Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

пз нее то, что создает для человека успех. Вот этот

жизненно-практичесиий успех, никогда не обладающий полной надежностью, и есть для него нритерий истипы.

Поэтому скептицизм Аркесилая мы бы назвали практи­

чески-вероятностным, утилитарно-вероятностным или

непос редственно интуитивно-вероятностным.

Нечто от платоновекого учения о разуме здесь,

конечно, остается. Однако опо здесь сильно реляти­

визировано, именно до степени ПРaJ\тической вероят­

ности. Это - прагматически-веролтностный скеIlТИ­

цизм.

Переходя к Новой Академии, т. е. имен в виду

Карпеада (основной источник - Диоген Ла;,рций, lV, 62-66, и оплть-таки статья у Суды), мы должны сиазать, что у пего мы находим, во-первых, общескептические черты, как, например, учение о недоступности абсолют­ ного знания и учепие о базировании на текучем чувст­ венном представлении и т. д. (Sext. Еmр., Adv. math., УН, 159-165). Однако в дальнейшем нельзя не заметить и большую специфИI\У учения Карнеада. Оказывается,

что, хотя критерий истины в абсолютном смысле и отсутствует, тем не менее каной-то хотя бы относитеJlЬ­

ный нритерий должен быть, поскольку иначе нельзя

будет и судить о том, как же нам поступать в жизни.

Первый критерий истины, или, вернее, первая ступень

нритерия истины, заключается, по Карнеаду, в том,

что он называет 1tt&C7.'IO'l. Это греческое слово тоже можно l1ереводить по-разному, и оно содержит в себе до­

статочно многозначную семантИI\У. Прсжде всего это -

«убедительность» с оттенком ОТПОСИТUJIЫIOСТИ, т. е.

«большая или меньш~я убедитеJIЬНОСТЫ>, или, мы бы сказали, «вероятносты>. Эта ступень критерия истины занлючается в том, что мы, обладая представлением вещи, представляем себе и самую вещь и ощущаем самих себя как представляющих. При этом подобного рода

предстаВJlеl1ие в отличие от стоического ('постигающегО»

представления может быть как истинным, так и ложным.

Но из-за этого, по I\арнеаду, мы не должны им преllеб­

регать. По Сексту Эмпирику, получается так, что Нар­

неад отвергает толыю абсолютно ложное представление,

которое, с его ТОЧIШ зрепия, ecТI, бош,шал peДHOcТI,.

осталыIее же преДСТi1влепия либо истинны, либо содер­

жат в себе M01l1CIIT ЛОiЮIOСТИ, но эта ложность пе должна

нас пугать, и отвергать эти частично ложные и частично

I1стИПIIые представления вовсе пе приходится. Они тоже

своего P0J(:l I\РИТСРИЙ. ТаJ\ИМ образом, слово ЩООС'lО'l

MOil\110 переводить и IШI, «убедитеJIЫIOС», т. е. относитель­

но убсдитеJIЫlOС, И [\а[\ «веРОНТIIое» (166-175).

Что касается ВТОРОЙ ступени вероятности, то, с точки

зрения Нарпеада, здесь гораздо больше действует при­ ~1('lIеJlие логических правил, ПОСJ\ОЛЬКУ пер'~ОlIачальная ВЕ'РОЯТJIОСТЬ получает здесь, как IIIЫ теперь сказали бы, IICI';OTOPOrO рода струнтурпые элементы. ИмешlO здесь

Нарпеад заговаривает о представлении, которое должно

быть &.'Ote:ptC!1t!7C!"CO'l - термин, тоже трудно переводимый

на русский язык. Здесь имеются в виду разного рода

обстоятельства, которые могут нас отвлечь от представ­

ления как от некоей специфической данности. Представ­

.тI('llИе это не должно, например, содержать в себе такие

~л('менты, которые могут нас заставить понимать его

в обратном смысле или смешать с какими-нибудь други­

мн представлениями, поколебать его, сделать неустой­

ЧИВЫJlf и даже уничтожить. Из всех этих значений

слова мы в своем переводе остановились на русском

термине (<lIерассеянностЫ>, хорошо сознавая его весьма

ЗillllCТIIУЮ неадекватность греческому термину. Тут важ­

по, однако, то, что Нарнеад видит более сильный кри­

терий истины в таком представлении, которое достаточно

устойчиво, чтобы не терять своей специфики.

Наконец, самое главное требование Карнеада в отно­

шении выставляемой им вероятности заключается в том, что от простой констатации единичности представления

мы должны переходить к анализу и всех других момен­ тов, так или иначе участвующих в изучаемом нами еди­

НИчном представлении. Другими словами, самый высо­

I.;I1Й критерий истипы заключается в такой вероятноC'fИ,

НОторая установлена и изучена в связи со всеми други­

II1И Соседними предметами, могущими либо обнаружить его истинность, либо нарушить эту истинность или даже

совсем ее исключить. При этом Карнеад прекрасно

ПОllимает,что в своем учении о трех критериях истины он,

собственпо говоря, имеет в виду только один и единст­

веlIНЫй критерий, именно вероятность, но не ту прямую

и нритичеСI\УЮ, пе ту слишком интуитивную, о которой

ГОВОРИЛ Аркесилай, но научно разработанную в каче­

стве специфически данной структуры. Об этом Секст

Эмнирик говорит с не допускающей никакого сомнения

ЯСНостью (VII, 182-189).

31

в связи со всем у пас сназаПIIЫМ мы должпы приз­

нать вссьма мало говорящими I\валификации А. Гсдске­

мейсра Среднсй АI,аДСlllИИ как аБСОJIЮТJIО-;ЭВJIOгистичес­

IЮГО СI,еПТИЦИ3J1Ш и lIовой Аl\аДСJIIИИ I,al\ СI{ептицизма абсолютно-пробабилистичеСI\ОГО. Дело в том, что, как

мы видели, указываеJllые в этих Iшалифинациях А. Геде­

неJllейера 1tРJIIИНЫ требуют тщательного Tel,cToBOfO

исследования и ТОJlЫЮ после этого могут входить D самое

название соответствующих глав D истории античного

снептицизма. КРОJllе того, понятне вероятности однна­

ново выдвигается и ЛpK<.'CllJlaeM,п КаРПСfЩОМ. Но ТОЛI,ко свою вероятность АРI\есилай называет Ebl,O,,(O'l, и здесь,

по-видимому, МЫСJlИТСЯ вероятность вполне непосред­

ственного типа, без широкого и глубокого теоретичес­

кого анализа ;этого понятия. Что же касается Карнеада,

то, во-первых, вероятность получает у него совсем

другой термин, а именно 1tt{tIX'IO't'lj<;, причеJII в Новой

Академии проводился весьма тщательный теоретический

анализ этой вероятности, начиная от ее непосредственно­

данных форм и кончая логичесни обработанными. ПО;ЭТОJllУ, если вместо СЛОiЮIЫХ и запутанных формул А. Геденемейера мы пазовем учение Средней Академии

учением о непосредственно-данной вероятности, или

интуитивно-вероятностным скептицизмом, а учение Но­

вой Академии - теорией рефлективной вероятности, то,

нажется, Jllbl не ошибеlllСЯ и, нроме того, еще подчерннем

эволюцию теорий СI{ептицизма в Академии. Самое

главное в академичесном скепсисе - это именно учение

овероятности в разных смыслах слова, то ли в том

смысле, что все существующее и высназываемое можно

оспаривать, то ли в том смысле, что доназательства вовсе

не являются необходимостью для мысли, поскольку

многое в жизни хотя и не допуснает доназательства, но

все же является достаточно ясным. Об Арнесилае Цице­ рон (De orat., 3, 18, 67), например, говорит, что он

(Аркесилай) «установил не поназывать, что полагал

он сам, но спорить против того, что другие ВЫСI\азывали

нан свои положению>. О Карнеаде же мы читаем у Евсевия (Ргаер. ev., 14, 7, 15) после уназапия на его постоянную снлонность н спорам, что, «будучи челове­

ном, невозможно воздерживаться [от суждения] в отно­

шении всего, ибо есть различие между неясным и не­

постижимым, так что, хотя все и непостижимо, тем не

менее [далено] не все является неясным». Это и давало

32

тропах Энесидема ЯВJIяется опять-таЮI Диоген Лаэрций

ОХ, 78-87), хотя имеются и др.угие источнини (Sext.

ЕПlР., Adv. rnath., VII, 345, и Aflstocl. у Euseb., Praep.

еУ., XIV, 18, 11-13). Изложим эти десять тропов по

Диогену Лаэрцию (IX, 79-88). «Троп» в данном случае

означает «способ опровержения догматизмю), причем

все эти тропы доназывают тольно один тезис, а именно

пеВОЗIllОЖНОСТЬ что-нибудь утверждать и наличие для ](ЮIЩОГО утверждаемого «ДЮ) обязательно и отрицатель­

ного «нет».

Десять снептичесних тропов изложены у Диогена Лаэрция, нонечно, вполне беспорядочно и без всяного НПа.'IИэа. Тем не менее более нритичесний подход н этим

тропам заставляет признать, что при их нонструировании

уСl\ептиков деЙ('.твовала неноторого рода логичеСl\ая

система.

Первый троп ДОl\азывает невозможность суждения 11 необходимость воздерживаться от него на основании

того чувственно-познавательного разнобоя, НОТОРЫЙ су­ ществует у животных вообще (IX, 79-80).

Этому можно противопоставить те тропы, I\оторые,

по Диогену Лаэрцию, относятся специально н человеl\У: о человечеСI\ОЙ природе и личных особенностях чело­ веl\а - троп 2 (IX, 80-81); о различии наналов в наших органах чувств - троп 3 (lX, 81); о предрасположениях и общих переменах в человечеСI\ОЙ жизни - троп 4

(lX, 82); о воспитании, заl\онах, вере в предания, народ­

ных обычаях и ученых предубеждениях - троп 5

(IX, 83-84).

Третья группа тропов уже не относится специально НИ 1\ человеку, ни 1\ животным вообще, а скорее н общим особенностям материальной действительности: о расстоя­

НИЯХ, положениях, местах и занимающих их предме­

тах - троп 7 (IX, 85-86); о количествах и начествах вещей - троп 8 (IX, 86); о постоянстве, необычности, реДI\ОСТИ явлений - троп 9 (lX, 87).

И наl\онец, четвертая группа из зтих десяти тропов

Отличается снорее логичеСI\ИМ харантером: о непозна­

ваемости отдельных вещей ввиду их постоянных соеди­

нений и взаимодействий - троп 6 (IX, 84-85); и та же

самня неВОЭМОiЮЮСТЬ, по па основе общей соотноситель­ Ности вещей - троп 10 (IX, 87-88).

Заметим, что изложение Т\еСЯТJI тропов дnется нами по Диогену JIаэрцию (lX, 79-88), но не по Сенсту

35

Эмпирику, хотя у этого ПОСJlеднего не толыю имеется

более подробное изложение их (РуггЬ., 1, 36-37), но и дается их общая идея (1, 39) и собственная классифи­ кация (1, 38). Сюда же присоединяется и ОЧСНl, длинный комментарий ко всем десяти тропам (1, 40-163). С этим

более обширным анализом десяти скептических тропов

читатель сам ознакомится по предлагаемому у нас

переводу.

Здесь сразу бросается в глаза, особенно в сравнении

с Пирроном, систематический характер опровержений

всякой догмы. При этом заметное предпочтение отдается критике восприятия вещей. Здесь на основании спутан­ ности существования вещей делается вывод об их непоз­

наваемости или невыразимости, и делается зто путем

подбора по возможности более обширного количества

всякого рода вещественных свойств и их соотношений.

Поэтому, пожалуй, будет справедливо назвать этого рода

скептицизм систематически-вещественным, или скепти­

чески-материальным релятивизмом, или в параллель

с пирроновским не интуитивным, или непосредственным,

релятивизмом, но уже рефлективным релятивизмом, или

систематически-рефлективным релятивизмом.

Имеется еще пять других скептических тропов, кото­

рые приписываются не самому Энесидему, но некоему Агриппе, вероятно, времени Энесидема и вообще поздних

скептиков. Они изложены и у Диогена Лаэрция (IX,

88-89), и у Секста Эмпирика (РуггЬ., 1, 164-177). Мы

не стали бы указывать на них отдельно, если бы они

не отличались одной общей особенностью, которая резко

расходится с предложенными выще десятью тропами

Энесидема. Особенность эта заключается в том, что эти пять тропов Агриппы построены не столько на соотноше­

нии вещей, сколько на соотношении мыслей, и ПОТОlllУ обладают не столько материальным, сколько логичеСI\ИМ

характером.

Первый троп говорит о приписывании вещам противо­

речивых признаков, исключающих друг друга. Отсюда,

согласно Агриппе, вытекает полная невозможность гово­ IНlTЬ о какой-нибудь вещи самой по себе. Второй троп Агриппы имеет уже явно логический характер, потому

что считает невозможным определять одну вещь через

другую. Таl\ИХ определяющих If причиняющих вещей r~елая бесконечность, так что если мы ищем причину

О;\НОЙ вещи в другой, а нричину этой другой еще

36

JJ третьей вещи и т. д., ТО мы впадаем в ту ошибку, кото­

рая в co~pe~lel!n?M словоупотреблении имеет названи~ regresSl1S ш шfШltum (f)'ход в бесконечносты>). ТреТI~И

троп указывает на невозможпость представления К8КОИ­

ПllБУДJ, вещи без соотношения ее с теми или другими

вещами вокруг нее и без соотношения с Telll субъектом,

I\ОТОРЫЙ хотел бы понять ее, юlк таковую. Получается,

что сама-то вещь, как таковая, остается пепознаваемой,

апозпаваема она только вместе со множеством других

вещей, что и делает невозможным судить о ней как

отаковой. Этот троп с первого взгляда тождествен

сВ()СЬ1llЫМ тропом Энесидема. Однако здесь имеется

попость: непознаваемость вещи доказывается па основа­

ПИИ соотношения ее не только с бесконечным множе­ ством других вещей, но и с человеческим субъектом.

Таким оБР8ЗОМ, аргумент относительности здесь пред­

ставлен более сильно. Четвертый аргумент, исходя из попыток преодолеть regressus in infinitum и тем самым

постулировать то, что имеет уже причину не в чем-ни­

будь другом, но в самом же себе, отвергает ~TY самодви­

){,ущую причину как некотороro рода недоказанный

Домысел. Наконец, пятый скептический троп Агриппы, так называемый троп взаимодоказуемости (8t' ciЛА~ЛW~),

исходит из довольно частой ошибки доказывать «А»

через «В», в то время как само «В» доказывается и дела­

ется понятныM только черев «А». Мы сейчас это называем

circtllus vitiosus (<<порочный круг»).

Нам представляется, что в отличие от десяти тро­ пов Энесидема, которые можно наэвать общим именем рефлективного релятивизма, эти пять тропов Агрип­

пы можно назвать логически-релятивистическими, по­

сколы\y у Энесидема шел разговор о противоречии

вещей, здесь же идет речь о взаимном противоречии

МЫСЛИ. У ГедекемеЙера. скептицизм Энесидема назы­

вается абсолютно-майористичеСI\ИМ, учение же Агрип­

пы - Догматически-позитивистическим. Оба ~ти назва­

ПИЯ либо бессмысленны, либо требуют H8i<OerO весьма

УЗl\ОГО и специфического ТОЛl\ования, которого А. Геде­

I\емейер, между прочим, сам не дает.

Среди младших Сl\еПТИI\ОВ (Sext. Еmр., PYlТb. 1,

178-179) имелось еще разделение всех скептических

тропов толы\o на два. Но OIm представляли собою

• А. Geodeckemeyer, ор. сН., S. 209 Н, 238 А.

37

,ер что он был учеником Геродота, одного из поздней­

~J1~ ПОСJIедователей Энесидема. 110 нто таной этот

Геродот - неизвестно. Сенст Эмпирик (l>yrrh., 1, 222)

упоминает о HeKoe~1 Меllодоте. Но Iюгда точно шил этот !\IеIJOДОТ, мы то;"е 1Ie знаем. l\lbl тольно знаем, что он был

УЧlIте.'Jем УЧIlтеля Сенста Эмпирина, именно Геродота

(Diog'. L., IX, 116). Где-то оноло этого времени был

11 JlеJШЙ Фаворин, но о нем тоже ничего не известно.

О других ХРОНОJIогически БJIИЗНИХ к Сенсту Эмпирину фигурах говорит Эд. Целлер *. По-видимому, не будет ОНIIIUI\ОЙ, если мы отнесем деятельность Сенста Эl\ширина

НЛJl J\ последней четверти 11 n. П. а., или вообще IЮ всей второй IIО.ловине второго столетия и, JIIожет быть, даже

с заходом в третье столетие.

l\lecTo его РОЖАения тоже неизвестно. :Кое-нто из

историков философии упоминает те места из Сенста Эмпирика, где оп в качестве примера для I\aIюго-нибудь географического соображения ПРИВОДllТ Александрию

(Sext. Еmр., Adv. matll., Х. 95; Pyrrll., 111, 221). При

строгом подходе I\ источнинам подобного рода данные совершенно ничего не дают. Нескольно больше дают тексты из Сенста Эмпирина, где он говорит «у нас»,

предполагая свое отличие от других городов или го­

сударств (Sext. Еmр., РуггЬ., 1, 149, 152). Может быть, еще больше говорит его противопоставление греков 11 варваров (Adv. math., VII, 246). У нас нет никаких оснований считать Сенста Эмпирика негреком. Не забу­

дем, что ведь все это время было временем господства

Всемирной римской империи, ногда многие государства,

а в том ЧИСJIе Греция и Рим, не имели достаточно четних

границ. Поэтому многие греки носили римсние имена,

а lIIногие РИМJIяне носили имена гречеСI\ие. То, что слово sextus ((шестой») принадлежало лаТИНСI\ОМУ

языну, - это писI\олы\o пе делает в наших глазах

Секста ЭlI1пирина римлянипом. :Кроме того, сочинения

его писались на гречесном языне.

Относительно слова «Эмпирию) неоtЖОДИl\Ю учитывать

то, что позднейшие врачи, кан, впрочем, и более древние, веСЬма не любили философии разума и различных апри­ орных суждений, а базировались тольно на эмпириче­

сном наблюдении. Поэтому в данное позднее время сдова «врач» и «эмпирию) смешались в своем значении

• Еа. Zeller, ор. cit., S. 76, Anm. 2,

39