Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

обходимоСТИ не позволяет рассудку воспринимать внеш­

Нllе предметы. Именно, как тело, попавшее 1IfеГlЩУ 353

зрением и видимым r:редметом, не позволяет зрению воспринимать видимыи предмет, так же, если и зри­

тельнЫЙ процесс залегает ]l[еi:НДУ рассудком и видимым

ВlТешним предметом, будучи сам неразумным, он не

позволит рассудку воспринимать видимые внешние предметы; и если между рассудком и внешним слыши­

мым предметом находится слух, то он не согласится

па то, чтобы рассудок становился понимающим в слы­

шимом предмете; и подобное в прочих ощущениях.

По;) гому рассудок, запертый внутри себя самого и за­

темненный ощущениями, не способен воспринимать ничто внешнее. Стало быть, надо утверждать, что и рас­ СУДОН, взятый сам по себе, не есть критерий.

Остается, следовательно, сказать, что внешние пред- 35i МОТЫ воспринимаются и тем и другим, т. е. рассудком, I\ОТОРЫЙ пользуется ощущениями в начестве содейст­

вующего [начала]. А это опять невозможно. В самом

деJlе, ощущение не полагает внешних предметов перед

рассудком, но только извещает о собственной аффек­

I\ИИ, кан, например, осязание от воспламененного

огни дает рассудку не внешний предмет, т. е. жгу­

ЩИЙ огонь, но происходящее от него жжение, т. е. 355

свою специфическую аффенцию. Однако и не только

зто. Если мышление получит чувственную аффенцию,

оно онажется ощущением. То, что способно воспринять зрительную аффенцию, возбуждается зрительно; а то, что возбуждается зрительно, есть зрение. И то, что

способно н восприятию слуховой аффенции, возбуж­ дается слуховым образом; а то, что возбуждается слухо­

вым образом, есть слух. И таи же в прочих ощущениях. 358 Вследствие этого и рассудон, если он воспринимает аффенцию от каждого ощущения, возбуждается ощу­ титеJIЬНО; а еСJIИ 011 возбуждается ощутительно, он есть

ощущение; а если он ощущение, он неразумен; а ставши

неразумным, он уже отпадает от того, чтобы быть ]l[ышлением; а не будучи мышлениеllI, он не сможет

в качестве мышления воспринять и аффекцию ощу­

щения. Да, даже если он воспримет аффенцию ощу- 357

щений, он все же не сможет узнать внешних предметов.

Ведь внешние предметы пеОДИНaJЮВЫ с нашими аффек­

циями, и представление по многом отличается от

представляемого, нан представление об огне отличается

131

от самого огня. Последний жжет, а то не способно жечь.

Можно сказать и иначе: если мы согласимся, что

внешние предметы подобны нашим аффекциям, то

даже и тогда, восприняв наши аффекции, рассудок

вовсе не обязательно постигнет внешние предметы.

358Ведь подобное чему-нибудь отлично от того, чему оно по­ добно. Поэтому если рассудок познает подобное внеш­

ним предметам, то он познает не ЭТИ внешние предметы,

но подобное им. И каким образом человек, не знающий

Сократа, но смотрящий на его изображение, не знает,

подобен ли Сократ данному изображению, так и рассу­

док, устремившийся на аффекции, но не видевший

внешних предметов, не может узнать ни того, каковы

они, ни того, что они подобны аффекциям. Но, не

познавая являющегося, он не поймет и того неизвест­

ного, что должно быть познано сознанием через переход

от этого являющегося в таком виде, а значит, не сможет

быть и критерием истины.

359 Однако некоторые из догматиков и в данном случае

повторяют то уже приводившееся выше возражение,

утверждая, что ЭТИ различные части души, т. е. ра­ зумная и неразумная, не находятся во взаимном раз­ делении, но, как мед весь целиком сразу есть и жидкое

и сладкое, так и вся душа целиком имеет две взаимно­

противолежащие способности, из которых одна ра­ зумная, другая неразумная. При этом разумная спо-

360 собность возбуждается Яl\обы при помощи МЫС:IIенных предметов, неразумная же бывает способной 1\ восприя­

тию чувственных предметов. Поэтому-де и глупо гово­ рить, что рассудок или вообще душа не может воспри­

нимать иного, отличного рода этих предметов, ПОСl{ОЛЬКУ,

361 имея такое строение, душа способна к восприятию

и того и другого. Эти возражения слишком наивны. Ведь эти способности нисколько не менее отличаются

одна от другой по своему роду, даже если они более всего кажутся соединенными в одной и той же суб­

станции, если они каiI,УТСЯ, далео, взаимно противо­

лежащими и целиком распространенными по душе. Од­

телу, но они отличны друг от друга. Так же фигура

132

11 величина свойствепны одной и той же субстанции,

но они имеют разделенную природу, поскольку вели­

"инН мыслится как одно, а фигура - кю< другое.

Вта"ом случае, следовательно, упомянутая выше

рнзумная способность, ~ даже если она существует

вперемежку с неразумнои, все равно по смыслу должна 363

от пее отличаться. Наконец, этому сопутствует еще и то обстоятельство, что одна способность не может приходить в действие тождественно с другой способ­

ностью и испытывать одинаковые аффекции по пере­

численным выше причинам, ведь иначе было бы не­ обходимо, чтобы одна способность становилась и той

и другой: разумная - неразумной, когда она аффи­ цируется в качестве неразумной, инеразумная - ра­ зумной, когда она приведена D действие в смысле разума.

Но если даже мы преДПОЛОif\ИlIf, что рассудок вы- 366

ступает через чувственные поры, как через некие

онна, и устремляется на внешние предметы без пред­

варяющих его ощущений, то и после этого данное

предположение нисколы\О не онажется менее затруд­

неШIЫI\I. Ведь было бы необходимо, чтобы рассудок,

воспринимающий таним образом субстраты, восприни­ мал эти субстраты в качестве очевидных. Но, как мы

установим сейчас, [тут] нет ничего очевидного. Сле­ довательно, получить истинное в субстратах невоз­ можно. В самом деле, за очевидное наши противники почитают только то, что получится из себя самого

и что не имеет нужды ни в чем другом для своего уста­

новления. Однано по природе ничто не воспринимается 365 из него самого, но все - из аффекции, каковая от­

.1Jична от создающего ее предмета представления. Ведь

если под влиянием меда я получил ощущение сладкого

внуса, то я догадываюсь, что вне меня существующий мед сладок; и если я под действием огня согрелся,

то я заключаю по моему состоянию, что вне меня

существующий огонь горячий. И то же соображение

в прочих ощущениях. Но так кан, по общему соглас- 366

ному мнению, то, что постигнуто из другого, неизвестно,

а все воспринимается на основании наших аффекций,

отличных от этого воспринимаемого, то все внешнее

неизвестно и потому для нас непознаваемо. Ведь для познания снрытого необходимо наличие чего-нибудь

очевидного, и если этого пет, то отсутствует и постише- 367

ние этого. Нельэя же скаэать, что скрытое существует

133

постольку, поскольку оно неизвестно в области оче­ видного, а постигается оно благодаря устойчивости

поназания аффекциЙ. Если я имею переживание слад­

ного под воздействием на вкус ощущения меда, то это не

значит, что мед во всех отношениях есть сладкое;

иесли я ощущаю горьное от полыни, то это полынь

горькая, как будто бы аффекции происходили с нами

:168 по необходимости и как будто бы они должны проис­ ходить с создающими их причинами. Как хлещущий по

телу кнут хотя и доставляет страдание телу, но сам не есть страдание и как пища и питье доставляют удовольствие тому, кто ест и пьет, но само не есть

удовольствие, так и· огонь хотя и может жечь, но сам

во всяком случае не обязательно жарок; и мед хотя

ивызывает ощущение сладного вкуса, но сам еще не

оказывается сладким. Те же самые соображения и от­ носительно прочих ощущений. Но если, чтобы познать

истинное, надо, чтобы существовало что-нибудь оче­

видное, а все является неизвестным, то надо признать,

что истинное непознаваемо.

369 Да и как f,iожет разногласие у философов об указанных выше вещах не устранить познания истины?

Ведь если одни из физиков, как Демокрит, устраняют

все являющееся; если другие, как стороннини Эпикура

иПротагора, все утверждают; если третьи, кан стоики

иперипатетики, одно отвергают, а другое утверждают,

то в любом случае, предполагает ли кто-нибудь в ка­ честве критерия рассудок или ощущение или оба

вместе, надлежит судить преilще всего на основании

чего-то очевидного или неявного. Но очевидным оно не

может быть, поскольку то, что возникает из спорной

материи, спорно и само и потому не есть критерий.

Если же оно неизвестное, то вещи станут вверх ногаllfИ, коль скоро то, что кажется познаваемым, будет опи­ раться на непознаваеllfое. А это нелепо.

370 Впрочем, пусть даil,е человек будет составлен из

ощущений и рассудка, в согласии с мнением догмати­

ков. Но чтобы нечто было при их помощи познано, необходимо признать третий критерий, т. е. представ­ ление. Ведь ни ощущение, ни ум не могут ни на что

устремиться без изменения в смысле представлений.

371 Но и этот нритерий полон многочисленных затруд-

нений, ИЮ{ можно ;)'1'0 видеть т()м, I\TO выше исподволь проводИJ! рассуждения с самого начала. ИмеННОl

134

пос"ольну из тех, I{TO считает вещи правильпыми на

:[('lIие, то мы избираем общий для того и другого род,

т. е. самое представление, и уничтожаем его.

Если же уничтожится зто представление, то устра- 372 lIятся и видовые различия представлений; и нан если

нет ;.Iшвого существа, то не существует и человена, тан

без представления не существует ни постигающего,

ни того ИЛИ иного убедительного представления. Дейст­

вительно, если представление есть отпечатление в душе,

то либо оно есть, на" полагают стороннини Клеанфа,

отпечатление с выпунлостью и вогнутостью 101, либо

0110 совершается в смысле простого изменения, нан

учили сторонпини Х рисиппа 102. И если оно вознинает 373

с выпунлостью И вогнутостью, ТО тут должны возниннуть

те нелепые выводы, о которых говорят стороннини

Х рисиппа. Ведь если аффицированпая в смысле пред­ ставления душа оформляется наподобие восна, то всегда результат последнего движения затемняет собою ранние представления, тан же нак и образ второй

печати замазывает образ предыдущей. А если тан, то

должны устраняться, с одной стороны, память, ноторая

является собиранием представлений, а с другой сто­ роны, и всякое иснусство. Ведь оно есть ((система и сочетание постижений» 103. Большого же числа разно­

образных представлений не может существовать в ве­

дущем, когда мыслительные отпечатки в нем то и дело

меняются. Следовательно, и мыслительное отпечатле­ ние в собственном смысле не есть представле­

ние.

Можно сказать и иначе. Если явления есть ви- 374

деиие неявного, а мы наблюдаем, что тела явлений

обладают гораздо более твердыми частицами, чем дух

('ItVElJf!-СХ), и что они не могут сохранить в себе никакого

отпечатна, разумно признать, что и дух не сохраняет

какого-то одного-единственного отпечатка от представ­

ления. Ведь и вода обладает более твердыми частицами,

чем дух. А если погрузить в нее палец, то и она Оl\а­

щется не сохраняющей отпечаток этого погружения.375

Да, впрочем, зачем я говорю о воде, ногда даже мяг­

чайший БОсн, уже сравнительно твердый, с одной сторо­

135

вает опрсделенпого отпечатка. Если iJ\C тело, в отличие

от воды находящееся в ТDСРДОМ состоянии, совершенно

не lIIо;нет сохранять те или иные образы для самого себя, то, выходит, очевидно, что и дух не приспособлен для такой особенности, раз он обладает более легкими

частицами и текучестью, чем указанные тела.

370 Да, но пусть представление есть не в собственном

смысле отпечатление, но простое изменение мысли.

Это в свою очередь хуа,е первого предполо//,ения. Из этих изменений одно бывает в результате аффеl\­

ции, другое же - в виде перемены самого объекта.

Иесли оно в результате аффекции, то зто бывает,

например, если находящаяся пред нами статуя, одна

и та же по сущности и по форме, поочередно то нагре­

вается сияющим солнцем, то охлаждается ночью при

выпадении росы. В виде перемены объента - ногда

эта статуя будет перелита на медный шар.

377 Поэтому если представление есть изменение, то

изменение происходит или в результате только аффек­

ции, или сообразно перемене объекта. И если в резуль­

тате аффекции, то, поскольку, сообразно различным представлениям, и аффенция бывает различна, новая

аффекция сменяет прежнюю, и, таким образом, ни

один предмет не задержится в мысли, что нелепо.

Если же кан перемена объекта, то вместе с получением представления о чем-либо изменяющаяся душа пере­ стает быть душой и уничтожится подобно тому, как перелитая в шар статуя в этот момент перестала быть

статуей.

378 Итак, представление не есть и изменение души. Вместе с зтим их, т. е. приверженцев Хрисиппа, сму­

щает и затруднение с превращением. Именно, если что-либо превращается и изменяется, то превращается и изменяется или постоянное, или непостоянное. Но ни

уничтожилось и уже превратилось, но не превращается.

Например, если превращается белое, то превращается

370 или постоянное белое, или непостоянное. Но ни постоян­ ное белое не превращается (ибо остается белым, и, поскольку оно белое, оно не превращается), ни не постоянное белое (ибо оно упичтожилось и уже превра­

тилось, но не превращается). Следовательно, белое

не превращается. Вследствие этого и представление,

136

еС.ЧИ оно есть некое превращение и изменение души,

не имеет под собою никакого основания.

Если даже допустить изменение, то тем самым реаль- 380

IIое существование представления еще не предпола­

ГRется само собою разумеющимся. Ведь бы.1Io сказано, что оно есть отпечатление в области ведущего. Но су­

ществует ли это ведущее и в каком месте оно находится,

об этом еще не пришли к соглашению. Одни целиком

отрицают существование всякого ведущего, как, напри­

мер, последователи Асклепиада. Некоторые же, по­

.'lRгая, что оно существует, не согласны в определении

его местонахождения. Вследствие этого, поскольку

РRзпогласие остается неразрешенным, следует воздер­

;j;аться - как от невыясненного - от суждения о том,

будто представление есть отпечатление в области веду­

щего.

Допустим, впрочем, что представление есть отпечатле- 381

ние в области ведущего. Однако поскольку такое отпеча­

тление не иначе выявляется ведущему как через чувст­

венное восприятие, например зрением, слухом или

другой подобной способностью, то я спрашиваю, такое

ли происходит изменение в ведущем, как в ощущении,

или же отличное от него. И если такое же самое, то,

поскольку никакое ощущение не разумно, то и изменен­

ное ведущее будет неразумным и не будет отличаться 382

от ощущения. Если же оно отлично от него, то не таковым ВQспримется представляемый объект, иаков он на самом деле, но одним будет объект, и отличным

от него - составленное в ведущем представление. А это

опять нелепо. Поэтому и в данном случае нельзя гово­

рить, что представление есть отпечатление и изменение

в ведущем. Сверх этого, представление есть реэультат

представляемого, а представляемое есть причина пред- 383 ставления и производит отпечатки на данной чувстви­

теJIЬНОЙ способности. Но результат отличается от производящей его причины. Поэтому РilЗ ум оперирует

представлениями, то будут восприняты результаты

представляемых предметов, но не сами внешние пред- :J8~

меты. И если кто-нибудь скажет, что ум в силу своей Чувствительности и аффекции оперирует с внешними

предметами, то мы впадаем в указанные выше затруд­

нения 104. В самом деле, или внешние предметы одина­

Новы с нашими представлениями, или не одипановы,

НО похожи на них. [Но они, по-видимому, не одинаковы).

137

Тогда }(а}( же одно и то же может мыслиться в }(ачестве

385 причины и В }(ачестве результата для самого себя?

Если же они похожи на наши представления, то, по­ с}(оль}(у похожее на что-либо чуждо тому, на что оно

похоже, мысль будет познавать подобие представляемых

предметов, а не сами представляемые предметы.

Но вместе с тем вознинает и таное затруднение. Именно, }(аним образом может познавать мысль, что

представляемые предметы ПОХOiI:'И на наши представле­

ния? Это будет познано или без представления, или

при помощи неноего представления. Без представления

это невозможно, потому что мысль, ничего не представ-

388 ляющая, ничего не может воспринять; если же при

помощи представления, то во вся}(ом случае это пред­

ставление, для того, чтобы было познано, ПОХОiI,е ли

оно на творящее его представляемое, должно воспри­

нять и самого себя, и - представляемый им предмет.

Но, может быть, представления сумеет воспринять представляемый предмет, будучи его собственным пред­ ставлением? Но }(ак оно воспримет еамо себя? Ведь

887 для этой цели понадобится ему самому стать и пред­

ставлением, и представляемым. И поскольку представ­ ляемый предмет есть одно (ибо он причина), а представ­ ление - другое (ибо оно есть результат), то одно и то же

будет отличаться от самого себя, т. е. причина и ре­ зультат. А то и другое неразумно.

888 Миновав эти недоумения, мы - при допущении,

что представление таково, каким его ;),елают видеть

догматики, - впадаем, очевидно, еще в иное затруд­

нение. Именно, если необходимо оставить представле­

ние в роли критерия, то придется с),азать, что или

всякое представление истинно, кю, утверil\даJ) Протагор,

или всякое ложно, нак говаривал I\сениад I\оринф­

СIШЙ, ИЛИ что некоторое истинно, а некоторое ложно,

38В как говорят стои}(и, академики, а таКте перипатетики.

Но мы покажеМJ что нельзя назвать всяное представле­

ние истинным или ложным, ни какое-либо истинным,

а }(аl\ое-либо ЛОiI\НЫМ. Стало быть, нельзя сиазать, что

представление есть критерий. Действительно, никто

не называет всякое представление истинным вследствие

}(руговращения мысли, К8К разъяснили Демокрит 105

138

С"О.:II,НУ ОНО устанавливается сообразно представлению,

TO;l;C бу/\ст ИСТИШIЫJII, и таl\ИМ обра301lI, положение

«llснное представление истинно» станет ЛО,IШЫМ. Да

ибсз подобного нруговращения JIIЫСЛИ утuеРilщение,

будто веяное представление истинно, противоречит

Jlв.'нmиям и очевидности, ногда существует весьма

~llIoro ЛО)l\НЫХ представлепиЙ. Ведь l\lbl пе одинаново реuгируеJII на сообщения «Сейчас дены> и «Сейчас ночы) 391 при наличии дня или что «Жив Сонрат» и «Умер Сонрат»,

11 ;JТИ сообщения не обладают одинановой очевидностью,

110 «Сейчас денЬ» и «Сонрат умер» IНlЖУТСЯ достовер­ ными, а «Ночь есть» и «Сократ жиМ не наlI\УТСЯ оди­

Ш\I\ОВО достоверными, но являются нереальными. И то 392

il\C самое рассуждение - в отношении последователь­

ного выведения и противоречия в тех или иных вещах.

Нменно, из суждения «Сейчас денЬ» явно следует (,Сейчас свет», и из суждения «Ты гуляешь» следует «ТЫ движешьсю). Но суждению «Сейчас дены> весьма ясно противоречит суждение «Сейчас ночы>, и суждению

«Ты гуляешы> - суждение «Ты не движешьсю), тан что

утверждение одного есть отрицание другого. Если одно

МОп,ет следовать за другим, то одно может и совершенно

противоречить другому. Если же одно противоречит

другому, то не всякое представление истинно. Ведь

противоречащее чему-нибудь противоречит или как

истинное ложному, или как ложное истинному.

Если бы оказалось, что все представления истинны, 393

то для нас не было бы ничего неясного. При существо­

вании чего-нибудь истинного и ЛOJl\НОГО И при незна­

НИИ, что из зтого истинно И что ложно, возникает у нас

пеясность. И говорящий: «Мне неясно, четно или не­

четно число звезд» - потенциально говорит, что он

не знает, истина или ложь, что число звезд четно или

нечетно. Поэтому, если все истинно и все представления

истинны, для нас не остается ничего неясного. ЕСJIИ ;ке нет ничего для нас неясного, то все будет ясно. Если же

псе будет ясно, то нечего будет исследовать и ни в чем не будет затруднения. Ведь исследуют и недоумевают

относительно какого-либо неясного предмета, а не

Явного. Но во всяком случае нелепо упразднять иссле­ Дование и недоумевание. Стало быть, не всякое пред- 39' ставление истинно и не все истинно. Да и кроме того,

если всяное представление истинно и все истинно, то

нет ни высназывания истины, ни отсутствия заблужде-

139

ния, ни обучения, ни зпБЛУ;J,дения, ни умения, ни i\о[,нзатсльствп, ни способности и ничего подобного.

Рассмотрим же сказанное. Ес.тlИ ВСЯl\ое представление

истинно, то нет ничего ложного, а при отсутствии лож­

ного не будет ни обмана, ни заблуждения, ни неве­ п-;ества, нп негодности. Ведь l\атдое из зтих качеств

держится на .'1жи и у нее заимствует свое на.ТIпчие

('JitOCJ'tCl:CJt '1).

395 При отсутствии об1llана никто не будет говорить

истины, а при отсутствии заблуждения нинто не будет

незаблутдающимся. Подобным те образом с отсутст­

вием невежества упраздняется и умелый, а с отсутствием

негодного исчезнет и мудрый. Ведь зто мыслится соотносительно, т. е., нак при отсутствии чего-либо

правого нет и левого, а при отсутствии низа нет и

верха, тан и при отсутствии одной из противополо;н-

306 ностей не останется и другой. Пропадет и доказатель­

ство, и признак. Ведь доказательство есть утверждение истинного, а не ЛOll\НОГО. Но при отсутствии ложного нет нужды в том, кто бы наставлял, что то-то не есть

ложь. А признак и свидетельство, ]{8К заявлялось,

вкачестве реальности при допущении положения, что

все представления истинны. Если все истинно, то все

станет нам ясно, в таком случае станет верным и истин­

ным и положение, что все нам неясно, так как оно

есть часть всего. А если истинно положение, что все

оказывается неясным, то мы не сможем допустить,

что нам являются животное, растение и мир. Это нелепо.

398 Таним образом, вследствие всего этого можно сна-

зать, что не все представления истинны и верны, но не

все и ЛОЖНЫ по аналогичным причинам, ведь утверi[,Д6-

ния, что все представления истинны и что все представ­

ления ЛОi:lШЫ, уравновешиваются. Поэтому почти все вышесказанное можно будет применить и к такой

позиции.

399 Именно, если все представления ложны и нет ничего

ИСТИННОГО, то истинно ПО.ТJ:Оi\,ение «Истинное есть ничто».

Но есди истинное есть ничто, то истинное есть. Таким

образом, J\ противоречию своим предпосылкам пришли

140