Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

и врачей часто просто называли «(эмпирикамю), а э~ши­

риков - «(врачами». Поэтому «(Эмпирию) в отношении

нашего Секста уже давно перестало обозначать просто

(!Врач), а стало таким его прозвищем, ноторое уже прямо

вошло в СОСП1D его имени. Поэтому наименование «(Секст

Эмпирию) в науке уже давно перестало быть указанием на его врачебную деятельность или даже просто его проввищем. Это сейчас звучит уже прямо как цельное имя, поскольку в те времена и вообще носили по два

n по три имени.

Секст Эмпирик является единствеННЫl\l скеПТИКОIII, от

которого дошли до нас довольно обширные произведе­

ния. А так как Секст Эмпирик n вообще был одним из последних скептиков после БОа-летнего существования скеПТИЦИЗl\lа в античном мире (начиная с Пиррона), то его произведения являются наиболее зрелым и наиболее

систематическим продуктоы всей деятельности античных

скептиков за много веков. Кроме того, цитируя или

критикуя тех догыатиков, но. которых нападали скеп­

тики, Секст Эмпирик волей-неволей является главней­ шим источником для истории всей вообще античной философии. С ним может соперничать, может быть, только Диоген Лаэрций по количеству сообщаемых иы сведений о прежней философии. Но Диоген Лаэрций является в значительной мере беллетристоы, анекдо­

тистоы и почти лишен всякой систематики, что и делает его трактат, может быть, более интересным, чеы трактаты

Секста Эыпирика, в сыысле чтения. Секст Эмпирик, как ыы сейчас увидим, абсолютно систеыо.тичен и пи­ тает прямое отвращение ко всякой беллетристике. Это

вполне абстрактный ыыслитель, которого интересует

только логическая последовательность критикуеыых им

теорий; а все другие стороны этих теорий, а уж тем более личные особенности авторов этих теорий совершенно его

не интересуют.

Произведения Секста Эыпирика в смысле своего количества весьма немногочисленны. Их всего два или, по другому счету, три. Однако в целом они составляют

несколько больших «книг), в античноы смысле слова

«(книгю). Но и по COBpeMeHHO~y европейскому счету все эти трактаты Секста Эмпирика тоже составляют два больших тома.

Эти два произведения Секста Эмпирика или, вернее,

два цикла его произведений носят названия «Против

40

ученыХ» 11 «Пирроновы полоit\ению>. Трактат «Против ~'ченых» в научной литературе обозначается латинским ~аРllантом его названия, а именно Adversus mathema-

1icos,

ыН, «Против математиков». Греческое слово f1ciOTjf11l

lIе I1меет прямого отношения к математическим наукам,

а просто обозначает науку вообще. Да стоит только 11 нросмотреть список трактатов Секста, относящихся

J; :JTO~JY циклу, как мы тотчас же убеждаемся, что против

математиков написаны толыю две IШИГИ - «Против арифметиков» и «Против геометров». Остальные же книги :пого ЦИI\ла либо имеют весьма косвенное отношение 1; математике, JIИбо совсем такого отношения не имеют. Тут необходимо заметить, что весь цикл «Против ученыю>

многие делят на две части, из которых одну называют

(,Против догматиков», а другую - «Против представи­ те:Jей отдельных наую). Тогда получается, что у Секста

;).\lпирика уже не два произведения, а целых три, по­

Cl\OJlhI\Y цикл «Против ученыХ» делится многими на

УllO~[янутые нами только что два подразделения. Заме­

тим также, что книги «Против догматиков», объединяя их с другими книгами - «Против ученыХ», обычно в науке именуют такими римскими цифрами: «Против JIOГИКОВ»

именуется цифрой УII и УIII (так как в этом трактате две книги), «Против физиков» - IX и Х (по той же причине) и «Против этиков» - ХI (в ЗТОМ трактате TOJlhI{O одна книга и содержится). Что il,e касается IШИГ,

направленных против отдельных ученых, то они соот­

ветственно обозначаются РИМСI\ИМИ Цliфрами 1- VI: «Против грамматиком - 1, «Против риторов» - 11,

«Против геометров» - 111, «Против арифметИlЮВ» - IV,

«Против aCTpOJlOfOB» - У, «Против музыкантов» - VI.

Обычно, однако, книги «Против ДОГJllаТИlЮD» ВВIIДУ их

фШlOсофской принципиаJIЬНОСТИ печатаются раньше юшг

Против отдельных наук. Поэтому читатель пусть не

удивляется, что первые и самые принципиальные IШИГИ

ИЗ всего цикла «Против ученыХ» обозначаются цифрами

VII-XI, а книги против отдельных наук обозначаются

цифрами I-VI.

Что касается, lIaIюнец, сочинения «Пирроновы I10JIO- il\ению), то оно в общем дает ДОВОJIЬНО lIIало в сравнении

с циклом «Против ученых». Однако несомненная важ­

НОсть этого произведения заключается в том, что оно уже не рассматривает догматиков в их систематическом

41

разделении, а рассматривает, да и то только иногда,

отдельных философов лишь в виде примера для того ШIИ иного своего скептичес}>ого тезиса. Это произведение

тоже легко делится на части. Первая книга «Пирроновых uоложений~ трактует введение в скепсис, т. е. все его

отдельные основания и определения. Вторая книга,

несомненно, носит логический характер. Если же

взять третью книгу, то первые ее двадцать глав касаются

только физической стороны философии, если понимать под

физикой ТО, что понимали в античности, т. е. вообще

всю действительность в целом, исключая человеческий

субъект. Главы же 21-32 имеют этичеСl\ое содержание.

Поэтому, если сам Секст Эмпирик и не дал названия каждой из трех ]\Ниг «Пирроновых положений.) и огра­ ничился только обозначением отдельных глав, то ЭТИ три

основные главы, или, выражаясь по-античному, эти три

}>ниги, «Пирроновых положений» представляют собой полную параллель VII-XI книгам «Против ученых.), но уже носят характер не столько разбросанный и при­ мерный, сколько характер чисто систематический. ПОЭ­ тому сочинение «Пирроновы положению) можно считать

либо теоретическим введением в критику отдельных наук, либо теоретическим заключением к критике от­ дельных наук. Здесь мы имеем во всяком случае теорети­ ческую сводку всех скептических учений с отстранени­ ем на второй план исторических примеров.

Обратимся поэтому к «Пирроновым положениям.),

2.

Перейдем к скептицизму в собственном С1llысле слова. Чтобы понять Секста Э1llпирика, НУ»ШО отбросить ба­

наJIЫlOе и бытовое предстаВJIение о чеJJOвеке, I\ОТОРЫЙ

одному доверяет, другому не доверяет, одно предпочи­

тает, другое презирает и вообще является человеком капризным, неуживчивым, брюзгливым, привередливым, пресыщенным и ненасытным, которому вообще ничем

не угодишь. Нто понимает таким образом Секста Эмпи­ Рlша, тот ровно никак в нем не разбирается.

Во-первых, все наслаждеНIIЯ и страдания iЮIЗIШ для

пего совершенно безразличны. Все утверждения и отри­

цания ни прямо, ни в результате процесса мысли его

не привлеЩIЮТ. Опи тоже для пего безрпзлltЧПЫ. И во­

обще он стремится не к счастью или наслаil\депию, но

42

JlРОСТО К невозмутимости, иоторая, по его учению, иаи pll:J 11 :JllК.'lючается в том, что человек ни к чему не при­

нязаJl, ничего не Jlюбит, ко всему безразличен и ничем

не бывает ВЗВО.ТIНован.

Другая I\оренпал Оl/Iиб!\а, которая господствует почти

но всех главнейших ИЗЛОЖСIIИЯХ аНТIIЧНОГО СI,ептицизма,

З,1I,.1ючается в том, что античные с!,ептики будто бы

Нllчего lIе признают, ничем в жизни не ПО.1J:ЬЗУЮТСЯ

11 "11 ВО что не верят. Все эти отрицательные суждения о скептиках обычно ПОНИJllаются в абсолютном смысле,

в то вре~IЯ каи каждый настоящий античный скептик,

/! преflще всего Секст Эмпирик, не то чтобы ничего не признавал, но признавал только то, что всякое «А»

моа;ет быть иаким-нибудь «не-А». Они вовсе не говорили,

что все ложно. Но это не значит таиже и того, что они говорили, будто все истинно. Другими словами, для них все на свете было одинаиово истинно и одинаково

.'южно.

Наконец, не разбирается в античном скептицизме

11 тот, кто упрекает античных скептиков в наличии у них

обязательно утвердительного суждения, которое ТОJIЬИО

по своему содержанию гласит о всеобщем отрицании. Думают таи, что если ничего нет, то это уже есть некое

утвердительное суждение, а именно то суждение, иоторое

отрицает существование чего бы то ни было. Следова­ тсльно, выходит, что сиептицизм противоречит сам себе. Но последовательный сиептии вроде Сеиста Эмпирииа па это сиажет, что даже и его собственное сиептичесиое

суждение тоже в одинаиовой мере и истинно, и ложно

и что он ОТ этого суждения тоже «воздерживаетсЯ».

Нужно согласиться, что это l\IНОГИМ весьма непонятно,

поскольиу раз скептии говорит, что ничего нет I то все­

та"и он нечто утверждает, а именно утверждает несуще­

ствование всего. Значит, говорят, он вовсе не сиептии,

а положительно мыслящий философ, но только особого

типа. Сеист Эмпирии преирасно знает подобного рода

возражения догматииов против его основного аргумента

11 потому прямо таи и говорит, что сам он тоже воздер­

живается от своего же собственного основного скепти­ чесиого тезиса. И тогда спрашивают: ну если сиеп­

тик отказывается от своих собственных суждений, значит,

он вообще ничего не говорит, значит, вообще не о чем

с ШIМ спорить, да и разговаривать тоже не о чем. Вот

тут-то и обнаруживают свое бессилие бытовые рассуж-

43

дения и даже бытовая философская мысль, которая

признает TOJI ыю «дю) или только <шсп).

ОJ(ааывается, сущсствуст тшюе МЫШJIСllие, которое

не выставляст никакого «ДЮ) If Jlиканого <<(ют». Нроме

бытин 11 нс-бытия IРIЯ таlЮГО МЫIIIJlСJllIЯ им('стся еще

нечто среднсе, (,оторое нужно НН:1яаТI, YiJ\e ни тем и не

другим и НОТОРОС вообще едва ли ЯП.ляется наким-нибудь бытием. Если это среднее и является бытием, то это

бытие совершенно особого рода, бытис нсЙтра.:lьное,

иррелевантное, 11 с ТОЧЮI зрения СI{СПТИlЮВ (а отчасти

даiне 11 СТОИlюв), оно не можст не быть.

Ведь нелыя сказать, что онружность нруга относится только кнругу, а не относится к той бумаге, на которой

он начерчен, потому что неначерченный круг вовсе

не есть круг. Но нельзя сказать также того, что окруж­

ность относится толыю К бумаге, окружающему фону,

но не к caJIIOMY кругу, потому что тогда получится круг

без окружности. Очевидно, окружность есть то, в чем

совпадает круг и ТОТ фон, на котором он пачерчец или

на )<Отором он мыслится, т. е. не-круг.

Так и бытие, если оно действительно отличается

от не-бытия, то зто значит, что между ними пролегает

и говорят скептики. Это, конечно, нискольно не мешает

им жить, KI1K они хотят.

Секст прямо пишет, отрицая всякое положительное

мировоззрение, которое возникало бы в результате тех

или иных философских доказательств (РуггЬ., 1, 17): «Если же будут называть мировоззрением способ рас­

суждения, следующий какому-нибудь положению в соот­

ветствии только с явлением, то мы скажем, что ИJllеем

l\Iировоззрение ввиду того, ЧТО это положение указывает

нам, как, по-видимому (8oXlOt), следует праВИJIЬНО жить

«<Правильно» мы понимаем не только в связи с добро­

детелью, но неограничепнее), и иметь в виду возможность

воздержания. Мы следуем какому-нибудь положению,

указывающему нам в соответствии с явлением необхо­

ДИМОСТЬ жить по завету отцов, по законам и указаниям

других людей ('1::1<; ci"(w"(a<;) и по собственному чувству». Следовательно, самое главное для Секста - это яв­

ление вещи, а что такое сама вещь и что такое ее сущ­

ность, 011 не знает и не хочет зпать. Но все вещи неиз­

менно текут II мсняются, так что никакую вещь нельзя

44

Ных (состояний]; мы призпаСl\l, что он испытывает иногда

ХШlOд 11 шашду 11 другос тому подобнос» (I, 2U). Но при

~TOIl1 IJCC J!ЮДl1 СЧllтают СIЮl1 lIСIJC)!,lШilIlИЯ ХОРUШI1АIИ иди

плохими 11 думают, что они действительно переil,ивают

то, что 113 самом де.ле существует. СкептИI, же при этом

совершенно ко всему равнодушен и совершенно ннчсго

не оценивает в хорошсм и.тш плохом Сl\lЫС.ле О, 30). Сенст очень IIIНОГО уделяет места своему учению

отак называеlllЫХ скептических выражениях, т. е., IIIЫ

бы сказали, просто об основных тсзисах скеПТИЦИЗll1а,

взятого в чистом виде: (щичто не более» (т. е. ОДIIО не болес праВИJIЬНО, чем другое), «j\lOжет быты), «ВОЗ1l1O)I\IIО»,

«допустимо», «воздерживаюсь от СУЖll.ению), «я ничего

не определяю», и «все есть неопределенно», «все невоспри­

нимаемо», «я не могу схватиты), «Я не воспринимаю»,

«всякому рассуждению противостоит равное» (1, 187205). Изучающий античную философию тут же поду­

мает, что все эти любимые скептические словечки и выра­

жения нужно понимать в прямом смысле слова. Так,

например, если скептик говорит, что он воздерживается

от суждения, то большинство пишущих и читающих

об античных скептиках так и думают, что скептик,

действительно, воздерживается от всякого суждения.

Это совершенно неправильно. Ни от каких суждений

скептик вовсе не ОТI,азывается, и никакой воздержан­

ностью в этом отношении он вовсе не отличается или

отличается в той же lIIере, как и все прочие люди. Однако воэдержание от суждений, какие бы суждения он факти­

чески ни высказывал, заключается в том, что всякое

свое суждение он высказывает не от себя, так как,

существует он или нет, это ему неизвестно и ему только

(ЩажетсЯl), что он существует, и направляется это суж­

дение, хотя и к реальному человеку, но скептик при

этом думает, что перед ним не реальный человек, но то, что

«нажетсЯl) реаЛЬНЫl\l человеком, и, наконец, само выска­ зывание суждения тоже для него не есть суждение само

по существу, а только то, что «нажетсЯl) высказыванием.

«Обо всех скептических выражениях следует заранее

признать то, что мы вовсе не утверждаем, что они пра­

вильны, так как говорим, что они могут быть опроверг­ нуты сами собою, будучи описаны вместе с теми вещами, о которых они говорят, подобно тому как очистительные

.1JeKapCTBa не только избавляют тело от соков, но вместе

с ними выгоняются и самю) (1, 206). Таким образом,

46

сущность античного скептицизма чреЗВЬГlай!'о специ­

фична. Она не только не исключает античныи объекти­ ВIlЭМ, но, пожалуй, делает его еще более богатым.

Об этом У нас ниже.

Само собою разумеется, Секст отмежевывается от nсЯIЮЙ догматической философии, в том числе от Ге­

раКЛIlта (1, 210-212), Демокрита (1, 213-214), кире­

JIalШОВ (1, 215), Протагора (1, 216-219), академиков

(1, 220-235), от медицинской эмпирии (1, 236-241),

нео\ОТРЯ на то что, с нашей современной точки зрения,

J,i1K МЫ об этом отчасти говорили уже выше, у всех этих

догматиков, несомненно, уже содержатся те или иные

черты скептицизма.

Но мы бы скаэали, что Секст не чужд догматизму даn,е и в положительном смысле слова. Мало того, что

011 ВСЯlЮМУ отрицанию может противополагать то или

ШlOе утверждение. Но он прямо говорит: «Итак, скепти­

ческий способ ра('.суждения называется «ищущим» от

деятельности, направленной на искание и осматривание

J'PYfOM, или «удерживающим» от того душевного состоя­

ния, в которое приходит осматривающийся кругом после

J1СЮIНИЯ, или «недоумевающим» либо вследствие того, что

011 во всем недоумевает и ищет, как говорят некото­

рые, либо от того, что он всегда нерешителен пред согла­

сием или отрицанием» (1, 7). Следовательно, Секст ;)~lПирик не просто «воздерживаетсю), но он еще и по­

стоянно «ищет». С этой точки зрения даже и академиче­

ское учение о вероятности кажется ему недостаточным,

l! недостаточна для него эта вероятность именно нз-за

своей ненастоящей положительности. Он пишет, что

ТОJшование у академиков добра и зла как вероятных ПРИIП~ипов никуда не годится. Чтобы жить и действовать,

JlУЩIIО иметь дело не с вероятными вещами, JJЮДЬМII

и событиями, но с теми, которые кажутся нам тановьши.

«l\lbl же ни о чем не говорим, что оно добро пли зло,

ТЮ" чтобы считать вероятным то, что мы говорим, но,

не ВЫСI\азывая мнения, следуем жизни, чтобы не БЫТh

бездеятеЛhНЫМЮ) (1, 226). Следовательно, скептики хотят

11 ЩИТh, И мыслить, а таЮI\е хотят иметь деJIO и с добром, и со злом, но толыю отказываются выражаТhСЯ обо

всем это!\[ по существу и даже с точки зрения вероят­

ности. Важно, что мы предстаnляем себе вещи сущест­

Вующими, а lIе то, что они толыю вероятны. Поэтому

учение о всеобщей кажимости и о всеобщем воздержании

47

у скептиков ничего не имеет общего с откаЗОIII от жизни,

с уходом из мира и с невозможностью рассуждать и гово­

рить. Пусть одни что-нибудь утверждают, а другие что-нибудь отрицают. Скептики же ничего не утверждают 11 не отрицают, но только еще ищут. Так Секст и гово­ рит: «Ищут же скептикю) (1, 3).

Самое главное, согласно скептикам, - это то, что

нам даны только явления, но не дана сущность явлений.

Однако это НИСIЮЛЬКО не мешает ни жить, ни мыслить, ни действовать. Наоборот, для античных скептиков

точный учет того, что кажется, кан раз и дает возмож­

ность и жить, и мыслить, и действовать: «...никто, вероятно, не поколеблется относительно того, таким или

иным является подлежащий предмет, но сомневаются

в ТОIlI, таков ли он на самом деле, каким кажется. Таким образом, придерживаясь явлений, мы живем в соответ­ ствии с жизненным наблюдением, не высказывая реши­

тельного мнения, потому что не можем быть всецело бездеятельными» (1, 22-23). Можно ли после этого понимать «воздержание» скептиков в буквальном смысле

СJюва? Мы даже сказали бы больше: можно ли вообще

античных скептиков считать скептиками в абсолютном

смысле слова? «Мы не отбрасываем того, что мы испы­

тываем вследствие представления и что невольно ведет

нас к его признанию» (1, 19).

Все такого рода изречения скептиков свидетельствуют

отом, что, хотя они считают все свои представления

только кажимостью, тем не менее взятые саll1И по себе,

эти последние для них вполне реальны. Скептик даже

и поступает COfJlaCHO со своими преДСТ8влеНИЯlllИ о жизни.

Тут мы должны внести еще одну поправну в традици­

онное представление о греческом снеПТИЦИЗll1е.

Все думают, да об этом говорят I1 сами СIЮПТИКИ,

что они вовсе не отрицают существующего, а только

говорят о его иаЩИ1ll0СТИ. Скептик, например, вовсе не говорит, что дождь не идет, если дождь фактически

идет, и этот дождь фактичеСЮI воспринимается скепти­

ком. Сjюво «(f\ЮI,етсю) есть односторонний и часто не­

веJlНЫЙ перевод грочеСI\ОГО oCJxiw. Гречоское OCJ,,<.t часто значит пе «кашусы), но «(QIШЗЫВ8ЮСЫ). У ПJ18ТОllа

и АристотеJIЯ нам лично часто приходилось встре­ чать теI\СТЫ, где оо"й падо пеРОDОДИТЬ по «(J\fШ\СТСЮ), но

(CI,8K IIЗВОСТНQ» или (Шal{ всем И3ВОСТIIO», (<Как нужно

думаты), «вернее всего» и т. д. Другими словами, этот

48

термиН вовсе не обозначает только субъективистского поНIIмания вещей и существ. Он часто указывает только

на то, что вещи и люди иной раз выступают именно

с даннОЙ стороны, а не с другой стороны, что на са­

~JOм деле они глубже и разностороннее и что вообще их lJOДJJИННОЙ сущности мы не касаемся, хотя бы даже

Jl знали ее. Поэтому опора античных скептиков на нпление ровно ничего субъективистского в себе не содершит. Ведь для субъективизма необходимо было бы

отрицать существование самих сущностей, т. е. вещей в себе. Этого скептики не отрицают уже потому, что они lIообще ничего не отрицают, а одновременно также

Jl признают отрицаемое. Следовательно, здесь перед

Jlами вовсе не агностицизм, а только опора на явлеuия,

т. е. феноменализм. Кроме того, признавая необходи­

~JOсть для каждого суждения еще и противоречаще­

го ему, они этим самыы еще больше колеблют свой ilГlIОСТИЦИЗМ. Это не агностицизм, но контрадикторная

(Т. е. основанная на противоречии всего всему) изосте­

I1ИЯ.

О том, что ничто человеческое античным скептикам

IIC чуждо, свидетельствует не просто использование у

IIJlX обычных мыслей или поступков, но и проповедu

прямого человеколюбия. В самом конце «(Пирроновых положений» (111, 280) Секст рекомендует выбирать труд­

lIые или легкие доказательства и опровержения в связи

IШClIНО со своим человеколюбивым настроением. Таним образом, если подвести итог пашиы наблюде­

ШIЯМ относительно снептицизма в собственном смысле

CJIOBa, идеальным выразителем ноторого является Секст,

то l\IЫ должны сназать, что в аНТИЧНОlll снеПТlIцизме

УДИВlIтельным обраЗОlll объединяются и даже oToiНдec'Г­ U:IЯJOТСЯ две разные области, I\оторые обычно всем

I'ВiI,УТСЯ пе только разными, но дап,е 11 несовмести­

~IЫ~IИ.

Одна область - это всеобщее отрицание, или, точнее

Сl\азать, всеобщий релятивизм: все, что существует,

в то же время и не существует; все, что возможно, !J ТО же самое время и невозможно; вснное паше выска­ ~Ывание есть в то же самое время и отсутствие всяного

высНазываllИЯ; всяная вещь, отличная от другой вещи,

одновременно и тождественна с пей; всяное утвердитель­ ное суждение одновременно является и отрицателыlмм

суждением; все, что может быть сназаllО о чем-нибудь,

49