н ы я
сочиненія		имѣютъ		форму		діалоговъ,	въ которыхъ принимаетъ
участіе С о к р а т ъ .				Въ	нѣкоторыхъ изъ			нихъ онъ		является по

бочной фигурой (таковы: «Парменидъ», «Софистъ», «Поли

тикъ»,	«Тимей», «Критій»,		которыя могутъ		разсматри
ваться,	какъ позднѣйшія	сочиненія		П л а т о н а ) .	Но въ гро
мадномъ большинствѣ изъ		нихъ	онъ	является главной фигурой,

. ведущей рѣчь. Остановимся прежде всего на этой многочислен нѣйшей группѣ. Не всѣ , конечно, діалоги, относящіеся къ этой группѣ, могутъ быть или даже хотятъ быть просто достовѣр ными сообщеніями. Это вытекаетъ главнымъ образомъ изъ двухъ аргументовъ, одного в'нѣшняго и одного внутренняго. Внѣшній

аргументъ:	П л а т о н ъ ни въ одномъ изъ этихъ	діалоговъ не
говоритъ,	что онъ присутствовалъ при бесѣдѣ, а въ	одномъ изъ

нихъ, въ «Фэдонѣ» *)» онъ прямо заявляетъ, что онъ не присутство валъ въ этомъ случаѣ! Далѣе, цѣлый рядъ діалоговъ онъ относитъ

къ такому времени, къ которому онъ	самъ не принадлежалъ, или
же онъ не могъ слышать ихъ вскорѣ	послѣ этого	изъ аутенти
ческихъ сообщеній (таковы: «Парменидъ»; «Пиръ»		и др). Внут

ренній аргументъ: въ очень многихъ и при томъ важнѣйшихъ діа логахъ («Пиръ» и «Фэдонъ», «Федръ», «Государство»)Сократъ


развиваетъ такое		ученіе (такъ,	называезюе, «ученіе объ идеяхъ»),
о которомъ А р и с т о т е л ь прямо 2)				говоритъ,	что	оно было
чуждо С о к р а т у . Но между			тѣми	сочиненіями,	къ	которыхъ
относится одинъ		изъ этихъ	аргументовъ, и всѣми			остальными
нѣтъ никакой	внѣшней разницы: и тѣ и другія				одинаково ви
даютъ себя за	историческія сочиненія. Поэтому				невольно при*

р. 59 Ь.
*) Metapb. ХШ. 4, р. 1078 b 30 п тамъ же 9. р. lOSC.b 6.	9

ходишь къ выводу, что введеніе С о к р а т а въ платоновскіе діа логи есть литературная фикція» и что діхюгн эти нельзя разсмат ривать, какъ историческія свидѣтельства. Какъ же обстоитъ те перь дѣло съ Апологіей? Здѣсь, конечно, отпадаютъ оба указан ныхъ аргумента. П л а т о н ъ прямо заявляетъ М» что онъ присут ствовалъ при произнесеніи этой рѣчи, и она нс содержитъ въ себѣ никакихъ взглядовъ, которыхъ съ самаго же начала нельзя было бы приписать С о к р а т у . Нѣкоторыя другія обстоятельства наводятъ, однако, на сомнѣнія. Прежде всего, какъ извѣстно, въ древности было въ обычаѣ сочиненіе фиктивныхъ рѣчей та

кого рода.	Не говоря уже о П л а т о н о в о й Апологіи, намъ
извѣстно не	менѣе четырехъ другихъ защитительныхъ рѣчей
С о к р а т а .	Отчасти онѣ дошлр до насъ, отчасти извѣстны изъ
другихъ источниковъ. До насъ дошла рѣчь, написанная К с е н о

ф о н т о м ъ . Другая рѣчь принадлежитъ позднѣйшему греческому


ритору Л и б а н і ю.			Извѣстна Апологія,				написанная ученикомъ
П л а т о н а , Ѳ е о д е к т о м ъ . А другая						принадлежитъ				его совре-
зіеннику,	оратору Л и з і ю. Эта				послѣдняя			Апологія		являлась
отвѣтомъ на столь			же	фиктивную обвинительную рѣчь, опубли
кованную ораторомъ П о л и к р а т о м ъ						спустя			пять лѣтъ послѣ
смерти С о к р а т а .			Кромѣ того,		почти всѣ античные					историки
безъ дальнѣйшихъ			разсужденій		обыкновенно включали въ свои
историческіе		труды	воображаемыя рѣчи.				Рѣчи		эти отнюдь не
ставили	себѣ	задачей		передавать дѣйствительно сказанное. На
противъ,	онѣ	стремились развить то,				что можно было бы ска
зать, т. е. то, что			въ	такомъ	же положеніи				можно было бы
сказать	остроумнаго и			подходящаго.		Зато		изъ всей		древности
едва-ли имѣется одинъ единственный примѣръ,									когда бы сравни

тельно длинная рѣчь была пересказана съ буквальной точностью.


Исключеніемъ здѣсь является,		конечно, то, что было опублико
вано на основаніи	черновыхъ	набросковъ. Дѣйствительно, такое
отношеніе къ импровизированнымъ			рѣчамъ было		вполнѣ	есте-
ствено, даже почти единственно мыслимо въ то					время. Тогда
изобрѣтеніе письменности положило				уже конецъ	быстрому за
учиванію наизусть, а стенографія не привила еще					привычки	за
писыванія. Такимъ	образомъ,	съ самаго же начала невольно скло
няешься къ мысли,	что въ Апологіи		П л а т о н ъ не хочетъ разска
зать, какъ С о к р а т ъ дѣйствительно				защищался. Онъ хочетъ,)*

*) р. 34 а и 38 Ь.

напротивъ,

показать, какъ

онъ

могъ бы защищаться. Такъ,

этомъ своемъ сочиненіи самъ П л а т о н ъ

защищаетъ Со к р а т а

подъ собственной маской послѣдняго. Нети

разсмотрѣть теперь

внимательнѣе

это

небольшое

произведеніе,

то

дѣйствительно

мы найдемъ здѣсь

нѣчто такое, что объясняется лучше съ точки

зрѣнія

такого пониманія. Таково обширное разсужденіе о возннк-

новеніи

создавшагося противъ

С о к р а т а недоброжелательства.

]

Оно

болѣе умѣстно въ

послѣдующемъ

разсмотрѣніи,

нежели

для

мгновенной импровизаціи.

прежде

всего здѣсь

нужно

отмѣтить

рядъ

случаевъ

поразительнаго

самохвальства,

которое

легко понять, какъ выраженіе ученика, и которое было бы изу-

мительно въ устахъ учителя. Но тутъ

же

встрѣчаются, конечно,

и такія частности,

которыя

можно понять лишь

въ

томъ случаѣ.

если

онѣ

аутентичны. Таковы

свѣдѣнія

объ

одномъ свидѣтель

скомъ показаніи, объ отношеніи голосовъ

и въ особенности о

неожиданномъ

и непослѣдовательномъ измѣненіи отношенія кг

вопросу о назначаемомъ наказаніи. Такимъ образомъ въ высшей

степени

вѣроятно,

что

рѣчь въ

существенномъ принадлежитъ

П л а т о н у .

Однако,

въ

ней

содержится

въ переработанномъ

видѣ

цѣлый рядъ чертъ оригинальной

рѣчи. Но какъ далеко про

стирается это позаимствованіе—это, вѣроятно, навсегда останется

неизвѣстнымъ.

Мы обращаемся теперь

къ

К с е н о ф о н т у .

Въ

четырехъ

изъ

его

сочиненій

содержатся

рѣчи

С о к р а т а :

«О до

моводствѣ»

(Oeconomicus),

въ

«Защитѣ

Сократа*

(Апо

логія). въ «Пирѣ» (Сопѵіѵіпш)

прежде

всего

въ

«Воспо

минаніяхъ» (Memorabilia). Но въ первомъ изъ названныхъ сочи

неній онъ,

въ

сущности, является въ

роли пересказчика объясне

ній, какія подъ маской

вообще

неизвѣстнаго И с х о ма ха даетъ о

себѣ, очевидно, самъ же

К с е н о ф о н т ъ .

А въ тѣхъ случаяхъ,

когда онъ самъ говоритъ, онъ обнаруживаетъ

освѣдомленность

въ такихъ

вещахъ, знакомство

съ которыми

было

бы

изуми

тельно у

С о к р а т а

вполнѣ

понятно

у К с е н о ф о н т а .

Этогь послѣдній, находясь на службѣ у К и р а М л а д ш а г о, со вершилъ походъ въ Азію. И вотъ оказывается, что С о к р а т ъ , почти никогда не покидавшій Аѳинъ, чрезвычайно хорошо освѣдомленъ

какъ относительно самого К и р а ,	такъ и	относительно условій
жизни его двора. Кромѣ того, С о к р а т ъ		говоритъ здѣсь о та
кихъ событіяхъ, о которыхъ онъ не могъ		говорить	въ присут
ствіи К с е н о ф о н т а , такъ какъ	они случились уже		послѣ отъ-

							61
ѣзда К с е н о ф о н т а					изъ Аѳинъ >). Слѣдовательно, не можетъ
быть	никакого		сомнѣнія,			да	это и признается всѣми, что
рѣчи	С о к р а т а		въ		э т о м ъ		сочиненіи		настолько	же	фик
тивны,	какъ и	въ діалогахъ				П л а т о н а . Но это сочиненіе само
заявляетъ о себѣ, что оно							является		простымъ	продолже
ніемъ	болѣе	важныхъ			МеморабилІи.			Въ послѣднихъ			перела
ются	многочисленныя				рѣчи		С о к р з т ча, которыя			К с е н о
ф о н т ъ , какъ онъ				заявляетъ, слышалъ					самъ. И вотъ		послѣ
этого	«Оесопошісизл			начинается такими				словами 2): «Но			я слы

шалъ также однажды, какъ онъ (!) слѣдующимъ образомъ

бесѣдовалъ

домоводствѣ».

Другими

словами,

Оесопоші-

*cus

заявляетъ

такое

же

притязаніе

на аутентичность,

какъ и

МеморабилІи. А отсюда

слѣдуетъ,

что если первое сочиненіе мы

разсматриваемъ,

какъ

совершенно неисторическое, то совершенно

такъ же можемъ мы отнестись и

ко второму

сочиненію. Точно

также и въ

МеморабилІяхъ

встрѣчаются

свѣдѣнія

народно

стяхъ Персидскаго

царства 3),

какія,

скорѣе,

можно приписать

К с е н о ф о н т у , нежели

С о к р а т у .

Наконецъ, недавно

убѣ

дительно

было

указано на то, что въ МеморабилІяхъ

часто встрѣ

чаются такіе

взгляды,

и преимущественно изъ

области

суевѣрія,

которые встрѣчаются

также

и въ другихъ сочиненіяхъ К с е н о

ф о н т а . Но

взгляды

эти

едва ли можно согласовать

съ

тѣмъ,

что

А р и с т о т е л ь

сообщаетъ

объ ученіи

С о к р а т а .

По

мимо всего

этого,

этотъ

невольно

напрашивающійся

выводъ

(именно,

что

рѣчи

С о к р а т а

К с е н о ф о н т а

совершенно

такъ же

фиктивны,

какъ

платоновскія

рѣчи Сократа)

нахо

дитъ

себѣ подтвержденіе

и во взглядатъ древнихъ. Ибо

Д і о

г е нъ Л а э р т і й с к і й

говоритъ

(несомнѣнно, на основаніи ка

кого-либо лучшаго источника) въ

жизни

А р и с т и п п а

что

К с е н о ф о н т ъ

относился несправедливо къ

этому сократикуи

поэтому вложилъ въ

уста

С о к р а т у

рѣчь противъ него. Точно

также и П л а т о н ъ

поступилъ съ нимъ несправедливо въ

«Фэ-

лонѣ». Но разъ

МеморабилІи

утрачиваютъ свой

историческій

характеръ, то таковой не можетъ принадлежать ни «Пиру«, на которомъ К с е н о ф о н т ъ даже не присутствовалъ, по е г о с о 6-*)

Ч Оѳс. 4, 13 и са. ») Oec. 1. 1.

Ч Bes. Comm. Ш. 5. 26; 111. 9. 2 п И- Ь 10. *) И. 65-

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 327 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете Этика и психология