в то же время и не может быть сказано об этом; и т. д.

Таким образом, это не просто отрицание Bcero, но одно­

временно и утверждение Bcero. А мы бы сказали, что

это не только релятивизм, который все считает ОТНОСII­

тельным, но поскольку эта всеобщая относительность

все же положительно утверждается кан нечто несомнен­

ное, то скептический релятивизм оказывается в то же

самое время и абсолютизмом.

Можно сказать и иначе. Раньше, исходя из скепти­ ческого отождествления бытия и не-бытия, мы назвали

это бытие нейтральным, или иррелевантным. Оба эти

термина не только не являются античными терминами,

но и отличаются отрицательным характером. Некоторое

их значение заключается только в том, что ОНИ взяты

из разных современных нам философских концепций,

которые независимо от нашей их оценки во всяком

случае являются понятными. Однако, может быть, лучше было бы употребить греческий термин, к тому

же принадлежащий самим скептикам, который не столь

понятен, как современные нам термины, но зато явно

обладает положительным значением. Этот термин­ iаоа6i'llшt, который означает (юдинаковость МЫСЛЮ),

«равнозначностЫ>, «равновесие», «взаИlIlНое предположе­

ние, утверждение и отрицание». Что касается Секста Эмпирика, то этот термин употребляется у Hero в

текстах: Pyrrh., 1,8,10,190, 196,200; 11,103,130; Adv. math., 11, 99; VII, 43; VIII, 159, 298, 363; IX, 59, 137,

192; Х, 168. Не приводя этих текстов целиком, что

отняло бы MHoro места и времени, мы должны сказать,

что везде в них имеется в виду равнозначность именно

утверждения и отрицания. Выгода этого термина состоит

в ТОМ, что ОП является чисто греческим, и притом спе­

циально скептичеСЮIIII. CCI\CT Эмпирик прямо говорит (Pyrrh., 1, 12), что изостеНIIЯ является ПРИIlЦИПОМ (apx.~) всей скептической философии.

3.

Дальше, что бросается в глаза при изученин Сек­

ста, - это ero НСlll\lOверная СКJlOнность реШИТСJIЫIO все

систематизировать, т. е. исчерпывать все логические

моменты изучаемого предмета n их определенной после­

довательности, и реlllите.l1ЫIO IIсе схематизировать, не­

смотря ни на какую сложность изучаемого предмета.

50

(:Хl'Щl JTa состоит у Сенста обычно из ДВух или чаще

11:1 тр()Х ;шементов. Очснь часто второй ;)JIOMCHT представ­

'J}1l'T сuбuй отрицание первого ,щемента, u третий ЭJlе­

~1l'Il'J' uбычно берется либо нан синтез двух первых зле­

;'lIстсчаТIша и схематина неУЮIОIПЮ проводится у Сенста

с Ilачала и до нонца, тан что в нонце НОIЩОВ становится ;\<I,I,e весьма СНУЧНЫl\l делом читать его и уже эаранее

()I,азываются известными те выводы, н ноторы]\[ он

Н Рllдет. А ВЫВОДЫ эти везде одни и те же: нинто ничего

1111 о чем НИIюгда и ПИНaI, пе зпает и не может знать.

Что сам-то Сенст рассуждает гораздо богаче, это мы уже ПII;\ели и еще увидим нише. Тем пе менее вся струитура фll:юсофствования у Сенста состоит именно из этих

СХС)[, соединенных в тание же неподвижные и однообраз­

ные системы. По-видимому, философия Сенста Эмпирина представляет собою продунт чрезвычайной перезрелости 11 нрайней старости античной философии, потому что

Iшенно старость, уже не имеющая сил творить что­

IIнбудь новое, часто повторяет то старое, н чему приВЫН ЧС.'10вен в зрелом возрасте, и повторяет беснонечно

0;\110 и то же. Черты неноторого философсного творче­

ства, может быть, проглядывают у Сенста Иl\lенно в этом

снстеШlтичесном и схематичесном напоре. Ему во что

бы то ни стало хотелось обнять всю гречесную филосо­ фию в схематичесном виде, и это, вероятно, заставляло

его многие прежние философсние системы продумывать заново и излагать их по-новому, для того чтобы у него

обязательно получилась исномая им система, основанная lIа объединении заснорузлых и неподвижных философ­ СI\ИХ схем. Впрочем, это обстоятельство довольно часто l(елает всю эту затвердевшую ионаменевшую система­ TllJ\y чем-то весьма интересным, даже новым, не говоря

Yil,e о том, что благодаря использованию разных фило­

СОфсl\ИХ систем прошлого Сенст является замечательным

11 Иной раз даже и единственным источнином наших знаний по истории гречесной философии. Однано ПРИ­ Водем неснольно примеров его систематичесни-схемати­ ЧССНого метода, поснольну он яltJIяется для Сенста таНИ1\l же специфичесним, нан и приведенные у нас выше

ИЗостеничесние черты его философии.

Развернем его систематичеСIШЙ труд «Пирроновы

ПОЛожению>.

51

Уже с самого начала мы читаем, что всщь 1II0}JШО либо найти, JIибо не найти, JlИбо ТОJlЫЮ еще искать. Как мы ужс сю\заJIИ выше, Секст считает СI{СПТИКОВ именно ищущими (Pyrrll., J, 1). О енеПТl\чееlЮЙ фило­ софии, по Сенсту, IIЮilШО рассуждать вообще и в част­

ности. Общие вопросы: 1) снептическая специфика, 2) понятие снепсиса, 3) принцип екепсиса, 4) его разум­ ные основания, 5) критерий суждения, 6) цель, 7) тропы, 8) сущность отрицания у скептиков. Частное же рас­

суждение о снепсисе насается частных вопросов нрити­

куеlllЫХ им догматичееlШХ систем (1, 2). ДРУГИIIIИ ело­

вами, ПО-ВИДИМОIllУ, ;)то есть совокупность трантатов

«Против ученыХ», так нан именно таll( аПI1ЛИЗИРУЮТСЯ

отдельные догматические науки.

Противопоставляется явлепие и мыслимое. Но тут

же рассматриваются и разные формы объединения

ипротивоположения того и другого: явление - явле­

нию, мыслимое - мыслимому, явление - мыслимому,

мыслимое - явлению (1, 4).

il\изнепное наблюдение распадается, по Сексту, на

четыре части: о поведении в определеllliЫХ природных

условиях, о поведении в условиях принудительных

ощущений, то же при воздействии законов и обычаев

и - при изучении иснусств (1, 11).

Десять тропов снептических опровержений каса­ ются того, кто опровергает (первые 4 тропа), того, что опровергается (тропы 7-й и 1О-й), третье - то и другое (тропы 5, 6, 8 и 9-й) (1, 14).

Все догматические науки делятся у Секста на три

разряда - логику, физику и этику. ЭТQ деление содер­ жится не только в трактате «Против учеuых», но, как мы видели выше, и в «Пирроповых положенияХ».

Бросая взгляд на· предыдущие периоды философии, Секст находит, что одни философы признавали только

и о нритерии ИСтины с разбором соответствующих

учепий (VII, 46-262). Критерий истины рассматри­

вается нан нритерий поведения и нритерий существо­ вания, а о критерии существования говорится в ТрОЙ-

52

мом смысле - в общем, частноМ и наиболее частноМ.

() СJ\(mтическом ПОliедеllИИ Сенст говорил, по-видимому, в ),ш(Ом-то своем не дошедшем до нас трактате. Что '1;е t>IIСllетсл НрllтерllЯ сущестпования (VII, 31-33), то ого троiiной смысл ГОДJlТСЯ У Сенста и общему, и частному, JI JНшuолее частному. Общее попятие нритерия - это

то 1\1Ш мы сейчас поназали. что объединяет нритерии

BC~X отдельных областей. Частное понятие критерия

относится 1( отдельным инструментам измерения (ло­ ),01'[., весы, отвес и циркуль).

llаJluолео частное понятие I(ритерия - разум в от­

;ТТllчпе от отдеЛЫIЫХ способов и инструментов познания. В ДlIльнойшем (VI 1, 34-37) эта третья разновидность

I>ритерия в свою очередь разделяется на критерии

«f\Nf», «чем» и «в направлении чего».

Что ще касается истины, то при изложении этого

предмета Сенст ограничивается стоическим трояним

дрлением - на субстапцию, состав и значение истины - С приведением соответствующих примеров. Это стоиче­

CI\OO учение у Секста не подвергается критике, но

схематизм его ясен (VH, 38-45).

Сейчас мы посмотрели состав всей этой VII нниги,

I>оторая, как было указано выше, является 1 ннигой трактата «Против ЛОГИКОDl). Подобного рода анализ пе трудно было бы проделать и со всеми другими кни­ га~lJI, пходящими в цикл трактатов «Против ученых».

Цолать этого, конечно, нам не следует, потому что

ВСЯКИЙ читатель легко и сам может убедиться при

анализе любой книги Секста в указанной нами систе­

маТИl\е и схематике.

Сейчас важнее будет обратить внимание на самый

метод этого схематизма и этого систематизма у Секста.

Метод этот в подавляющем числе случаев основан на

ФОРМDЛЫIO-логическом заноне противоречия. Если

СОJ\СТУ известно, что данное «А» бывает либо каким­

нибудь «В», либо каким-нибудь «О), то это для него уже

значит, Что «А» не есть ни «В», ни «С», а значит, не существует нинакого и самого «А». Но тут Секст до­

Пускает две фундаментальные формально-логические ошибки.

Во-первых, допустим, что «А» действительно не есть

ни «В» и ии «С). Из этого BORce не вытекает, что нет

нинаной еще другой альтернативы. Если даже с полной

очевидностью l!оказано, что «А» не есть lШ «В» и ни

53

.С», то еще вполне ВОЗМОЖНО, что «A~ есть «В» + «С».

Во-вторых ще, еСJlИ невозможно ШIКaIЮС соединение

«В» II «С», то «А» 1II0жет оказаться таким ЦСJIЫJII, 1\0ТО!JOе

хотя и не есть простая сумма «B~ II «C~, но зато есть нечто более высокое, чем эта cY1llMa. Например, ЛIIСТ

дерева не есть само дерево, 11 ветка дерева не есть само

дерево, и кора дерева не есть само дерево, и корень

дерева не есть само дерево. Почему iI,e мы из этого

должны делать вывод, что НИI\акого дерева вообще

не существует? Прежде всего существует сама голая сумма указанных его частей, а во-вторых, выше этой суммы частей находится еще само дерево, которое хотя и состоит из отдельных частей, но механически никак на

них не }J;елится. Все это есть результат формально­ логического мышления, которое охватывает всю работу Секста с начала и до конца.

Имеется еще одно важное обстоятельство, мимо

которого легко пройти без внимания, если упорно

не доискиваться сущности вопроса. Дело в том, что

все эти раосуждения Секста, сплошь построенные на

формально-логических методах мысли, оборачиваются для нас совсем другой своей стороной, если мы будем

в должной мере учитывать исходную позицию антич­

ного скептицизма, а иыенно его учение о всеобщей

текучести. Ведь именно эта всеобщая текучесть вещей

изаставляет Секста, как и прочих скептиков, для

всякого утверждения находить соответствующее отри­

цание, т. е. отождествлять утверждение с отрицанием,

а отрицание с утверждениеы. Всеобщий, сплошной

и неразличимый поток становления потому и возможен, что каждая его точка в тот саыый момент, когда она

появляется, тут же и уходит в прошлое, потому что

ее ыесто занимает теперь уже другая точка, с которой

опять происходит то же самое. Для тех, кто занимался диалектикой, ясно, что это всеобщее текучее становле­

ние только и можно осмыслить путем диалектического

закона единства и борьбы противоположностей, как это мы сейчас и видели у Секста, на сплошных отожде­

ствлениях таких двух различных актов, как утвержде­

ние и отрицание. Если неважно, что утверждать (так как всякое утверждение равняется отрицанию), то уж

80 всякоы случае о самих-то актах утверждения и от­ рицания скептики не ыогут не говорить, так как иначе

uровалится вся их текучесть, на которой они строят

свою философию. Но если всякое «да.) есть «Вет» и вся­ I,oe «нет.) обязательно и в то же самое время есть «да.),

то, следовательно, У скептиков проповедуется KaKO~-TO

вечно подвижное и весьма актуальное, весьма деист­

иенное бытие со своими вечно всплывающими и вечно

тонущими актами утверждения и отрицания. Это ведь ТОil\О есть в конце концов какой-то платоновский мир вечНЫХ идей, но только об этих идеях ровно ничего

II('ВОЗМОЖНО сказать, кроме только того одного,что в самый ~1O~юнт своего появления они исчезают и что в самый

~IO~ЮIIТ своего исчезновения они опять ВСПJIывают

11 долаются видимыми (или мыслимыми).

Собственно говоря, МЫ здесь почти ничего нового

но утверждаем, кроме того, что скептицизм базируется

на чистой текучести 11 потому является феноменализмом,

JI связи с которым не нужно только забывать того, что зтот феноменализм ввиду субстанциализации явле­

JIlIЯ и, значит, всего мира явлений есть не только

релятивизм, но и своего рода и весьма оригинальная

разновидность абсолютизма, или абсолютного объекти­

визма.

Если учитывать эту диалектическую сторону антич­

)юго скептицизма, то нужно будет сказать, что здесь мы еще и еще раз убеждаемся в том, что перед нами

110 кю\ая-нибудь другая форма с.кептицизма, но именно античная форма скептицизма. Попросту говоря, здесь нсповедуется самая обыкновенная и тысячу раз антич­ ная философия вечной материи, но только с одной

особенностью: до скептиков о вечной материи тоже,

I\ОIICЧНО, все говорили, и материалисты, и даже идеа­

J1iICTbl, 110, покамест господствовало намерение созда­

Jlаn всеобъемлющую философскую систему, до тех НО!> ;)Та материя при всем учете ее СМЫСЛОВОГО сnоеобра­

знл бралась только в связи с теми или другими, а по

ВОЗможности и со всеми особенностяыи данной философ­

ской Системы. Скептики отличаются от этой общеаНТIIЧ­

Вой традиции только тем, что берут эту вечную материю

в ее чистейшем виде, т. е. в отрыве от всех прочих

моментов философской системы и вне всякой смысловой

зависимости от них.

I-Iа),онец, ко всему предыдущему необходимо доба­

Пить еще и то, что античные скептиии не хуже всех

Врочих античных философов умеют изображать все

СЛОЖНости своей абстрактной философии в виде одного

55

не только конкретного или интуитивного образа, но

ввиде такого образа-символа, который очевидеп п

понятен решительно всякому, кто никогда даже и не

занимался никакой философией.

В конце своей 11 книги трактата «Против логиков»,

т. е. VIII, по общему счету трактатов, входящих

в сочинение «Против ученых», Секст сравнивает свое

положение как отвергателя всякого доказательства

со следующим рассуждением. Зевс, говорит он, отец

богов и людей, но саы он тоже бог. Не значит же :это, что Зевс является отцом самого себя? По:>тому и дока­

зател}.ство, доказывающее, что никакое доказательство

невозможно, тем самым отнюдь не подрывает само себя,

и нельзя скептика упрекать в том, что, отвергая всякое доказательство, он в то же самое время сам пользуется для этого не чем иным, как тоже доказательством

(VIII, 479).

Точно так же, по Сексту, отнюдь не все вещи, унич­

тожая другие вещи, сами продолжают оставаться ве­

щами. Огонь, например, уничтожая те или иные вещи,

существует только до тех пор, пока не сгорели эти

вещи. Как только сгорели эти вещи, то погас и сам огонь. Позтому и скептическое доказательство того,

что никакое доказательство невозможно, нисколько не

теряет оттого, что оно разрушило все вещи, а само,

дескать, осталось. Да, оно тоже погибло вместе с теми

вещами, которые оно разрушило, но это нисколько

не значит, что вещи остались неразрушенными. По­

гибло доказательство несуществования вещей, но само­

то несуществование вещей тем не менее осталось, т. е. сами-то вещи все-таки окftзались разрушенными (VIII,

480).

Наконец, по Сексту, нет ничего невозможного в том, что человек, взобравшийся на высокое место, тут же откинул ту лестницу, по которой 011 взбирался. Ведь нужно было пустить в ход очень много доказа­ тельств для того, чтобы доказать невозможность знания 11 бытия. Но это не значит, что пребывание на высоком месте помимо всякого знания и бытия И помимо всяких

ДОН8зательств для достижения того высокого места,

где уже не нужно никакое знание и никакое бытие, само является бездоказательным и даже противоречит

всяним доказательствам несуществования знания и бы­

тия. Можно путем многих доказательств забраться

56

на высокое место, и можно в то же самое время это вы­

COI\()e место считать ВПО.тJне бездоказатеJIЬНЫМ (VIII,

-181).

Это не просто художественные или бытовые образы, ~T() - оUразы-симво.тJЫ, n тому же чрсзвычайно понят­ "",е 11 очевидные, не хуже того, что, по Гераклиту,

;~АЮnДЫ не.тJЬ3Я войти в одну и ту же реку, или, по Дсмокриту, что бесконечная делимость вещи должна же ,,~ЮТh КaIЮЙ-ТО свой предел в виде атома, да.тJьнеЙшее

:~IJOuление иоторого уничтожило бы самую вещь и

препраТII.тJО бы все бытие в хаос.

Т8J\ИJII образом, при всей своей абстрактности, при

всем своем схематизме, при всей своей нуднейшей

СlIстеlllе доказательств, повторяющих одно и то же,

CeJ\CT Э~ШИРIfI{ все же остался античным человеком,

ДЛ 11 nOTOpOro бытие или небытие обладает такой оче­

видностью, понятностью и непререиаемостью, как для

Г.18за воспринимаемое им чувственное ощущение.

4.

Наконец, заилючение, и иоторому мы пришли,

ППО.тJне оправдывает и нашу попытиу в начале этого

очерка нащупать скептические элементы в философии

11 П литературе периода самой илассиии. Теперь мы

видим, что скептицизм является вообще одним из

ОСновных свойств всей гречесиой философии и лите­ ратуры, часто играя не отрицательную, но вообще Д8il\е и положительную роль. Именно благодаря этой

универсальной роли греческого скепсиса такие мысли­

те.тlИ, как Гераклит или Демокрит, смогли создать свои отнюдь не скептические системы. Точно так же эле­ менты скептицизма очень ярио дают о себе знать даже

" в Системах Платона и Аристотеля, хотя системы эти,

взятые в целом, тоже ничего общего со сиептицизмом не имеют. Об отрицательной роли сиептицизма можно ГОворить разве тольио в тех случаях, иогда он пытался

нграть самостоятельную роль в полном отрыве от

общеантичной традиции. Но и здесь он весьма ориги­

нально, сильно и глубоио выполнял просветительские

Функции и всегда побуждал умы и более критической

оценке всего философского наследия греиов. Крити­ цизм скептиков вошел в виде составного элемента даже

и в таиую отнюдь не скептическую систему, как нео-

57