Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

в меланхолии, хотя привлекают истинное представление,

но не постигающее, а внешнее и возникающее случайно,

так что часто даже не ручаются за него и не соглаша­

ются на него. Постигающим же представлением явля- 26.'1

ется то, которое вылепливается и запечатлевается

с формы реально существующего и в соответствии с ре­

аЛЬНО сущеСТВУЮЩИlll, каковое представление не могло

бы возникнуть со стороны несуществующего реально.

Строжайшим образом подтверждается, что такое пред­ ставление способно к восприятию субстрата и что оно

конструктивно вылепливает все относящиеся к нему

специфические свойства. Они, [стоики], полагают 8З, что

[постигающее представление] обладает каждым из этих 240 свойств как акциденцией. Первое из них - свойство

возникать «СО стороны действительно существующего»,

потому что многие из представлений образуются и не от

действительно существующего, как, например, у сума­

сшедших, каковые представления не могут считаться

постигающими. Второе - свойство возникать «со сто­

роны действительно существующего и в соответствии с этим действительно существующим», потому что

опять-таки иные представления хотя и исходят от

действительно существующего, но не дают образа дейст­

вительно существующего, как, например,немного раньше

lIIbl показали на беЗУlllНОМ Оресте. Он, правда, составил представление от действительно существующей Электры,

но не в соответствии с действительно существующим,

потому что он предполагает, что она одна из эриний.

Поэтому, когда она подходит истарается высказать

заботливость, он отвергает ее со словами: «Оставь, ты одна из моих Эриний» 84. А Геракл получил впечатле­

ние от Фив 80 как от действительно существующих, но не в соответствии с действительно существующим. Ведь

постигающее представление должно возникать в соот­

ветствии с действительно существующим.

Именно, как резчики выполняют все части своей работы

в согласии с заlllЫСЛОМ и целью и кан следы от печати

всегда в точности вылепливают на воске все ее ориги­

нальные черты, так и осуществляющие постижение

субстрата ДОЛЖllьtнепосредствеНIIО следовать и за всеми

его специфическими свойствами.

111

2,')2 Слова же «каковое представление не могло возник-

нуть со стороны не существующего действительно»

они прибавили на том основании, что сторонники

Академии в противоположность сторонникам Стои не

считают невозможным существование полностью тож­

дественных представлений. Ведь стоики утверждают, что ТОТ, кто обладает постигающим представлением,

конструктивно следует за наличным различием вещей,

поскольку такое представление непременно имеет некое

соответствующее специфическое свойство в сравнении

спрочими представлениями, как имеют его рогатые

змеи в сравнении с прочими змеями. Напротив того, сторонники Академии утверждают, что может быть

найдена ложь, которая окажется ничем не отличной от

постигающего представления.

253 Впрочем, если более старые стоики утверждают, что

критерием истины является зто самое постигающее

представление, то более поздние прибавили к этому

слова: «...когда оно не имеет никаких препятствиЙ». 256 В самом деле, постигающее представление иногда осу­ ществляется, но оно невероятно ввиду внешней обста­

новки. Например, когда Геракл после схождения

Алкесты под землю подвел ее к Адмету, то Адмет хотя

255и составил тогда постигающее представление от Алкесты,

но не поверил ему 86. И когда Менелай, перевезенный из Трои, увидел у Протея истинную Елену, оставивши

на корабле ее изображение, за которое произошла де­

сятилетняя война 87, то, хотя он получил представление

и от реально существующего и в соответствии с реально

существующим и представление вылепленное и от­

печатленное, все же он не принял этого представления.

Поэтому постигающее представление есть критерий

258 в ТОIII случае, когда оно не имеет никакого препятствия.

А указанные представления, хотя они и постигающие,

имеют [для себя] препятствия. Таковым в одном случае является размышление Адмета о то111 , что Алкеста

умерла, и что Уlllерший уже не воскресает, и что лишь

нечто демоничеСI\ое иной раз появляется впоследствии.

Во втором случае Менелай имел в виду и то, что он оставил Елену на корабле под стражей и что не лишено достовер­ ности то, будто найденная на Фаросе не есть Елена, но зто некоторый призрак, может быть, демонический.

257 Отсюда критерием истины является не просто пости-

гающее представление, но такое, которое не имеет ни-

112

"а"оГО [для себя] препятствия. Именно, будучи оче­

ВJlДНЫМ и БРОСI\ИМ, оно, I\al\ говорят, ПО-ВИДИМОМУ, не

притягивается за волосы, ПОТОМУ что оно привлеl\ает нас

1, согласию и ни в чем другом не нуждается для появле­ ния в I\ачестве Tal\OBOrO или для полагания основания

своего различия с ПРОЧИМи представлениями. Поэтому- 258

то ВСЯI\ИЙ человек, когда старается воспринять что­

нибудь в точности, имеет таl\ОЙ вид, будто гонится за подобным представлением, как бы выступая из самого

себя; например, в отношении ВИДИМЫХ предметов,

когда он получает от субстрата неясное представление: он напрягает зрение, БЛИЗI\О держится 1\ видимому, чтобы ничем не погрешить, трет себе глаза и вообще делает все, покамест не извлечет ясное и броское

представление о предмете своего суждения, словно

вэтом полагакn достоверность.

Да иначе невозможно и говорить; и тот, кто отбрасы- 259

вает признание представления как критерия, делая это

ввиду существования других представлений, по не­

обходимости [только] подтверждает то положение, что

представление есть критерий, потому что природа словно

светом одарила нас воспринимательной способностью

для познания истины и возникающим черев нее пред- 280

ставлением. Поэтому нелепо отвергать столь великую способность и отнимать у самих себя то, что является как бы светом. Ведь l\aK вполне нелеп тот, кто оставляет

цвета и их различия, зрение же отвергает I,aK в действи­

тельности несуществующее или недостоверное, и как

нелеп таl\же признающий звуки, но не ДОПУСl\ающий

существования слуха (потому что без того, при помощи

чего мы узнаем цвета и звуки, мы не в состоянии и поль­

зоваться цветами и звуками), точно Tal\ же совершенно

обезумел тот, что признает вещи, а на представление

от восприятия, при помощи 1\0TOPOfO он схватывает

эти вещи, I\левещет и себя самого приравнивает к не­

одушевленным предметам.

Tal\OBO учение стоиков. Tal\ как [теперь] почти все 261

разногласия о критерии у нас перед глазами, то пора,

пожалуй, приняться за возражение, применив его

1\ I'ритерию. Как я уже Сl\азал раньше 88, одни полагают

нрптерий D разуме, другие - в неразумных восприя­

тиях, третьи - в ТОIII И другом, причем одни в виде «того, чеlll» - I,aJ\oB ч,словек, другие в виде «того, при

помощи чегО» - каксУВо чувственное 1Юсприятие и рас-

113

262 судок, третьи в виде направленности - каково пред­

ставление. Мы попытаемся в связи с зтим применить

апории по возможности к каждой из зтих позиций, чтобы не принуждать себя к тавтологии рассмотрением

всех перечисленных философов в отдельности.

[IV. СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ КРИТИКА

ПОНЯТИЯ КРИТЕРИЯ ЧEJIОВЕI{А]

263 Итак, первым по порядку мы рассмотрим «то, че~II).

т. е. человека. Я,именно,полагаю, что если зтот нритерий вначале станет апорией, то уже ничего не нужно будет говорить далее о прочих критериях. Ведь зти последние

есть или моменты человека, или [его] деятельности, или

аффекции. Но если необходимо постичь этот критерий, то гораздо раньше его необходимо помыслить, поскольку

всякому постижению предшествует возможность его

286 человек и совершенно непостижим. А из этого вытекает, что познание истины не может быть найдено, раз познающий ее оказывается сам непостижимым. Чтобы перейти прямо к делу - из тех, кто исследовал [воз­

можность] помыслить [человека], не преодолел за­

труднения Сократ, пребывая в скепсисе и утверждая,

что сам ничего не знает, что он такое и в }\а}\ом находится

положении в сравнении с Вселенной. «Я ведь не знаI<it, -

есть челове}\. И лошадь все мы знаем, и растение, но человек ничем из этого не является. А затем Демо­ крит предвосхищает ИС}\Оl\lое. Ни}\то ведь тут же не­

медленно не согласится, что он позвал, }\а}\ов чело­

ве}\, если даже Пифийс}\ий бог в качестве величай­ шего задания преподал ему изречение: «Позuай самого

себю) 81. Но если он и СОГJi8СИТСЯ, то 011 припишет

понимание человеl,а не всем, а только наиболее тща­

тельным из философов.

114

Эпинурейцы же полагали, что они могут дейкти- 201 чссlш выставить поняТlIC чеJIOвека в таной фразе:

« ЧСJluнеl, есть такая-то форма в сочетании с воодушев­ леIllIoс'l'ыо)) 02. Они не IlОНЯJlИ того, что если уназывае­

мое здесь есть человек, то неуказывае1\!ое не есть чело­

Hel\. И также: подобное указание выражается или

uтносительно мужчины или женщины, старика или

]{)lIOIIIИ, н:урносого или с орлиным носом, с прямыми 2118

волосами или с кудрями, и если относительно мужчин,

то ;.кенщина уже не может быть человеКО1\!; и если от­ носительно женщины, то будет вычеркнут мужской пол;

если же относительно молодого, то прочие возрасты

должны выпасть из понятия человека. Были некоторые 269 философы, которые определяли человека логически,

причем они на ЭТОМ основании думали, что отсюда может

появиться понятие отдельных человеческих индивиду­

умов. Одни из них определяли так: «Человек есть

;.кивое существо, разумное, смертное, способное вмещать в себя ум и знание» 83. И они давали определение не

человека, но акциденции человека. Однако акциденция 270 чего-нибудь отличается от того, для чего она акциден­ ция, потому что ведь если бы она не отличалась, то она

была бы не акциденцией, но - самым тем. Несомненно,

I\Опечно, из акциденций одни не отделяются от того, 271

чего они акциденции, как, например, длина, ширина

и высота для тел (потому что без их присутствия трудно 1IIЫСЛИТЬ тело); другие отделяются от того, для чего они

являются акциденциями, и оно остается при их из-

1IIенении, как, например, «бежаты), «беседоваты), «засы­

паТbl) , (шросыпатьсю) для человека: все ЭТО верно

и свойственно нам, но не всегда. Мы остаемся самими собою и когда не бежим и находимся в покое, и также

в других случаях. Поэтому если различие акциденций

даст два их вида, то мы никогда не найдем ни ту ни

другую тождественной подлежащему предмету, но­ всегда отличной от него.

Следовательно, легкомысленными оказываются те, 272

кто говорят, что человек есть живое существо, раЗУ1llное,

CllIepTHOe и т. д. Они не дали [тут] человека, но перечис­

лили его акциденции. Из этих последних «живое су­

Щество» относится к тому, что является для него акци­

денцией всегда, потому что невозможно быть человеком,

не будучи живым сущеСТВОJII. «Смертный» же даже и не

есть акциденция, но нечто возникающее в человеке

115

впоследствии: ибо, "ог"а мы существуем n ш\честве

людей, мы ,ЫlDе~1 и мы lIе мертвые.

27:1 «Рuссуащать 11 имеп, знюше) хотя и ссть а"ЦllДСllЦIIЯ,

но не всегдашняя: пеДl, Иllые 11 нерассушдюощие есть

тоже люди, подобно тем, нто охвачен непробудным

CHOIll; и не обладающие знанием пе выпадают из чело­

вечесного, как, например, умалишенные. Поэтому IIIbl

ищем одно, а эти философы предложили другое.

21' Далее, «живое существо) не есть человен, так нак

иначе всякое живое существо будет человеI{ОМ. Если же

«разумное) они помещают вместо «рассуждаты>, то

и боги, поскольку они рассуждают, станут людьми, а может быть, и какие-нибудь другие живые существа;

если же это «разумное) стоит вместо слов (<произносить

звуки со значением), то IIIbl должны сказать, что людьми

275 являются вороны, попугаи и подобное. А это нелепо.

Да если кто-нибудь и говорит, что «смертном есть чело­

вен, то он сделает тот вывод, что и неразумные животные,

кан смертные, есть люди. Подобное же надо разуметь и

относительно «способности вместить в себе ум и зна­

ния». Прежде всего таковое относится и н богам. Во-вторых же, если действительно человек способен н вмещению этого, то человек не есть (само] это, но он

оказывается способным вместить это, природу же этого

Iэти философы] не показали.

2711 Правда, ное-нто из людей, по всей видимости рассу-

дительных в догмаТllчесном учении, возражает, что

наждый из перечисленных ПРИЗНaIЮВ не есть человен, но

его создают все признаки, если их связать в одно, нан,

например, мы видим это явление и на частях и целом.

277 Именно, как отдельная рука не есть человек и также ни голова, ни нога и ни что-нибудь из такового, а сложен­

всех [свойств], Т. е. живое существо, ноторое одно­

временно и смертное и разумное.

27[\ Существует, однако, решительное возражение и на это. Во-первых, если каждое из этого в отдельности

специально не может быть человеком, то нан оно по

сведении воедино может создать человена , не увеличи­

вающегося по сравнению с тем, что есть, не уменьшающе­

гося по сравнению с субстратом и не меняющегося

нак-нибудь иначе? Затем, уже принципиально все не

116

МOiI,ет сойтись в тождество, чтобы человен составился JI;J всех [призшщов]. Когда мы существуем I\ан JIЮДИ, 279

ТО, например, «смертное», 1\0llечпо, пе ссть для пас

НIщидеlЩl1Я, но В0311ИIшет ТОJIЫЮ в связи С припомина­

IIIIelll в настоящем, таl\ I\аl\, наблюдая, что Дион,

фсон, СОl\рат и вообще в отдельности подобные нам

умерли, мы делаем вывод, что и мы смсртны, хотя

;НIIПСЙ смерти еще и нет налицо. Без сомнения, мы 280

IrlOl\aMeCT еще] живы. Да и «рассуждение» один раз

присутствует у нас, другой раз нет, и «имение знания» не относится 1\ числу постоянных аl\циденций для

человеl\а, I\аl\ мы уже ПОl\азали. Следовательно, не­

обходимо утверждать, что и общее сочетание их не

Хуже других определяет человена Платон, говоря:

«ЧеЛОВСI\ есть живое существо беСl\рылое, с двумя ногами и ПЛОСI\ИМИ ногтями, способное обладать общест­

венным (со] знаниеМ». 84.. Возражения здесь напраши­

ваются сами собой. Опять-таки здесь не выставлен (самl

человек, но перечислены его акциденции и неакциден- 282

ции. «Бескрылое» для него не акциденция. «Живое суще­

ство», «двуногое», «с плоскими НОГТЯI\IЮ> - акциденции.

(,Способное обладать обществеННЫI\I [соl знаниеlll»­

иной раз акциденция, другой раз - неаl\циденция.

Позтому если мы стремились узнать что-нибудь одно, 1'0 Платон показал нечто другое.

Но этим пусть будет доказано, что нельзя мыслить

человека попросту, исходя из подручных данных. 283

Теперь же надо Сl\азать, что и его постижение отно­

сится к вещам сомнительным, и в особенности из-за

того, что отчасти уже было установлено [у нас раньшеl.

Именно, то, о чем мы не имели понятия, то и непостижи-

1110 по своей природе, но, I\ак показано, во всяком

случае не существует понятия о человеке в смысле

поuятий догматиков; следовательно, он и непостижим.

Однако зто МОiЮIO построить И другим способом. 3М

Если именно человек постижим, то он исследует и по­

стигает себя самого или I\ак целый целое, или, будучи

велым, лишь как нечто исследуемое и подлежащее

постижению. Или он имеет и постигает себя отчасти,

Отчасти же и являясь при ЭТОI\I искомым И познаваемым,

каl\ если бы кто-нибудь предположил, что зрение само

себя видит, ибо тогда получится, что оно цеJIИI\ОМ

видит и цеЛIIКОМ видится или частично видит себя, 385

117

tIaСТИ'IПО ВИДИМО собою. Но ссли допустить, что че.ТIOВСl(

ИССJIСДУСТ ссбя самого нан ЦСЛИНОМ ЦСJIЫЙ Н МЫСJlИТ себя самого одноврсменно с ;ЭТIIМ (с МЫШJlением себн целш\Ом

ЦСJlЫМ), то уже не остается IlИl\аI\ОГО uредмета ДJJЯ

постижения, что нелепо. Если же преДIllетом исследо­

вания является целый и одновременно с этим мыслится на" целый, то опять не остастся никакого исследующего

21111 и способного создать постижение. Однано в свою

очередь невозможно, чтобы один раз целым оназыва­ лось исследующее, а в другой раз - исследуемое.

Когда исследующее ЯВJ/яется цеJ/ЫМ и мыслится целым,

то не останется ничего, что можно исследовать; и на­

оборот, ногда целиком целым является исследуемое, то

287 не может остаться исследующего. Значит, остается, чтобы он подходил к caMOIllY себе не целином, но созда­

BaJI постижения самого себя [лишь] в неноторой [одной]

части. Но это опять относится к сомнительному. Ведь

человек не есть что-нибудь ПОМИIIIО телесной массы

ощущений и рассудка, откуда следует, что если он 288 намерен постигать самого себя в какой-нибудь части,

то он будет или познавать ощущения и рассудок при помощи тела, или, наоборот, постигать тело при помощи

ощущений и рассудка. Однако при помощи тела не­ воэможно познать ни ощущений, ни рассудна. Оно

нераэумно, немо и неспособно для такого рода иссл~ дованиЙ.

289 Можно сказать и иначе: если тело способно к во-

сприятию ощущений и рассудка, то постигающее эти

последние должно им уподобляться, т. е. находиться

в подобном же состоянии и становиться ощущением

ирассудком. Ведь нечто воспринимающее процессы

зрения, поскольку оно видит, должно быть зрением; и способное постигать вкус в его проявлении должно 290 стать вкусом. То же самое в отношении прочих чувств. Нак воспринимающее теплоту воспринимает ее, будучи

согреваемо этой теплотой, а согреваемое тотчас же

[caIIIO] является теплым и как дающее знание о холоде

тотчас же само является холодным в качестве холодею­

щего от холода, так же и телесная масса [человека]

если воспринимает ощущения нак ощущения, то она

и сама ощущает, а если ощущает, то она должна стать

291 целиком ощущением. И в силу этого уже не llОЛУЧИТСЯ

исследующсго, но будет [только] исследуемое, да притом

совершенно нелепо делать различения между телесной

118

массой, ощущениями и рассудком, в то время как об этом раэличении учат почти все догматические фило­

софы.

То же самое рассуждение и для рассудка. Именно, 2&2

селИ телесная масса воспринимает его как рассудок, т. е.

J>Ю' [рассудок] мыслящий, то масса должна стать рас­

судком, а будучи рассудком, она будет не исследующим,

H~ исследуемым. Значит, тело не способно давать по­

стижения для человека.

Но [к этому не способны] и ощущения. Последние 2&3 тодько аффицируются и оформляются наподобие воска,

но они ничего не знают, так как если мы наделим

их исследованием чего-нибудь, то они уже перестанут

быть неразумными и станут разумными и имеющими

природу рассудка, чего они в таком виде [вовсе] не имеют. Ведь если их специфика в том, чтобы подвергать-

ся воздействию белого, черного, сладкого, горького,

ароматного и вообще аффицироваться, то исследование

в смысле [активной] деятельности не может быть их 2&i спецификой. Затем, как же можно было постигать тело

при помощи ощущений, которые не имеют телесной

природы? Например, зрение способно воспринять фи­ гуру, величину, цвет. Но телесная масса не есть ни

фигура, ни величина, ни краска, но в лучшем случае

лишь то, для чего это является акциденцией. И поэтому зрение не может схватить телесную массу. Оно видит

только акциденции массы, вроде фигуры, величины

и цвета.

Да, скажет кто-нибудь, но масса есть то, что из 2&5 ;этого составлено. Это - вздор. Во-первых, мы показали, что общее сочетание акциденций чего-нибудь не есть то, для чего оно есть акциденция. Затем, если это и так, 2&6 то опять невозможно, чтобы тело воспринималось при

ПОllIОЩИ зрения. Именно, если тело не есть ни только

длина, ни специально фигура, ни изолированно цвет, а есть то, что из этого сложено, то тогда нужно будет, чтобы зрение, которое воспринимает тело, складывало

это у себя по отдельности, и в таком случае [нужно будет] называть общее собрание всего телом. Но склады- 2&7

вать что-нибудь с чем-нибудь И брать какую-то величину

с ТaJ\QЙ-ТО фигурой - ;это принадлежность логичеСI\ОЙ Способности. Но зрсние во всяком случае алогично.

Следовательно, ВОСl1РИIIИlшшие тела - не его дело.

Действительно, оно не способно мыслить не только 2&8

119

оfiщее сочетание как тело, но оно не годится и для

постижения каждой из этих его акциденций. Возьмеr.t для примера постижение длины: обыкновенно она по­

лучается через наложение отрезков, когда мы откуда­

нибудь начинаеlll, через что-нибудь [продолжаем] и на

чем-нибудь кончаем.

299 Но зтого не может делать неразумная способность. Так и для глубины: зрение блуждает по самой поверх­

ности, но в глубину не погружается - так от него скрыта lIIедь в позолоченных монетах. Но что оно не

годится и для познания цветов, мы уже показали,

когда отводили позицию киренаиков Во.

300 Вследствие этого если зрение не способно к восприя-

тию акциденций тела, то гораздо более оно не способно видеть и самое тело. Таковое дело не есть принадлеж­ ность и слуха или обоняния, вкуса, осязания. Каждое

из них знает только относящееся к нему самому чув­

ственно-ощущаемое, а это нельзя считать телесной

массой. Ведь слух способен к восприятию только звука, а телесная масса не есть звук. И обоняние есть критерий только для благовония или зловония. Но никто не

безрассуден настолько, чтобы полагать субстанцию

нашего тела в благовонных и зловонных запахах. А то же самое надо сказать и о прочих ощущениях, чтобы не удлинять речи. Таким образом, они не пости­

гают телесной lIIaCCbl.

301 Но и самих себя ощущения не постигают. Кто же

узнал зрение при помощи зрения? Или кто услышал

слух при помощи слуха? Кто ощутил вкус при помощи

вкуса или обонял обоняние при помощи обоняния?

Или прикоснулся к осязанию при помощи осязания? Ведь все зто lIIожет быть познано [лишь] мыслью. Итак, нужно сказать, что ощущения не способны воспри­ нять самих себя, равно как и друг друга. Зрение не

может видеть слышащий слух; и наоборот, слух от

природы не слышит видящего зрения. И тот же самый способ доказывания для прочих ощущений, потому что

если lIIbl скажем, что слух можно охватить при помощи

зрения как слух, т. е. как слышащий, то мы устано­

Ибо как же оно, само не обладая слуховой природой,

может судить о слышащем слухе? И, переставляя, чтобы

и слух воспринимал зрение как видящее, ему необхо-

120