ВСЕ / ИСТОРИЯ / Беларусь / 694280_314511pdf

ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ

временных сотрудников. Отметим, что описанные выше группы документов содержат информацию преимущественно о штатных сотрудниках и руководящем составе немецкого происхождения, однако сотрудниками штаба нередко становились и представители местного населения. Информация о сотрудниках местного происхождения содержится, как правило, в материалах самих рабочих групп, их переписке с управлением штаба, в так называемых «разработках» сотрудников. Так, советские ученые, журналисты, преподаватели, архивисты, библиотекари привлекались для подготовки информационно-аналитических справок по различным направлениям.

Рассредоточенное состояние архива штаба, как и тот факт, что значительная часть документов Оперативного штаба была утеряна в результате военных действий, не позволяет с точностью определить количество сотрудников штаба. Более того, персональный состав постоянно обновлялся на протяжении войны, иногда сотрудники относились к действующим частям немецкой армии. Всего в архиве штаба содержится информация по меньшей мере о нескольких сотнях только штатных сотрудников. Количество работников главных рабочих групп достигало 30–40 человек. Число сотрудников в группах и командах было невелико: штатным расписанием было предусмотрено два руководителя, десять сотрудников, пять водителей и две секретарши при технической базе в пять автомобилей и пять пишущих машинок. Ближе к окончанию войны количество сотрудников постепенно уменьшалось, составляя от пяти человек в каждой группе, включая шофера и переводчика.

Деятельность рабочих групп в значительной степени контролировалась руководством главной рабочей группы, в состав которой они входили. Подразделения штаба действовали не только на оккупированных территориях, но и в зонах боевых действий. Чаще всего это были выполнявшие конкретное задание зондеркоманды и мобильные команды или опорные, связные пункты в отдельных городах. Они не были постоянными стационарными образованиями. Количество их сотрудников не превышало 4-х человек, а чаще всего достигало всего 2-х – руководителя и водителя, который по совместительству должен был помогать руководителю. Такой состав объяснялся невозможностью создания стационарной рабочей группы в прифронтовой зоне, к тому же команда должна была быть мобильной, чтобы быстро реагировать на изменение условий, за короткое время преодолевать значительные расстояния, осматривая учреждения, фиксируя состояние их собраний в как можно большем количестве населенных пунктов или организуя транспортировки культурных ценностей. Иногда сотрудникам приходилось фактически даже ночевать в автомобилях [1, с. 106]. В зависимости от оперативной обстановки и конкретных задач, поставленных перед штабом, состав команд и групп мог меняться – привлекались нужные специалисты.

Cотрудники-немцы, которые выразили желание работать на Востоке, получали достаточно большую заработную плату, одновременно они были обязаны следовать инструкциям, регламентирующим поведение на оккупированных восточных территориях и разработанным в духе общих требований к немцам, направлявшимся работать на оккупированные территории. В них, в частности, отмечалось, что личные желания должны уступать интересам общего дела. Просьбы сотрудников о переводе из одного подразделения в другое могли быть проигнорированы, если это не совпадало со служебными интересами [3, л. 144 (док. № 16)].

Работа в условиях опасности во время войны предусматривала соблюдение строжайшей дисциплины. Кроме того, требовалось избегать разговоров личного характера с сотрудниками штаба из числа местного населения. Нарушение служебной тайны, прежде всего разглашение сути задач, не только во время работы и в помещении службы, но и за ее пределами в свободное время предусматривало наказание. В то же время по отношению к местным сотрудникам и местным жителям, с которыми во время работы немцам приходилось иметь дело, было рекомендовано вести себя корректно и оказывать влияние собственным примером [1, c. 105]. Отмечалось, что «каждый служащий Оперативного штаба обязан вести себя как немец, с достоинством и чувством ответственности, по отношению к представителям других народов, а также по отношению к служащим враждебного государства. Также он должен избегать как любого пренебрежительного отношения, так и попыток войти в доверие. Он должен быть очень осторожным, особенно в разговорах политического содержания, а также в присутствии рабочего персонала» [3, л. 144 (док. № 16)].

По приказу А. Розенберга как министра оккупированных восточных территорий от 26 марта 1942 г. было издано распоряжение по изучению местных языков, которое действовало для всех сотрудников немецкой гражданской администрации на оккупированных территориях, в том числе и для сотрудников штаба [4, л. 41 (док. № 15)]. Сотрудники Оперативного штаба носили особую коричневую униформу, лишь в исключительных случаях разрешалось носить гражданскую одежду, им выделялись люди, автомашины и другой транспорт [1, с. 105]. Были налажены постоянные контакты со службами с аналогичными задачами, с СС и СД. В армейские подразделения нередко назначались уполномоченные «ведомства Розенберга». Поскольку значительная часть сотрудников штаба были гражданскими специалистами, на них распространялась так называемая бронь, по которой они освобождались от призыва вообще или на определенное время. В частности, принималось во внимание следующее: предыдущий опыт работы, обладание специальными знаниями; наличие военной подготовки; опыт службы; пригодность для отправки на фронт или для штабной службы. Для сотрудников были разработаны и внедрены специальные звания, значительная часть которых соответствовала военным офицерским званиям.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что биографические источники архива Оперативного штаба позволяют осветить его кадровую политику на оккупированных территориях во время войны, дополнить данные об организации работы и деятельности штаба. Кадровый состав Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга состоял преимущественно из сотрудников немецкого происхождения, но к работе привлекались и специалисты из оккупированных территорий. В то же время кадровый состав штаба был весьма неоднородным, в него входили как специалисты, обладающие необходимыми знаниями в определенных отраслях и имеющие высшее образова-

301

БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА

ние, а зачастую и аристократическое происхождение, так и технический персонал. Деятельность сотрудников была четко регламентирована внутренними документами и определенными правилами, которых необходимо было придерживаться не только во время исполнения служебных обязанностей, но и в нерабочее время.

Список литературы

1.Кашеварова, Н. Г. Деятельность Оперативного штаба Розенберга по изучению нацистами «восточного пространства» (1940–1945) / Н. Г. Кашеварова ; НАН Украины, Ин-т истории Украины. – К. : Институт истории Украины, 2014. – Ч. 1 : Источниковедческое исследование. – 552 с. // Сайт института истории Украины [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://history.org.ua/LiberUA/978-966-02-7049- 7/978-966-02-7049-7.pdf. – Дата доступа: 29.10.2019.

2.Инструкция штаба рабочим группам о порядке их работы, ведомости о размещении, работе и составе рабочих групп Прибалтики // Сайт Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (ЦГА ВОУ Украины) [Электронный ресурс]. –

Ф. 3676. Оп. 1. Д. 141. Л. 58. – Режим доступа: http://tsdavo.gov.ua/1/stocks/60825253/60825620/61432856.html. – Дата доступа: 19.11.2019.

3.Материалы об организации деятельности [ГРГ Остланда]: порядок ведения дел ГРГ (служебные указания, отчеты, персонал, рабочие группы, зондерштабы) за декабрь 1942 // Сайт Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины

(ЦГА ВОУ Украины) [Электронный ресурс]. – Ф. 3676. Оп. 1. Д. 145. – Режим доступа: http://tsdavo.gov.ua/1/documents/61459203.html. – Дата доступа: 19.10.2019.

4.Приказ Гитлера немецко-фашистским вооруженным силам в оккупированных областях о передаче всех архивов, библиотек, музеев

идругих культурно-образовательных заведений в распоряжение штаба Розенберга // Сайт Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (ЦГА ВОУ Украины) [Электронный ресурс]. – Ф. 3676. Оп. 1. Д. 44. Л. 3. – Режим доступа: http://err.tsdavo.gov.ua/1/stocks/60825253/60825620/61105839.html. – Дата доступа: 11.11.2019.

Юлия Анатольевна Генина, Витебский филиал Международного университета «МИТСО», г. Витебск, Республика Беларусь.

Yuliya Henina

Vitebsk Branch of the International University «MITSO», Vitebsk, The Republic of Belarus e-mail: julia-meleschko@rambler.ru

PERSONNEL POLICY OF THE REICHSLEITER ROSENBERG TASKFORCE

The article is devoted to the personnel policy of the Reichsleiter Rosenberg Taskforce, which operated in the occupied territories during the Second World War with the aim of plundering objects of culture and art. The surviving headquarters documentary array allowed the author to identify and analyze the main sources that reveal various aspects of personnel policy. The article describes the staff of the headquarters and the principles of personnel selection, identified certain groups of employees in such categories as education, origin and others. The rules and instructions governing the activities and behavior of staff members in the occupied eastern territories are examined.

Keywords: Reichsleiter Rosenberg Taskforce, personnel policy, historical and cultural values, the Second World War, Nazi occupation.

УДК 355.486:356.168(430)“19”

С. В. Кулинок

НЕМЕЦКИЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНО-ДИВЕРСИОННЫЕ ШКОЛЫ И КУРСЫ НА ТЕРРИТОРИИ ГРОДНЕНСКОЙ ОБЛАСТИ (В СОВРЕМЕННЫХ ГРАНИЦАХ) В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

В годы Великой Отечественной войны немецкие спецслужбы развернули на территории БССР масштабную работу по подготовке ра- зведывательно-диверсионной агентуры в специальных школах. На территории Гродненской области было открыто 4 подобных заведения, которые подготовили до 600 агентов различной специализации. На основании новых архивных документов установлено привлечение к этой работе различных половозрастных, социальных и национальных групп населения. В целом, результаты деятельности засылаемой агентуры оказались незначительными, хотя имели место отдельные успешные операции.

Ключевые слова: агент, Белорусский штаб партизанского движения, Великая Отечественная война, разведывательно-диверсионная школа, шпион.

Практически сразу после оккупации территории Беларуси немецкие спецслужбы приступили к организации целой сети специальных разведывательно-диверсионных школ и курсов, где готовились агенты для выполнения шпионских и террористических заданий как в тылу Советского Союза и Красной Армии, так и в партизанских формированиях. Эту работу проводили не только органы немецкой военной разведки – абвера, но и другие специальные службы: служба безопасности СД, тайная полевая полиция (ГФП), жандармерия. Уже к концу 1941 г. на территории оккупированной БССР действовало минимум 3 учебных центра (школы и курсы), где готовилась агентура оккупантов: в Борисове [1, с. 218, 228; 2, с. 135–137], Минске [3, л. 19] и местечке Кремное на Гомельщине [4, л. 114–115]. Причем, курсы в Кремном – это был первый учебный центр на Восточном фронте, где стационарно готовилась молодежь в возрасте 13–14 лет.

Прежде всего, укажем, что на территории современной Гродненской области в годы оккупации было открыто наименьшее количество немецких учебных центров по подготовке разведывательно-диверсионной агентуры. Определить конкретные причины этого явления затруднительно. Возможно, это и размеры области, и удаленность от линии фронта, и сложная ситуация с партизанским и подпольным движением (деятельность польских формирований Армии Крайовой, недостаточное развитие партизанского движения до 1943 г.). Тем не менее, на территории области, по нашим данным, было открыто всего 4 учебных разведывательно-диверсионных центра: в Новогрудке, Слониме, Волковыске (два). Для примера укажем, что на территории Витебской области (в современных границах) было открыто 10 спецшкол и курсов [5], Брестской – 12 [6], Минской – 27.

В июне 1943 г. в Первомайской партизанской бригаде был разоблачен немецкий шпион Эдмунд Шильян 1923 г. р., который был послан из Новогрудка с разведывательным заданием в партизанские отряды. Причем до

302

ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ

этого он уже 7 раз успешно выполнял аналогичные задачи. Этот шпион на следствии сообщил данные о 8 агентах, в том числе и о преподавателе Новогрудской шпионской школы Иване Кутце [7, л. 138–139].

12 ноября 1943 г. в справке разведотдела Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) отмечалось, что в Новогрудке открыт институт Белорусской молодежи. Набрано «до 300 человек, ходят в польской форме гимназистов, приняли меры засылки своих людей. Предполагаем, что эта шпионская школа. Большинство набранных поляки, окончившие 7–8 классов» [8, л. 53].

Белорусский историк спецслужб А. Соловьев приводит следующие данные о деятельности школы в Новогрудке: «Для выявления вражеской агентуры спецгруппа “Истребители” использовала своих связных “Щуку” и “Соловья”, окончивших спецшколу диверсантов в Новогрудке, которая действовала под видом трудовой колонии для молодежи, вывезенной фашистами со своими отступающими частями из восточных областей Беларуси. Связные имели возможность разоблачить лиц, сотрудничавших с оккупантами. Было установлено, что выпускники Новогрудской школы абвера после прохождения 3-х месячной подготовки использовались для разведывательной и диверсионной работы в тылу Красной Армии непосредственно за линией фронта в Витебской, Могилевской и Гомельской областях» [9, с. 89]. Возможно, что в данном случае говорится об одном и том же учреждении («Институт Белорусской молодежи» и «Трудовая колония для молодежи». – С. К.).

Вянваре 1944 г. из Новогрудка в партизанские формирования «под видом погоревших крестьян было направлены 12 шпионов». Пять агентов (в том числе женщины) отправились в отряды, действовавшие в Налибокской пуще. Другая часть – в район действия Кировской и 1-й Барановичской партизанской бригад [10, л. 82; 11, л. 94 об.].

Школа готовила агентурные кадры для работы как в деревнях и партизанских отрядах, так и для отправки в тыл СССР. В марте 1944 г. БШПД направил в НКГБ БССР список агентов (16 человек), окончивших школу в Новогрудке [12, л. 231–232; 13, л. 56–56 об.].

Висториографии можно встретить сведения о том, что некоторое время в Новогрудке действовала казачья разведывательная школа. Например, белорусский историк Э. Иоффе приводит данные о том, что первоначально это учебное заведение располагалась в Кракове, а позднее было переброшено в Новогрудок и прикомандировано к штабу походного атамана казачьих войск С. В. Павлова. Она именовалась «Казачья парашютно-десантная школа особой группы «Атаман» и носила конспиративное название «Казачья автомотошкола». Начальником школы был бывший лейтенант Красной Армии Кантемиров (есаул Кантемир).

Вшколу набирались казаки и казачки в возрасте от 20 до 30 лет, имевшие спортивную подготовку и законченное среднее образование. Для поступления в школу требовалась аттестация от командования частей, в которых ранее служили кандидаты в курсанты, с характеристикой их политической благонадежности. Особую часть школы составляла группа из малолетних сирот-казачат. Попадая в школу, каждый курсант получал часто менявшийся псевдоним или цифровой номер. В программу обучения будущих разведчиков и диверсантов входила общая подготовка: умение владеть огнестрельным оружием различных систем, метание гранат, рукопашный бой и специализированная подготовка: знание радио- и телефонной службы, изучение различных способов сигнализации. В школе велась полная подготовка боевиков-снайперов, подрывников, медсестер, связисток, копировальщиц, шифровальщиков, переводчиков и т.д. В школе одновременно обучалось до 80 человек, разделенных на две группы. Срок обучения – 3–6 месяцев. В октябре 1944 г. казачья разведывательнодиверсионная школа была переведена в Северную Италию, а в конце войны в Австрию [14, с. 128–129].

Воктябре 1943 г. начальник особого отдела отряда им. Щорса Сакулевич сообщил данные о том, что в районе г. Заславля была поймана шпионка Екатерина Синкевич (1922 г. р.), которая в мае 1943 г. окончила школу шпионажа в г. Слониме. На следствии она показала, что вместе с ней обучалось «200 человек разного пола из всех районов Белоруссии. Программа в школе – проводить беседы с населением против большевизма, давать сведения гестапо о коммунистах и комсомольцах и т. д.» [15, л. 83]. Таким образом, можно говорить, что эта школа действует минимум с весны 1943 г.

Вероятнее всего, работа школы курировалась Слонимским СД. В октябре 1943 г. из агентурных донесений партизанам стало известно о том, что «в Слоним прибыло 150 семейств… Часть из них поустраивалась в Слонимском СД, а остальные расселяются по деревням группами с целью слежки за местным населением, выявлять связь и сотрудничество его с партизанами, а затем выдавать его немецким властям» [16, л. 14].

Вархивных документах выявлены данные о том, что «немецкими органами государственной безопасности, то есть СД и жандармерией… начиная с 08.02.1944 г. выслано много шпиков преимущественно из людей, эвакуированных из прифронтовых областей, имеющих задачу установить месторасположение партизанских лагерей и все сведения по партизанскому движению по Слонимскому округу». Более того, в СД было известно

орасположении партизанских лагерей и госпиталя в северной части Слонимского района. Одна группа агентов была направлена в район д. Деречина сроком на 8 дней. Видимо, они выполнили задание, так как через несколько дней вернулись в город, якобы арестованные немцами как пособники партизан. 12 февраля была отправлена еще одна группа агентов (2 человека) в этом же направлении «с заданием пройти до р. Неман, производя по дороге разведку… Фамилия одного Кисель» [10, л. 113].

Вмарте 1944 г. в одном из партизанских соединений было разоблачено 3 немецких агента, в том числе партизан Каменский, который был тесно связан со Слонимской СД. Сам Каменский прибыл в партизанский отряд в октябре 1943 г. По заданию немецкой разведки он служил старательно и был назначен командованием секретарем комсомольской ротной организации, чем завоевал себе авторитет. Впоследствии он был назначен на должность командира взвода и получил возможность выезжать на сельскохозяйственные заготовки и через связных передавать информацию немцам [17, л. 63]. Выявленный агент был расстрелян.

303

БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА

Вноябре 1943 г. БШПД располагал данными о том, что в полутора километрах от города Волковыска на территории лагеря военнопленных работает учебный разведывательный центр, из которого был осуществлен выпуск 40 агентов для внедрения в партизанские соединения. Контрразведчикам удалось выявить и разоблачить 7 немецких шпионов [8, л. 120; 18, л. 43].

Вконце декабря 1943 г. из Волковысска в направлении д. Мозоли была направлена группа немецких агентов (10 человек) с разведывательными и провокационными заданиями. Несколько шпионов были одеты в советское военное обмундирование. Вся группа была хорошо вооружена (в том числе пулемет, автоматы, винтовки) и снабжена паролями для связи [19, л. 16; 20, л. 183].

Весной 1944 г. в БШПД поступили сведения о деятельности «под видом авторемонтных мастерских» немецкой спецшколы в Волковыске. Разоблаченный агент Овечкин показал, что в городе «существует школа по подготовке разведчиков, которая состоит из 2-х отделений по 11 человек каждая и находится при рабочем батальоне № 634 (в землянке возле города). Первое отделение готовит агентов для выброски в советский тыл, второе – для заброски в партизанские отряды. Занятия по подготовке агентов проводятся ежедневно без отрыва от производства. Каждый слушатель имеет свой номер, фамилии не употребляются. Для заброски в партизанские отряды разведчики вооружаются винтовками, пистолетами и направляются группами по 5–10 человек». Вторая школа (курсы) действовала под видом работниц городского огородничества и располагалась в женской гимназии. Обучение в ней прошли 15 девушек [8, л. 120; 21, л. 184–185].

Еще одним учебным заведением, действовавшим на территории Гродненской области, была школа в Лиде.

Она не было создана в городе, а прибыла сюда в конце 1943 г. из г. Барановичи вместе с 30 курсантами [10, л. 82; 22, л. 540, 564]. В начале февраля 1944 г. из Лиды в Любчанский и Ивьевский районы было направлено 8 немецких агентов с целью установления места расположения, количества и вооружения партизанских отрядов. Каждому из них также были выданы отравляющие вещества. Легендой для внедрения был побег из немецкого лагеря [10, л. 130; 11, л. 119 об. ; 23, л. 26].

Подводя итог, укажем, что на территории Гродненской области действовало всего четыре учебных центра немецких спецслужб: в Новогрудке, Слониме, Волковыске (два). Кроме того, еще две школы – казачья в Новогрудке и школа в Лиде – прибыли на территорию области и некоторое время вели здесь свою работу. Первые сведения о деятельности школ относятся к концу весны 1943 г. Данных о том, что в 1941 и 1942 гг. на территории области действовали подобные учебные центры автором пока не выявлены. Всего на территории Гродненщины в указанных школах было подготовлено от 350 до 600 агентов противника.

Список литературы

1.Доморад, К. И. Разведка и контрразведка в партизанском движении в Белоруссии 1941–1944 гг. / К. И. Доморад. – Минск : Навука і тэхніка, 1995. – 256 с.

2.Чуев, С. Г. Разведывательные и диверсионные школы абвера / С. Г. Чуев // Военно-исторический архив. – 2002. – № 9. – С. 94–124.

3.Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 53.

4.НАРБ. – Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 5.

5.Кулинок, С. В. Немецкие разведывательно-диверсионные школы на территории Витебской области в годы Великой Отечественной

войны / С. В. Кулинок // Ученые записки УО «ВГУ им. П. М. Машерова» : сб. науч. тр. – Витебск : ВГУ им. П. М. Машерова, 2016. –

Т. 22. – С. 39–44.

6.Кулинок, С. В. Деятельность немецких разведывательно-диверсионных школ и курсов на территории Брестской области в 1942– 1944 гг. / С. В. Кулинок // Весн. Брэсц. ун-та. Сер. 2, Гісторыя. Эканоміка. Права. – 2017. – № 2. – С. 16–21.

7.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 60.

8.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 56.

9.Соловьев, А. К. Они действовали под разными псевдонимами… / А. К. Соловьев. – Минск : Навука і тэхніка, 1994. – 200 с.

10.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 10.

11.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 386.

12.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 57.

13.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 21. Д. 179.

14.Иоффе, Э. Г. Абвер, полиция безопасности и СД, тайная полевая полиция, отдел «Иностранные армии – Восток» в западных областях СССР. Стратегия и тактика. 1939–1945 гг. / Э. Г. Иоффе. – Минск : Харвест, 2007. – 384 с.

15.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 21.

16.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 14.

17.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 12.

18.Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). – Ф. 69. Оп. 1. Д. 704.

19.НАРБ. – Ф. 1400. Оп. 1. Д. 91.

20.НАРБ. – Ф. 1401. Оп. 1. Д. 203.

21.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 65.

22.НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 2. Д. 30.

23.НАРБ. – Ф. 1399. Оп. 1. Д. 3.

Святослав Валентинович Кулинок, Национальный архив Республики Беларусь, г. Минск, Республика Беларусь.

Svaytoslav Kulinok

National archives of The Republic of Belarus, Minsk, The Republic of Belarus e-mail: svkulinok@tut.by

GERMAN RECEIVER AND DIVERSION SCHOOLS AND COURSES IN THE TERRITORY OF GRODNO REGION

(IN MODERN BORDERS) DURING THE GREAT PATRIOTIC WAR

304

ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ

During the Great Patriotic War, the German intelligence agencies launched large-scale work on the territory of the BSSR to prepare intelligence and sabotage agents in special schools. On the territory of the Grodno region, 4 such institutions were opened, which trained up to 600 agents of various specializations. Based on new archival documents, it has been established that various sex and age, social and national groups of the population were involved in this work. In general, the performance of the agents sent was not significant, although there were some successful operations.

Keywords: agent, the Belarusian Staff of Partisan Movement, the Great Patriotic war, intelligence and sabotage school, spy.

УДК 94(476)“1943/1945”:614.2:355.013.1

Ю. Н. Бахир

ОБОРОННО-МАССОВАЯ РАБОТА ОБЩЕСТВА КРАСНОГО КРЕСТА БССР В КОНЦЕ 1943–1945 гг.

Раскрываются основные направления оборонно-массовой работы Общества Красного Креста БССР на завершающем этапе Великой Отечественной войны и в первое послевоенное время. Проанализированы задачи, определявшие деятельность организации по укреплению обороноспособности страны, а также ход их реализации. Выявлены наиболее массовые формы работы с населением, показан процесс восстановления и изменения организационных структур Общества.

Ключевые слова: Общество Красного Креста, оборонно-массовая работа, подготовка медсестер, подготовка санитарных формирований, массовая подготовка населения.

Красный Крест – гуманитарная организация, оказывающая помощь населению как в мирное время, так и в вооруженных конфликтах. После создания Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца (СОКК и КП) взаимоотношения с Международным Комитетом Красного Креста оставались достаточно сложными. Изначально это было связано с признанием Общества на советской основе, а затем – из-за противоречий, которые сложились из-за Женевских конвенций. Однако в большей степени сложившаяся ситуация определялась идеологическими установками партийных и государственных органов. К середине 1930-х гг. произошли значительные изменения в определении функций и полномочий СОКК и КП, согласно новому Уставу санитар- но-оборонная работа вошла в состав основных задач организации. С 1934 г. Обществу было поручено заняться подготовкой населения по нормам «Будь готов к санитарной обороне» (БГСО) и «Готов к санитарной обороне» (ГСО), через некоторое время вся коммерческая деятельность была приостановлена, предприятия, приносившие доход, перешли в государственное ведомство. Красный Крест превратился в организацию санитарнооборонного типа, которая практически не имела контактов с другими подобными национальными сообществами и выполняла задачи, поставленные партийно-государственными органами. Значимость проводимой работы во многом определялась ее политико-географическим положением республики в условиях появления очагов международной напряжённости. Согласно сведениям Д. Н. Хромченко, на 1 января 1941 г. в республике насчитывалось уже 203 районных организаций общества Красного Креста, которые объединяли 6134 первичных организаций с количеством членов 275 500 человек [1, л. 73]. Как свидетельствуют архивные материалы отчётной документации ОКК БССР, к началу Великой Отечественной войны в Беларуси числилось около 9000 первичных организаций и 360 тыс. членов ОКК [2, лл. 4, 5]. Если приведенные данные верны, то за полгода количество первичных организаций и членов в них увеличилось практически на 30 %.

Во время Великой Отечественной войны на неоккупированной территории СССР Красный Крест развернул работу по массовой подготовке населения и специальных санитарных формирований. Однако на территории БССР структура Красного Креста была полностью разрушена. Поэтому восстановление организационных основ ОКК БССР приходится на октябрь 1943 г., когда было создано Оргбюро СОКК и КП по БССР в Москве, однако только в декабре его члены смогли переехать на территорию Беларуси в Новобелицу. Организации в освобожденных городах и районах республики создавались на плановой основе. В декабре 1943 г. были созданы Гомельский и Витебский, в январе 1944 г. – Могилёвский, а в апреле – Полесский областные комитеты ОКК. Однако только третий и четвертый кварталы 1944 г. явились организационным периодом по восстановлению краснокрестных организаций в республике. К началу 1945 г. в республике было создано 11 областных и 149 районных комитетов, организовано 3185 первичных организаций с охватом населения в члены Общества – 119.

780человек.

В1944 г. ОКК БССР проводило свою работу по укреплению санитарной обороны исходя из следующих основных задач: расширение и организационное укрепление структур Общества Красного Креста; количественное и качественное обеспечение выполнения плановых заданий по санитарно-оборонной работе; оказание помощи правительственным учреждениям в проведении массово-оздоровительных и санитарнопрофилактических мероприятий; оказание помощи населению, пострадавшему от войны; дальнейшее проведение агитационно-массовой и санитарно-просветительской работы среди населения [2, л. 3].

Таблица 1 – Динамика развития Красного Креста БССР в 1944–1945 гг. [2, л. 5–6]

305

БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА

Как видно из таблицы, ряды ОКК увеличились, особенно заметен рост количества первичных организаций и членов ОКК – в 2,5 раза, в том числе на промышленных объектах, на селе и в школах – в 2,5–4 раза. Количество санитарных дружин увеличилось в два, а санитарных постов – практически в три раза. Только четверть созданных санитарных формирований были оснащены оборудованием и медикаментами.

Несмотря на трудности восстановительного периода, план по санитарной обороне ОКК БССР в 1944 г. и 1945 гг. был реализован. Например, в 1944 г. выполнение плана по числу первичных организаций составило 160 %, числу членов ОКК – 310 %, числу санпостов и медсанзвеньев – 363 % (при плане 790 выполнено 2303), значкистов БГСО 194 % (план – 13 670, выполнено – 17 484). Однако показатель по подготовленным по нормам ГСО был выполнен только на 70 % (при плане 3130 было подготовлено 38864 значкиста). Причина заключалась в недостатке медработников, в их перегруженности по основной работе в учреждениях здравоохранения, также сказывался недостаток помещений и освещения, что помешало проводить занятия в вечернее время [3, л. 11]. К 1946 г. ситуация несколько улучшилась – было подготовлено 101. 519 значкистов ГСО и 36. 966 значкистов БГСО. Задание по республике было выполнено на 90 %. Этот процент выполнения не удовлетворял Исполком СОКК и КП, по его указанию были введены оперативные ежемесячные сводки от обкомов КК по вопросу подготовки значкистов, даны указания выборочного обследования работы кружков всех райкомов и обкомов [4, л. 18]. В 1946 г. по всем видам санитарно-оборонной работы плановые задания областями перевыполнялись по числу членов Общества (Гомельский – 106 %, Витебский – 155 %), по числу первичных организаций (Гомельский – 120 %, Витебский – 180,5 %). Отстававшими считались Барановичская и Полесская области, выполнившие задания на 82 и 80 % соответственно.

Стимулом в улучшении всей санитарно-оборонной работы стало социалистическое соревнование. Еще в 1944 г. в соцсоревнование включилось 6 областных организаций: Полесская и Брестская, Гомельская и Могилевская, Гродненская и Вилейская. По итогам соревнований лучшими стали Гомельская и Могилевская областные комитеты, которые выполнили все взятые на себя обязательства. В Брестской, Вилейской и Гродненской области обкомы так и не приступили к соревнованиям. Здесь санитарно-оборонная работа в полноценном объеме стала проводиться только в 4 квартале 1944 г. [3, л. 20].

За подготовку и реализацию мероприятий, относящихся к санитарно-оборонной работе, были ответственными два отдела ОКК – организационно-массовый, занимавшийся агитационной и просветительской деятельностью. Однако массовая санитарная подготовка населения по нормам ГСО и БГСО входила также в план агитационно-массовой работы СОКК и КП [5, л. 1 об]. Отдел подготовки медицинских кадров и санитарного актива (с 1957 г. – отдел массовых формирований) исключит дублирование и будет переименован в санитарно-оборонный отдел только в 1968 г. [6, л. 8].

Если в конце 1943 – начале 1944 г. вся агитационно-массовая работа подчинялась целям мобилизации населения в помощь фронту, оказания помощи раненым бойцам, развития донорского движения, то с 1945 г. она была направлена на выполнение задач по оказанию помощи населению, пострадавшему от военных действий (инвалидам войны, детям-сиротам и осиротевшим семьям), усиление помощи органам здравоохранения в проведении лечебно-профилактических и санитарно-противоэпидемических мероприятий по ликвидации санитарных последствий войны.

Более 6500 активистов принимали участие в агитационно-массовой и разъяснительной работе среди населения. Основными темами для докладов, лекций и бесед были «Роль и задачи Красного Креста в восстановлении народного хозяйства», «Задачи ОКК в новой сталинской пятилетке», а также лекции по истории организации организовать издательскую деятельность, используя для выпуска членских билетов, плакатов, лозунгов местную полиграфическую базу и бумагу, в республиках на языке коренного населения [5, л. 1 об.; 2, л. 8].

Подготовка медсестер запаса до войны проводилась на протяжении двух лет, во время Великой Отечественной войны на неоккупированных территориях СССР этот срок был сокращен до 3 месяцев. В 1944 г. ОКК БССР развернул подготовку только в трех областях (Гомельская, Могилевская, Витебская). Было организовано 17 групп медсестер с 495 слушательницами [2, л. 26]. Начальниками курсов назначили 8 врачей, 6 – фельдшеров с большим стажем и 2 медсестры. Политико-воспитательная работа велась не политруками, а комсомолками из самих учащихся, реже – начальниками курсов. В документах отмечено, что качество проводимой идеологической работы было невысоким из-за отсутствия квалификации слушательниц. С 1945 г. было организовано 28 групп численностью 702 человека. Острым оставался вопрос медицинского обслуживания в сельской местности, поэтому многие выпускницы были направлены на работу в колхозы. Из 702 медсестер 504

306

ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ

были направлены на работу в качестве заведующих колхозными сестринскими пунктами КК, а остальные в сельские больницы на врачебные фельдшерские участки. Также с этого года были подготовлены программы для медсестер по специализации для детских учреждений. Витебский обком Красного Креста вместо задания подготовить одну группу медсестер организовал 2 группы с полуторагодичным курсом обучения [7, л. 17].

Оснащение курсов и учебных сандружин было недостаточным. К примеру, один учебник Ихтеймана приходился на 3-4 слушательницы, а один халат – на 12-13 человек. В состав экзаменационной комиссии входили представители партийных и комсомольских органов и органов здравоохранения. Успеваемость выпускниц был слабой: только 15 % сдавали экзамен на отлично, 40 % – хорошо, 45 % – удовлетворительно [7, лл. 16, 17]. Окончившие курсы медсестер райвоенкоматами на учет не брались, 90 % окончивших курсы медсестер запаса работали в лечебных учреждениях, а 10 % направлены для работы в санэпидотряды и на руководящую работу в райкомы и обкомы КК.

Таблица 2 – Контрольные цифры по подготовке санитарно-оборонных кадров на первое полугодие 1945 г. [7, лл. 23,24]

Из таблицы следует, что в 1945 г. количество групп медсестер запаса в 1,5 раза превосходили набранные группы по подготовке «колхозных» медсестер и персонала для детских учреждений. Лучше всего работа была поставлена в Витебской области. Здесь же было максимальное количество учебных санитарных дружин. Значкистов ГСО и БГСО больше всего числилось в Минской области. В реализации данных направлений важное значение имело не только общее количество членов ОКК, но и наличие профильных учебных заведений – Белорусского (Минского) и Витебского медицинских институтов, которые могли обеспечить курсовую подготовку.

Всей санитарно-оборонной работой в школах руководили созданные при ЦК и областных комитетах юношеские секции. Резкий рост числа первичных организаций и членов в них обеспечивался за счет массового вступления в ряды ОКК целыми классами. К тому же, с первых месяцев Исполком СОКК и КП требовал предоставлять отчеты о подготовке молодежи по нормам БГСО [2, л. 34, 38]. В 1944 г. работа среди пионеров и школьников в школах велась в 816 первичных организаций с охватом в члены общества 32945 чел (см. табл. 3). Всего по республике в 4 квартале этого года числилось 11360 школ с 1394012 обучавшимися [3, лл. 19]. В 1945 г. больше внимания стало уделяться созданию первичных организаций в среднем звене, где насчитывалось 315 первичных организаций с количеством 16. 888 членов. Здесь количество санитарных постов было равным количеству школ. За 1945 г. прирост количества первичных организаций составил 220 %, членов ОКК – 213 %, а санитарных постов – 161 %. В 1946 г. около 40 % школ были охвачены краснокрестным движением.

Таблица 3 – Увеличение численности рядов ОКК БССР в школах БССР за 1944 и 1945 гг. [2, л.35]

Среди недостатков работы отмечались слабое развертывание агитационно-массовой работы в ряде первичных организаций и отсутствие санитарных постов в Полоцке и Молодечно, в связи с чем было принято решение усилить пропаганду, увеличить качество и количество мероприятий. За два послевоенных года расходы на данную составляющую выросли в 3,5 раза.

На подготовку медицинских кадров и содержание санитарно-оборонных формирований расходы также из года в год увеличивались. Это было связано не только с количественным ростом и увеличением финансовых

307

БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА

возможностей организации. Если в 1944 г. средства были использованы всего на 40 %, то в 1945 г. они составили больше 60 % всех производственных расходов по бюджету [2, л. 48].

Таким образом, в конце 1943–1945 гг. вместе с восстановлением организационных структур Общество Красного Креста БССР приступило к проведению оборонно-массовой работы. Как и в предвоенные годы, основными направлениями стали подготовка населения по нормам ГСО и БГСО, санитарных постов и санитарных дружин, курсовая подготовка медицинского персонала. Особое значение уделялось патриотическому воспитанию подрастающего поколения и санитарно-оборонной подготовке будущих защитников страны. Обучение на курсах медицинских сестер носило более профессиональный характер, выпускницы направлялись на работу в медицинские учреждения на должности среднего медицинского персонала, при необходимости могли выполнять функции руководителей райкомов или обкомов ОКК. Несмотря на то, что на подготовку и содержание санитарнооборонных формирований расходы увеличивались, в условиях восстановительного периода материальное обеспечение организации было слабым, сказывался и высокий уровень загруженности медицинских кадров по основной должности в учреждениях здравоохранения. В этой связи в отдельных организациях имел место формализм, цифры оставались на бумаге. Тем не менее, ОКК БССР вносило весомый вклад в общую работу, проводившуюся партийными, государственными органами и другими общественными формированиями.

Список источников

1.Хромченко, Д. Н. Оборонно-массовая работа общественных организаций Беларуси в 1920–1940-е годы / Д. Н. Хромченко. – Минск :

БНТУ, 2017. – 204 с.

2.Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). – Ф. 254. Оп. 3. Д. 4.

3.НАРБ. – Ф. 254. Оп. 3. Д. 6.

4.НАРБ. – Ф. 254. Оп. 3. Д. 14.

5.НАРБ. – Ф. 254. Оп. 3. Д. 3.

6.НАРБ. – Ф. 254. Оп. 1. Д. 731.

7.НАРБ. – Ф. 254. Оп. 3. Д. 1.

Юлия Николаевна Бахир, Витебский государственный университет имени П. М. Машерова, г. Витебск, Республика Беларусь.

Julia Bahir

Vitebsk State University Named after P. M. Masherov, Vitebsk, The Republic of Belarus e-mail: yu.bahir@yandex.ru

DEFENSE MASS WORK OF THE SOCIETY OF THE RED CROSS OF THE BSSR AT THE END OF 1943–1945

The article reveals the main directions of the defense-mass work of the Red Cross Society of the BSSR at the final stage of the Great Patriotic War and in the first post-war period. The tasks that determine the organization’s activities to strengthen the country’s defense capabilities, as well as the progress of their implementation, are analyzed. The most widespread forms of work with the population are revealed, the process of restoration and change of organizational structures of the Red Cross Society is shown.

Keywords: Red Cross Society, mass defense work, training of nurses, training of sanitary units, mass training of the population.

УДК [94(498) + 327(498:47+57)(091)]“1939/1945”

О. И. Кэрэруш ОТ АГРЕССОРА ДО СОЮЗНИКА: УЧАСТИЕ РУМЫНИИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Рассматривается эволюция внешней и внутренней политики Румынии в период Второй мировой войны. Главным образом поднимаются вопросы внутренних и внешних причин участия Румынии в войне против Советского Союза и перехода ее в лагерь антигитлеровской коалиции в результате августовского переворота 1944 г., а также его значение для геополитической ориентации и послевоенного развития Румынии. В работе затронута проблема советско-румынских отношений в период 1941–1944 гг.: с нападения Румынии на Советский Союз 22 июня 1941 г. до заключения перемирия между этими странами 12 сентября 1944 г.

Ключевые слова: Румыния, история Румынии, Вторая мировая война, августовский переворот, Советский Союз.

Проблема участия Румынии в агрессии против Советского Союза в годы Второй мировой войны (1941– 1944 гг.) может быть поставлена не только в контексте годовщины Августовского переворота 1944 г., в ходе которого в Румынии был свергнут авторитарный режим Иона Антонеску и Бухарест примкнул к антигитлеровской коалиции. Именно в 1944 г. Румынские элиты совершили тот единственный геополитический выбор, который позволил сохранить территориальную целостность страны, но в то же время предопределил ее последующее развитие страны по модели «советской модернизации».

Предпосылки и причины участия Румынии в войне против СССР. Главными предпосылками, которые привели Румынию к нападению на СССР, стали процессы, назревавшие в самом государстве.

Причиной вступления во Вторую мировую войну Румынии в первую очередь стали идея «Великой Румынии», представлявшая проект максимального расширения территорий Румынского Королевства, и стремление вернуть Бессарабию и Северную Буковину, потерянные в июне 1940 г. Во время Второй Балканской войны в состав Румынии вошла Южная Добруджа, затем, после распада Российской империи, в Бессарабии была провозглашена Молдавская Демократическая Республика, которая объединилась с Румынией. После распада Австро-Венгрии Трансильвания и Буковина также объединилась с Румынией, что было согласовано на послевоенных конференциях [1, с. 555]. Так в период 1920–30-х гг. был успешно реализован замысел

308

ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ

великорумынской идеи. Однако крах версальской системы, а также профашистская внутренняя и внешняя политика румынских элит способствовали кризису «Великой Румынии» [2, с. 4]. Первые территориальные потери связаны с многолетним конфликтом Румынии и СССР, территориальном споре о Бессарабии, возникшем после оккупации в январе 1918 г. бывшей губернии Российской империи румынскими войсками и последовавшей аннексией этой территории. В Советском Союзе было принято считать, что Бессарабия 22 года была в румынском плену, а в 1940 г., когда СССР окреп и набрался сил, мог совершить «справедливое освобождение» некогда своих территорий. В июне 1940 г. председатель Совнаркома Молотов, сделал представление румынскому правительству, в котором потребовал возвращения Молдавии Советскому Союзу, а также передачи

СССР северной части Буковины [3, с. 348–349]. Германия посоветовала уступить Советскому Союзу Бессарабию, чтобы не допустить развязывания войны в регионе. Румыния стояла перед выбором мирно передать СССР

Бессарабию, либо пробовать сопротивляться этому, тем самым ставя под удар собственный суверенитет. Уже 28 июня 1940 г. советский войска были введены в Бессарабию и Буковину, а Румыния потеряла территорию площадью более 50 тыс. км. кв. и населения более 3,5 млн. человек [1, с. 581]. Немного позже, по итогам решений второго Венского арбитража от 30 августа 1940 г. Трансильвания перешла в состав Венгрии [4, с. 61]. Также не в пользу Румынии решился территориальный конфликт Румынии с Болгарией. Спор с Болгарией был разрешен путем заключения в городе Крайове договора от 7 сентября 1940 г. и уступки южной Добруджи, отошедшей к Румынии в 1913 г. вследствие балканских войн [5, с. 230–231]. Таким образом, сложилась главная внешнеполитическая причина – желание вернуть свои территории, утраченные в 1940 г., а именно Бессарабию, Северную Буковину, Южную Добруджу и Северную Трансильванию, посредством участия в антисоветской войне.

Переход от конституционной монархии к абсолютной, а позже и к авторитарному режиму произошел в румынском государстве всего за 5 лет. Устранение Николае Титулеску, сторонника союза с СССР и Францией, с поста руководителя румынской внешней политики в 1936 г. положило начало прогерманской ориентации Румынии [6, с. 142–145]. Сразу после отказа Румынии от англо-французских гарантий безопасности, 4 июля 1940 г. было создано прогерманское правительство И. Джигурту, в которое вошли три представителя Железной гвардии, легионерской организации, существовавшей в Румынии с 1927 г. Внешний фактор, связанный с передачей в 1940 г. территорий Болгарии, Венгрии и СССР, оказался определяющим и при смещении с королевского трона Кароля II, оказавшегося неспособным мобилизовать страну перед лицом внешней угрозы. После подавления легионерского путча, не без поддержки Германии, в Румынии установилась единоличная власть генерала Иона Антонеску. Политика Антонеску предусматривала провозглашение Румынии националлегионерским государством 14 сентября 1940 г. Заключение новых экономических договоров, введение немецких воинских частей в Румынию привели к присоединению последней к Тройственному пакту 23 ноября 1940 г. [1, с. 585]. Так установление авторитарного режима Антонеску и проведение им политики сближения с Германией стали предпосылками, приведшими Румынию к антисоветской войне.

Следует отметить, причины, которые видели представители СССР в Румынии, изменения в политике последней: «крутой поворот во внешней политике румынского правительства в итало-германском направлении продиктован: 1) разгромом Франции; 2) успехами военных действий Германии; 3) боязнью как бы Венгрия и Болгария не потребовали бы от Румынии больших территориальных уступок; 4) боязнью перед тем, как бы Советский Союз не предъявил бы других требований; и 5) увеличивающимся нажимом на румынское правительство со стороны Германии» [4, с. 52].

Подготовка и участие Румынии в войне против СССР. Румыния в планах Гитлера занимала ключевое место как сырьевая база для германской экспансии и значимая военная сила. 14 января 1941 г. Антонеску нанес Гитлеру визит, в ходе которого ему стали известны детали плана нападения на СССР. Свою цену за союзничество Антонеску изложил 11 июня 1941 г. в меморандуме на имя руководителя внешней политики Третьего Рейха Й. фон Риббентропа, в котором подчеркивалось стремление румынских элит занять место лидера в КарпатоДунайском регионе путем максимальной территориальной экспансии [6, с. 341]. В Берлине на все эти пожелания Антонеску создавался вид готовности удовлетворения, однако в правдивость этого до конца не верили сами представители румынской верхушки.

Уже 22 июня 1941 г. для всех солдат румынской армии прозвучал приказ: «Солдаты! Я приказываю вам перейти Прут! Вести борьбу за освобождение наших братьев, Бессарабию и Буковину» [5, с. 236]. В тот же день генеральный секретарь МИД Румынии А. Крецяну телеграфировал миссиям Румынии за рубежом: «Всем миссиям, кроме миссии в Москве. С сегодняшнего дня Румыния, как союзница Германии, находится в состоянии войны с Советским Союзом. Генерал Антонеску командует румыно-германскими силами на румынском фронте» [7, с. 503].

О судьбе советской миссии в Румынии известно из беседы посланника СССР в Королевстве Румыния А. И. Лаврентьева с начальником протокольного отдела МИД Румынии Г. Лекка от 22 июня 1941 г., из которой следует то, что румынские власти гарантируют неприкосновенность членов советской миссии в случае ее немедленного выезда из Бухареста [8, c. 763].

В период с 22 июня 1941 г. до 23 августа 1944 г. Румыния совместно с Германией сначала участвовала в оккупации Бессарабии и северной части Буковины, а потом продолжила военные действия на территории Советского Союза. Массовое вторжение на территорию СССР началось уже 1 июля, когда произошел совместный поход с румынских земель тринадцати румынских и семи немецких дивизий. Первоначально румынским войскам по плану «Барбаросса» отводилась весьма скромная роль: они должны были ограниченными силами поддержать атаку немецкой группы «Юг» в районе западнее Южного Буга, затем временно, до окончания вой-

309

БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА

ны нести там вспомогательную службу, после чего отойти на «возвращаемую» Румынии территорию Бессарабии и Северной Буковины [6, с. 343]. Однако план молниеносной войны не задался с первых месяцев. Безуспешные попытки группы армий «Юг» быстро овладеть Киевом вынудили ее командование уже в июле сосредоточить свои основные усилия на киевском направлении.

Сорванные наступательные планы Гитлера привели к требованию от Антонеску увеличить «вклад» Румынии в антисоветскую войну, взамен пообещав передачу в управление последнего территории между Днестром и Южным Бугом. После захвата Одессы Антонеску объявил, что «фактически война победоносно завершена». В Бухаресте состоялся «парад победы», в котором участвовала возвратившаяся на родину часть войск. Однако неудачи при осаде Севастополя и проигрыш немецких войск под Ростовом в ноябре 1941 г. повлек не только подтверждение Гитлером территориальных владений Румынии, но и призыв Антонеску к участию в войне до победного конца [6, с. 346]. Однако новое наступление под Сталинградом осенью 1942 г., закончившееся сокрушительным разгромом фашистских сил, повлекло окончательную потерю стратегической инициативы со стороны Германии.

Переломный момент во Второй мировой войне повлек за собой закономерные события. Проигрыш в Курском сражении и отступление румынских и немецких войск осенью 1943 г. в Крым стали следствием наступательной операции советской армии. Далее ситуация для румынских войск сложилась еще более печально. Самыми главными поражениями румынской армии были потеря контроля над Транснистрией, Бессарабией и Буковиной в ходе удачных для Советского Союза Днепровско-Карпатской (24 декабря 1943 г. – 17 апреля 1944 г.), Уманско-Ботошанской (5 марта – 17 апреля 1944 г.), Одесской (26 марта – 14 апреля 1944 г.) и ЯсскоКишиневской (20–29 августа 1944 г.) наступательно-освободительных операций.

С приближением советских войск к Бессарабии и Буковине на этой территории активизировалась миграция местного населения в Румынию. Страх перед приближением фронта, вероятностью попадания в плен, а также возвращением большевистского режима заставлял как обычных людей, так и солдат перемещаться на запад [9, с. 211]. В ходе наступательной операции советских войск десятки тысяч румынских солдат попали в плен.

Разгром фашистских войск под Орлом и Курском и успешное наступление Красной Армии в 1943 г., а также приближение советских войск к румынским границам привели к возникновению разногласий в правящих кругах Румынии по поводу дальнейшей политики в продолжении войны. Фактором, повлиявшим на возникновение этих разногласий в политике монархических сил, был – активизация антифашистского движения в Румынии. Таким образом, участие Румынии в антисоветской войне за возвращение своих бывших территорий не принесло успешного результата.

Подготовка и проведение государственного переворота в Румынии в августе 1944 г. Наступление советской армии и вступление ее в начале апреля 1944 г. на территорию Румынии – в Северную Молдову, вызвал полнейшее разочарование Румынии в войне. Произошли изменения и во внутренней политической жизни страны. Данные события способствовали достижению соглашения между коммунистической и социал-демократической партиями о создании Единого рабочего фронта. Так был сделан крупный шаг по пути ликвидации разобщения рабочего класса. Программный манифест Единого рабочего фронта, опубликованный 1 мая 1944 г., призывал все патриотические антигитлеровские силы объединиться в «решительной борьбе за немедленный мир, свержение Антонеску, создание национального правительства из представителей всех антигитлеровских сил, изгнание гитлеровской армии из страны, саботаж и разгром немецкой военной машины, поддержка Красной Армии – освободительницы. Союз с Советским Союзом, Англией и Соединенными Штатами. За свободную, демократическую и независимую Румынию» [10, c. 11].

Тяжелое положение страны, большие потери на фронте, влияние деятельности компартии и других антифашистский политических организаций, ведение войны против Германии широким союзом государств и связи демократических сил с буржуазными политическим кругами, все это обусловило рост числа военных, выступавших против гитлеровской войны. Уже 20 июня возник национально-демократический блок, в который вошли коммунисты, социал-демократы, национал-либералы и национал-цэрэнисты, занявшиеся подготовкой государственного переворота.

В круг заговорщиков вошли: король Михай I и королева-мать Елена, Юлиу Маниу, Дину Брэтиану и Титель Петреску, лидеры крестьянской, либеральной и социал-демократической партий соответственно, главы румынского правительства и приближенные короля, а также коммунисты Лукрециу Пэтрэшкану и Эмиль Боднэраш [10, c. 12].

1944 г. стал годом решающих побед антигитлеровской коалиции. 20 августа в районе Яссы – Кишинев началось мощное наступление Второго и Третьего Украинских фронтов. 23 августа фронт группы фашистских армий «Южная Украина» был прорван в глубину до 80–100 км [6, c. 493].

Успех советских войск уже 23 августа привел к окружению немецко-румынских войск. В связи с этим, заговор против Антонеску, который был запланирован на 26 августа, был перенесен на три дня. В этот день генерал Константин Сэнэтеску позвонил Иону Антонеску и попросил того прибыть во дворец для обсуждения дальнейших военных действий против СССР в связи с поражением на восточном фронте. Вместе с вицепремьером и министром иностранных дел Михаем Антонеску в 16:30 Ион Антонеску прибыл в королевский дворец. В жёлтом салоне дворца его ожидали Сэнэтеску и Михай I вместе с приближенными и личной охраной короля. Михай I предложил Антонеску прекратить войну и подписать перемирие с Советским Союзом. Кондукэтор ответил, что должен проконсультироваться с Гитлером и попросил предоставить ему несколько дней на то, чтобы обдумать складывающуюся на фронте ситуацию. Михай на это сказал: «ну что же, ничего не поделаешь» – это было сигналом капитану Думитреску, который вошел в комнату в сопроваждении трех унтер-

310