Sext_Empirik_-_Sochinenia_v_2-kh_tomakh_t_1__Fi

lф

С 28

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ

СОЦИАЛЬНО-ЭIЮНОМИЧЕСКОй ЛИТЕРАТУРЫ

ОБЩАЯ РЕДАRЦИЯ. ВСТУПИТЕЛЬНАЯ с'rАТЬЯ 11 ПЕРЕВОД С ДРЕВНЕГРЕЧЕСRОГО

А. Ф. ЛОСЕВА

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

АНТИЧНОГО СКЕПТИЦИЗМА И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СЕКСТА ЭМПИРИКА

1. истоки АНТИЧНОГО СКЕПТИЦИ3МА

Оиидывая общим взором историю античной филосо­ фии, мы с большим удивлением убеждаемся в том, что сиептицизм пронизывает собою в Греции и Риме худо­

жественные произведения, философские трактатЬ\ и

даже религиозную убежденность. В настоящее время

этот вопрос нельзя ограничивать только теми малочис­

ленными и кратковременными школами древности,

которые сами официально называли себя скептическими

и проповедовали скептицизм как спой основной принцип.

Иной раз этот скептицизм был частичным и ВТОРИЧНЫМ,

часто - непродуманным и случайным,часто - лишь ме­ тодом углубления и расширения допускаемых позитив­ ных ):\д.ННЫХ. Важно то, что этот скептицизм в той ИЛИ иной форме никогда не умирал в античном мире,

всегда был ферментом бурного развития античной мысли

и протестовал против слишком большого абсолютизиро­ вания философских положений или художественных

предметов. Сознавали это уже сами древние.

Прежде всего нам хотелось бы привести ряд свиде­

Te,TIhCTB, принадлежащих большому знатоку античной

философии, жившему во 11 в. н. э., Диогену Лаэрцию.

Он написал огромный трактат, излагающий все глав­

нейшие течения античной мысли, которые были до него.

Не без удивления читаем МЫ здесь одно рассуждение, ко­

торое приводим полностью (Diog. L., IX, 71-73) "'. <<71. Начинателем :этой школы иные назыпают Гомера, ибо он более всех высказывался об одних и тех же

п))(щметах в разных мостах по-разному и n высказыва­

ниях своих Ilиногда не дает определенных догм. Назы-

• Цитаты из Диогена Ла"рция "lXecb и далее даются в пере­

Dоие М. JI. Гасдарова.

5

вают с}(ептичес}(ими и изречеНИJl Сt>МИ 1IIудрецов, та}(ие,

}(а}( «(Ничего слиш}(ом) и «(3а ПОРУIЮЙ - расплата»,

ибо понлтно, что ссли }(то В чем-то ручается твердо и

убежденно, то за этим следуст расплата. С}(ептичес}(и судили, говорят ОIlИ, Архилох и Еврипид, }(огда Архи­ лох (68 Dichl) говорит:

Настроения у смертных, друг мой Главк, ЛеПТIIНОВ сын,

Таковы, какие в душу в этот день вселит им Зевс,

а ЕВРИllИД (S\lppl. 735-737 N.):

О, Зевс! За что З0ВУТ несчастных смертных

Разумными? ИЛЬ мы в твоей цеПII

Не все вершим, чого ты не захочешь?..

72. И Ксенофан, и 3енон ЭJ1ейский, и Демо}(рит, по такому мнению, о}(азываются с}(спти}(ами: J\сенофан,

когда говорит:

И ни один из людей не впдел 11 впредь не познает Ясного образа... (В 34 Diels В);

3енон, }(огда отрицае1 движсние, говорн: «(Движущееся тело не движется "и в этой точке, ни в этой» (В 4 D.);

Демонрит, }(огда отбрасывает начества и говорит: «(По

установлению холод, по установлению тепло, по сущt!ст­

ву же лишь атомы и ПУСТОТQ» (ср. В 125 D.) - и еще:

.По существу мы ничего не знаем, ибо истина - в глу­ бинах) (В 117 D.). Та}( же и Платон оставляет истину

богам и божес}(им чадам, сам же ищет лишь вероятного

Сll1ысла (Тim. 40d). И Еврипид говорит:

73. Кто знает, эта жизнь не есть лп смерть, И смерть не есть ли то, что ЖllЗНЬ

для смертных?

(frg. 838 N. - Sn.)

И даже Гера}(лит: «(О величайшем не станем вообра­ жать праDдоподобного) (В 47 D.). И Гиппо}(рат выска­

зывается лишь с сомнением, }(а}( подобает челове}(у.

Но прежде всех - Гомер:

Гибок язык человека - речей для вего нзобильно Всяких: поле дЛЯ CJIOB 11 сюда 11 туда беспредельно.

Что человеку ИЗМОЛDlIIllЬ, то от 1101'0 11 УС.1ЫIIIIIШЬ.

(Jl., ХХ, 201R--:!50, Гнед.)

Тlбо здесь говорится о раDНОСИЛИИ и ПРОТИllОПОJIOiIШОСТИ

доводов).

6

прСiIще чем нвалифицироват" с точки зрепия скепти­

ЦИ:Jма lIРИВСllОlIlIые у Диогена JIаэрцил учония, приба­

пим, что в этом расширеННОIII толковании СI(сптицизма

Диоген Jlаэрций был вовсе не один. Цицсрон, например, причисляет к этим скептикам Эмпедокла, Анаксагора, Демокрита, Парменида, l\сенофана, Платона и Сократа

(Cic. Acad., П, 5, 14; ср. II, 23, 72-74, где кроме этих

философов упоминается еще ученик Демокрита Мет­

рО,10Р ХиосскиЙ).

ТаJШМ образом, в античной литературе имеется доста­

точно сведений о том, что скептицизм у греков очень

древнего происхождения, начиная прямо с Гомера, и

что большинство древних философов-космологов отнюдь

не чуждо очень глубоких алементов скептического наст­

роения. Античная фИЛОСQфИЯ представляется в настоя­ щее Dремя явлением часто вес.ьма беспокойным, весьма

напряженным, часто чрезвычайно чувствительным и

даже нервовным. Огромную роль в создании самого типа античной философии сыграли софисты и Сократ, кото­

рые выставили на первый план духовное искательство

человека, постоянное стремление его все к новому и

новому и дали образцы такого отношения к человеческим

словам и к разговору, которое никогда не оставляло

человека в покое, всегда заставляло говорить, спорить, ораторствовать, так что и сама диалектика получила

свое название от греческого глагола «разговаривать».

Отсюда не удивительно, что, за исключением одной речи, все произведения Платона представляют собой изо­

бражение сплошных споров, несогласий, безвыходных

противоречий и самый-то жанр диалога был выбран

Платоном как результат драматического понимания им

самого процесса мысли., когда о законченной системе

не могло быть и речи, а все разговоры были направлены

только на вечное искательство, сомнение, недоверие

очевиднейшему и страстную влюбленность в споры, в ри­

торику, в ораторство, в тончайшую диалектику. Такой

античная философия, после софистов и Сократа, и оста­

лась на все времена, в силу чего даже и досократовская Мысль предстает теперь перед нами как тоже довольно хаотическое искательство и как прежде всего сомнение

D очевиднейшем и нежелание опираться на неподвижные

абсолюты.

'упомянем прежде всего древнюю натурфилософию и

софистов, хотя об этом отчасти уже было сказано раньше.

7

Вся досократовсная философия - ЭТО стихийный мате­

риализм и, значит, в пы\Отором смысле абсолютизм, а

вовсе не снептицизм. И тем не менее уже опна эта всеоб­

щая текучесть стихий, о J>ОТОРОЙ учили досократики, не

могла не вносить решительных черт снептицизма в это

в основе своей вовсе не скептическое мировоззрение.

Гераклuт до того ДОВОДИJI свое учение о всеобщем

становлеНIIИ, что его можно было бы ПРЯМО назвать не TOJlbl,O скеПТИКОJlI, но и иррационалистом. От этого

иррационализма Гераклит спасался только своим уче­

нием об Едином, l\оторое выше всяних становлений

(22, R 50.32 D.D), и учением о судьбе, I\Оторая у него

равна и божеству, и всеобщему разуму (логосу), и

закону (А 5,8; В 114; ср. А 14а), тю{ что самый этот хаос

жизни и всего космоса оказыв.ался у него картиной не

чего иного, J>aK именно самого же космического ра&ума.

В отношении Геранлита особенно интересно то, что

он, максимально глубоко понимающий текучесть явле­ ний, избавлялся от релятивизма и субъективизма только

тем, что самый этот текучий хаос явлений объявлял вселенсним разумом. Многие исследователи прошлого бились ПО поводу ТОГО, что же в конце концов является основным для Гераклита: его огонь, точнее сказать,

первоогонь (поскольку из зтого первоогня путем его сгущения появляются у Геранлита все вещи) или миро­

вой Логос, т. е. тот космичесний разум, который и управляет всем, что творится в мире. В этом смысле кое-кто из отцов церкви даже пробовал считать учение

Гераклита о Логосе каким-то пророчеством христиан­ ского догмата о монотеизме. На самом же деле у Геран­ лита совершенно нет никаного различия между Логосом и космическим первоогнем. Логос указывает у него только на узаконенность и абсолютизацию вечно теку­ щей хаотичности всей действительности. Поэтому у

Гераклита самый его снептицизм, самая зта СI{ептичес­

кая и вечно хаотическая картина мира узанонивалась

как единственная разумная целесообразность, как Ло­

гос. Позтому, рассуждая совершенно точно в историко­

философском плане, необходимо сказать, что объекти­

визм Гераклита вовсе не исключает скептицизма, а, наоборот, его абсолютизирует и превращает в какую-то

неизбежность, которую он и сам не знает, как назвать.

То ли зто у него бог, то ли зто отсутствие всяких богов; то ЛИ зто железная необходимость, то ли зто абсолютная

8

свобода для всего индивидуального; то ли зто всеобщий

заl>ОН, то ли зто всеобщее беззаконие; то ли ЗТО мудрость,

то ЛИ зто вечность, которая является не больше как

бессмысленно играющим ребенком. Поэтому опора

Сl\ептиков на Гераклита в глазах внимательного исто­

РИl\а философии отнюдь не является таl\ОЙ уж большой несообразностью. Тут что-то есть о'чень глубокое, хотя, может быть, и не совсем то, что хотели видеть в Герак­ лите скептики. Впрочем, от абсолютиста Гераклита до

тех его учеников, которые уже всерьез делали из него

иррациональные выводы, можно сказать, рукой подать. Таков, например, Кратил, который из всеобщей теку­ чести депал безусловно агностические выводы. Так,

Аристотель пишет: «(Кратил... в конце концов думал,

что не следует [даже] говорить ничего, но только двигал пальцем и ставил в упрек Гераклиту его слова [22, В 91], что нельзя дважды войти в ту же самую реку. А именно, сам он думал, что [этого нельзя сделать] даже один раз» (65, фрг. 4 D.). Релятивистское учение Кратила было

настолько внушительно и распространенно, что 8 древ­

ности говорили, будто оно захватило даже молодого

Платона (65, фрг. 3).

Пожалуй, не меньше того нужно сказать и обо всей

алейской шкоде. Ведь как-никак, но на основании абсо­ JIЮТНОЙ и непрерывной текучести чувственных ощуще­ ний и потому ввиду невозможности строить на них нау­ ку элейцы в своей натурфилософии, конечно, были самыми настоящими скеппшами. Правда, злейцы учили о l\akOM-То настоящем и подлинном бытии, уже не под­

чиненном этому иррациональному становлению. Но

зато ;это бытие вопрени исходному намерению элейцев, несмотря на всеобщую чувственную текучР.сть, обосно­ вать науку было у них лишено, например, всякой подвижности. ВсячеСI>ИIl1И аРГУ!llентами доказывалось, что это бытие не подчинено движению; да и саlllО дви­ жение у них, собственно говоря, невозможно и неlllЫСЛИ-

1110. Весьма энергично на разные лады элейцы доказы­

вюш также, что ИХ бытие лишено и множественности, не говоря уже об отсутствии в неlll каних бы то ни было ОТ,[(ельных качеств. Конечно, тан:ого рода бытие вовсе не

было характерно для всей античной философии, а было

J1ИШЬ результатом первого УВJlечепия от раснрытия

разницы между ощущение!ll и IIlышлениеlll. В дальней­

ше!ll зто бытие, или, JШl\ его еще называли, единое, полу-

9