ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ
боку прыватных асоб, арганізацый. Школьная справа павінна была замацавацца ў дзяржаўных руках. Пры гэтым прадуглежвалася, што насельніцтва возьме частку выдаткаў на сябе [8, с. 150].
У гэтай сітуацыі было відавочна, што ПШТ не атрымае ўплыву, таму ТСК зрабіла стаўку на супрацоўніцтва
зпрадстаўнікамі ўлады, падтрымліваючы, пры неабходнасці, дзяржаўныя школы і свецкую адукацыю. Дзейнасць ПШТ на Віленшчыне пачалася з арганізацыі летніх настаўніцкіх курсаў у паветах, дзе існавалі
настаўніцкія саюзы. Мэтай дадзеных курсаў была ідэалагічная перападрыхтоўка былых настаўнікаў для працы ў польскіх школах. Настаўнікам, якія навучаліся на летніх курсах, выплачвалася невялікая грашовая дапамога (200–300 марак у паветах і 400 марак у Вільні). Першыя настаўніцкія курсы планавалася арганізаваць у Лідскім і Ашмянскім паветах. У Лідскім павеце налічвалася 500 дзяцей школьнага ўзросту, а агульная колькасць непісьменнага насельніцтва складала больш за 80 %. У 1918/1919 навучальным годзе ў павеце дзейнічала 76 агульнаадукацыйных школ, аднак не было дакладных звестак аб колькасці школ, якія засталіся. Школьнага інспектара М. Янкоўскага турбавала не толькі нізкая кваліфікацыя настаўнікаў, а перш за ўсё тое, што большасць школьных працаўнікоў не магла выкладаць на польскай мове. Сумесна з інструктарам ТСК школьны інспектар арганізаваў у жніўні 1919 г. павятовы настаўніцкі з’езд, на якім было вырашана адчыніць 120 польскіх агульнаадукацыйных школ. М. Янкоўскі быў прыхільнікам свецкай адукацыі і не жадаў уплыву каталіцкага духавенства на школы, таму адмовіўся ад настаўніцкіх курсаў, якія летам 1919 г. праектавала ПШТ. Педагагічныя кадры для новых школ павятовы кіраўнік асветы разлічваў атрымаць з Польшчы [9, с. 27–35].
Інструктар ТСК Вілейскага павета рапартаваў у лютым 1920 г. кіраўніцтву ў Вільні аб тым, што ў некаторых вёсках жыхары байкавалі польскія школы. Iмкненне насельніцтва да рускіх і беларускіх школ ТСК звязала з агітацыяй былых настаўнікаў, якія засталіся без працы і сродкаў да існавання, а таксама слабай актыўнасцю школьных інспектараў. На думку функцыянераў ТСК, сярод павятовых кіраўнікоў асветы было мала спецыялістаў, «якія б змаглі сваім прыкладам і прафесійным вопытам зрабіць школьніцтва моцным фундаментам польскасці на Крэсах» [10, с. 2].
Польская школьная справа на Гродзеншчыне развівалася хуткімі тэмпамі. Пры падтрымцы ТСК да пачатку навучальнага года ў Гродзенскім павеце былі арганізаваны 43 польскія агульнаадукацыйныя школы. Распачалі працу жаночая настаўніцкая семінарыя (250 дзяўчат) і рамесленая школа з цяслярнай, пераплётнай і сталярнай майстэрнямі. Пры кожнай школе быў зацверджаны кантралюючы орган – «школьны нагляд», які з дапамогай мясцовай жандармерыі сачыў за наведваннем вучнямі школ, а таксама збіраў мясцовы школьны падатак [11, с. 30].
Укастрычніку 1919 г. у Генеральны камісарыят прыбыла дэлегацыя ад гродзенскага магістрата з просьбай выдзеліць сродкі на дапамогу школьнай справе. Намеснік Генеральнага камісара Усходніх зямель Э. Івашкевіч вымушаны быў адмовіць, аднак патлумачыў гэта не адсутнасцю сродкаў, а тым, што школьнага абавязку ў краі няма, а «гродзенскі школьны інспектар адчыняе вельмі многа польскіх школ» [12, с. 40]. Цэнтральная ўлада прыняла рашэнне не адчыняць новых школ, пакуль не будзе наладжана праца ў тых, якія засталіся. Дадзеную пазіцыю не падзялялі ні школьныя інспектары, ні інструктары ТСК. Інструктар С. Мыдляр рапартаваў аб тым, што на Гродзеншчыне як мага хутчэй неабходна распаўсюджваць польскую ўсеагульную адукацыю. Інструктары ТСК і школьныя інспектары былі занепакоены фактам арганізацыі ў жніўні – кастрычніку 1919 г. Віленскіх настаўніцкіх курсаў, на якіх было падрыхтавана і накіравана ў паветы Віленшчыны і Гродзеншчыны больш за 300 беларускіх настаўнікаў.
Убюджэт школьнага інспектарата не паступала фінансаванне для дадатковых выплат і ільгот, якія прадугледжваліся Распараджэннем Генеральнага камісара Усходніх зямель у справе ўрэгулявання аплаты настаўнікам агульнаадукацыйных школ з 16 сакавіка 1920 г., разам з тым у красавіку 1920 г. настаўнікі гродзенскіх гімназій атрымалі зарплату і дадаткі ў двайным памеры. Інструктар ТСК С. Мыдляр пісаў у маі 1920 г., што гродзенскі школьны інспектар не ведае, дзе знайсці грошы на правядзенне летніх настаўніцкіх курсаў, у той час як Генеральны камісарыят вылучыў 36 тыс. марак на алтар для адной з гімназій [13].
На думку Р. Вазнякоўскага, народная адукацыя павінна была мець свецкі характар і развівацца згодна з патрабаваннямі дзяржавы. У сувязі з гэтым школьны інспектар лічыў, што дзейнасць каталіцкай арганізацыі ПШТ адмоўна ўплывае на ўзровень развіцця агульнаадукацыйных школ. Інспектар адмаўляўся перадаць на ўтрыманне ПШТ шэраг польскіх школ і гімназію. У сувязі з гэтым пачалася крытыка дзейнасці школьнага інспектара з боку мясцовых клерыкальных колаў.
Усакавіку 1920 г. пад уплывам ПШТ кіраўніцтва польскай гімназіі накіравала ў Генеральны камісарыят данос на школьнага інспектара, які абвінавачваўся ў нежаданні падтрымліваць развіццё сярэдняй адукацыі ў Гродна. У маі 1920 г. прадстаўнікі ПШТ звярнуліся да Э. Івашкевіча з прапановай змясціць інспектара з пасады, вылучыўшы кандыдатуру дырэктара Ваўкавыскай гімназіі Г. Лукашэвіча, «эндэка мясцовага паходжання, схільнага да супрацоўніцтва з ПШТ» [14, с. 90–91]. Замена школьнага інспектара не адбылася, аднак пад апеку ПШТ пераходзілі рамесная школа, мужчынская гімназія і настаўніцкая семінарыя.
Востра разгарнулася барацьба супраць каталіцкіх школ у Гродзенскім павеце пасля эвакуацыі і паўторнага
ўсталявання польскай улады. У кастрычніку 1920 г. выконваючая абавязкі старасты Гродзенскага павета Л. Пяхоцкая пісала ў арганізацыйны аддзел ТСК у Варшаве аб тым, што ў Гродна пачала ўзнаўляцца школьная праца. Скарыстаўшы адсутнасць Р. Вазнякоўскага, мясцовыя клерыкальныя колы прызначылі на пасаду школьнага інспектара Г. Лукашэвіча. Гродзенскі настаўніцкі саюз скардзіўся павятоваму кіраўніцтву на тое, што «ксяндзы адкрыта выступаюць супраць ТСК, жадаюць паставіць школьніцтва пад кантроль духавенства і тым самым знізіць узровень агульнаадукацыйных школ».
291
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
Мінская акруга адрознівалася ад іншых тым, што палякі і католікі не складалі тут пераважнага асяродка, а польскія кіруючыя колы былі амаль пазбаўлены падтрымкі з боку мясцовага насельніцтва. Па гэтай жа прычыне не мелі ўплыву ні ТСК, ні ПШТ.
З часоў нямецкай акупацыі на Міншчыне засталася значная колькасць беларускіх школ, і з гэтым польская ўлада не магла не лічыцца. Акрамя таго, асабліва з восені 1919 г. менавіта тут былі сканцэнтраваны асноўныя сілы беларускага нацыянальнага руху. На Міншчыне захавалася традыцыя мясцовага самакіравання, якая цягнулася яшчэ з былой Расійскай імперыі, таму школы перадаваліся на ўтрыманне Мінскага магістрата, павятовых і гмінных рад. Адсутнасць дзяржаўных школ прадвызначыла абмежаванасць паўнамоцтваў і абавязкаў школьных інспектараў. Каардынацыяй школьнай справы ў г. Мінску займаўся аддзел асветы і грамадскай апекі, створаны ў сярэдзіне жніўня 1919 г. пры магістраце. З дазволу польскай улады кіраўніком аддзела стаў Ч. Радзевіч, беларус, член Беларускай школьнай рады Міншчыны (БШРМ). Прызначэнне на кіруючую пасаду прадстаўніка беларускага нацыянальнага руху было невыпадковым. Такім чынам акруговая ўлада разлічвала сканцэнтраваць самыя ўплывовыя беларускія сілы ў Мінску, каб адцягнуць іх увагу ад паветаў.
Пераважная частка пачатковых школ перайшла на ўтрыманне магістрата. Адзяржаўліванне навучальных устаноў у Мінску не планавалася. Пры аддзеле асветы магістрата была ўтворана камісія, якая павінна была вызначыць нацыянальную прыналежнасць гэтых школ, падабраць персанал, перапісаць інвентар, ацаніць неабходнасць рамонту і г. д. У склад камісіі ўвайшлі Ч. Радзевіч, прадстаўнікі Польскай школьнай рады (ПШР) і БШРМ, а таксама школьнага аддзела яўрэйскай абшчыны. ПШР займалася дапамогай польскім школам на Міншчыне. Асноўную частку фінансавання арганізацыя атрымлівала з Генеральнага камісарыята ГУУЗ. З гэтай жа крыніцы чэрпала сродкі і БШРМ, якая аб’явіла сябе апекуном не толькі беларускіх, але і рускіх школ. Абедзве рады ў справах арганізацыі і дзейнасці школ дэманстравалі незалежнасць ад акруговых і павятовых органаў улады.
У дадзеных умовах ПШТ распаўсюджвала дапамогу толькі на 2 польскія філалагічныя гімназіі Мінска, а ТСК дзейнічала толькі ў паветах. Да пачатку лістапада 1919 г. інструктары ТСК пачалі працаваць у Ігуменскім павеце, у кастрычніку – у Бабруйскім і Баранавіцкім паветах, у студзені 1920 г. – у Слуцку, у лютым 1920 г. – у Барысаве. Асаблівасцю дзейнасці ТСК на Міншчыне стала падтрымка рэарганізацыі рускіх школ у беларускія, якую праводзіла БШРМ. ТСК бачыла карысць у скарачэнні колькасці рускіх школ нават за кошт павелічэння беларускіх. Інструктары ТСК крытыкавалі мясцовых школьных інспектараў за «беспадстаўнае абвінавачванне БШР у намаганні ўтвараць рускія школы» [15, с. 38–40]. ТСК прапаноўвала кіраўніцтву ГУУЗ акрэсліць паўнамоцтвы БШРМ і даць магчымасць «умешвацца ў справы беларускага школьніцтва», прызначаць акруговага і павятовых школьных інспектараў у паразуменні з БШРМ, забяспечыць пасаду рэферэнта беларускіх школ пры акруговым інспектараце, не перашкаджаць арганізацыі беларускіх настаўніцкіх курсаў і дазволіць адчыніць настаўніцкія семінарыі ў Мінску, Нясвіжы і Маладзечна.
Інструктары ТСК ведалі, што ўплыў беларускага нацыянальнага руху ў паветах быў значна слабейшы, чым у Мінску. Разлік рабіўся на тое, што, калі рускія школы будуць зачынены, а для адкрыцця беларускіх не знойдзецца магчымасцей, насельніцтва пачне схіляцца да польскай адукацыі.
Cпіс літаратуры
1.Zielińska, N. Towarzystwo Strazy Kresowej, 1918–1927 / N. Zielińska. – Warszawa, 2003. – S. 175–176.
2.Instrukcja organizacyjna SK, 1919 // Archiwum Akt nowych (AAN). Syg. 89. – К. 10–13.
3.Raport ogólny instruktora Straży Kresowej Władysława Kastory z okręgu świsłockiego, sierpień 1919 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Syg. 282. – К. 41–44.
4.Raport kierownika obwodu słonimskiego Straży Kresowej Kazimierza Weece za okres od 1 do 15 czerwca 1919 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Sygn. 258. – К. 32.
5.Raport z powiatu słonimskiego za październik 1919 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Sygn. 258. – К. 71–76.
6.Raport z powiatu słonimskiego za czerwiec 1920 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Sygn. 279. – К. 38–39.
7.Sprawozdanie ze zjazdu instruktorów Wieleńskiego Okręgu Straży Kresowej, który odbył się 20 czerwca 1919 r. // Biblioteka publiczna m. st. Warszawy. Dział starych druków i rękoposów. ZCZW. – Akc. 1592. – К. 27–35.
8.Pierwszy Zjazd Nauczycielstwa Polskiego w Wilnie // Szkoła powszechna. – 1920. – № 2. – S. 149–152.
9.Sprawozdanie ze zjazdu instruktorów Wieleńskiego Okręgu Straży Kresowej, który odbył się 20 czerwca 1919 r. // BPW. DSDiR. ZCZW. – Akc. 1592. – К. 27–35.
10. Sprawozdanie Мieczysława Matuszkiewicza ze stanu szkоlnictwa powszechnego w powiecie nowogródskim, maj 1920 r. // BPW. DSDiR. – ZCZW. – Аkc. 1703. – К. 2.
11. Raport Straży Kresowej Grodzienskiego powiatu, pażdżiernik 1919 r. // BPW. DSDiR. ZCZW. – Akc. 1721.
12. Raportzpow. Grodzienskigo instruktorzaTSK S. Mydlarza, 3 pazdz. 1919 r. // BPW. DSDiR. ZCZW. – Akc. 1721. – К. 42.
13. Raport Stefana Mydlarza dotyczący spraw administracyjnych w powiecie grodzieńskim, 14 maja 1920 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Sygn. 305. – К. 70–78.
14. Raportp. o. Ł. Piechockiej z Grodna przesłanydo Wydziału Organizacyjnego Towarzystwa Straży Kresowej w Warszawie, 22 października
1920 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Syg. 29. – К. 90–95.
15. Raport polityczny za maj 1920 r. // AAN. – Zesp. 55. – Akta TSK. – Syg. 213. – К. 38–40.
Алена Генадзьеўна Трубчык, Інстытут гісторыі Нацыянальнай акадэміі навук Беларусі, г. Мінск, Рэспубліка Беларусь.
Alena Trubchyk
Institute of History of the National Academy of Sciences of Belarus, Minsk, The Republic of Belarus e-mail: lenadaschkewich@tut.by
ACTIVITIES OF STRAZH KRESOWA SOCIETY AND POLISH SCHOOL SOCIETY IN BELARUS IN 1919–1920:
COOPERATION OR CONFRONTATION?
292
ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ
he article is dedicated to the studying of the most influential public institutions acted on the occupied territory of Belarus during the PolishSoviet war. One of the main directions of the Strazh Kresowa Society’s and Polish School Society’s activities was the development of the Polish education in the territory of Belarus. For the reason that there wasn’t any unified Polish authority’s policy line in the sphere of school education, the public institutions acted differently and even disturbed each other. The most complicated were the problems of promoting catholic and secular education and the necessity of high education on the occupied territory of Belarus.
Keywords: Polish-Soviet war, Polish school, educational system, the Strazh Kresowa Society, the Polish School Society.
УДК 94(476)
А. В. Петренко
ОФИЦЕРСКИЙ КОРПУС ЗАПАДНОГО ФРОНТА РОССИЙСКОЙ АРМИИ В 1915–1918 гг.: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ
Раскрывается эволюция политических взглядов офицеров Западного фронта российской армии в 1915–1918 гг. На основе мемуарной литературы и архивных источников показаны изменения комплектования офицерского корпуса и его социальной структуры. Определены причины постепенной революционизации младшего командного состава, выявлена политическая позиция генералитета. В статье анализируется отношение офицеров Западного фронта к революционным событиям 1917 г.
Ключевые слова: Западный фронт российской армии, офицеры, офицерский корпус.
Первая мировая война оказала большое влияние на политическую и социально-экономическую жизнь на территории Беларуси в начале XX в. Колоссальные людские потери на фронте, голод и разорение хозяйственной жизни в прифронтовой полосе и тыловой зоне отразились на моральном состоянии войск и мирного населения, повлияли на последующие революционные события 1917 г. Динамичные перемены политических взглядов происходили внутри кадровой основы армии – офицерского корпуса.
Цель статьи – выявить эволюцию политических взглядов офицерского корпуса Западного фронта российской армии в период Первой мировой войны.
Статус офицерства как привилегированной части общества был установлен на правовом уровне и закреплен в общественном сознании. Выработанный внутри офицерского корпуса кодекс поведения и этических норм создавал иллюзию определенной обособленности от остальной части общества. Уставы и законы воинской службы прямо запрещали офицерам участие в политической жизни страны. Подобной линии поведения по отношению к ним придерживались и власти. В то же время офицерство, оставаясь в целом консервативномонархической средой, считалось опорой власти и в глазах населения ассоциировалось с ней [1, л. 54–55].
Рост политизации общества вначале, накануне и в период Первой мировой войны не мог не затронуть офицерский корпус. Среди его представителей наблюдались примеры политической активности различных направлений.
На территории Беларуси действовали Северо-Западный, а после его разделения в августе 1915 г. – Западный фронт российской армии. Для определения настроений офицерского корпуса, эволюции политических взглядов, крайне важно выявить структуру сословного происхождения в офицерской среде.
Согласно данным, полученным в результате исследования фондов штаба Западного фронта Российского государственного военно-исторического архива доля выходцев из потомственных дворян, среди офицеров в 1914–1915 гг. составляла: генералов – 85–90 %; среди штаб-офицеров – около 70 %; среди обер-офицеров – 45– 50 %; в целом же по офицерскому корпусу – 50–55 % [2, л. 90–112]. Устойчивое представительство одного сословия внутри относительно немногочисленной профессиональной категории никак не отражало места дворянства в сословной структуре российского общества: на начало XX века оно не превышало 1,5 % от населения страны. Не менее контрастирует состав офицерства с социальной структурой нижних чинов войск Западного фронта, которые в 1915 г. на 58,5 % были представлены крестьянами, на 27 % – рабочими, на 7 % – ремесленниками и торговцами [3, л. 17–41].
Столь разительные различия, естественно, разобщали офицерский корпус с солдатской массой, противопоставляя их в психологическом и культурно-ценностном плане.
Армия и промышленность Российской империи оказались не готовы к затяжной войне, что связывалось в общественном восприятии с отсталостью самодержавной системы управления. В среде офицеров Западного фронта уже с 1915 г. начинает формироваться мнения о персональной ответственности членов правительства и высшего командного состава за поражения на фронте. A. A. Брусилов, описывая настроения офицеров, отмечал их враждебность по отношению к правительству, разочарование от некомпетентности командиров фронтов, общую моральную усталость от затянувшихся боевых действий [4, с. 186].
Затруднение поставок на фронт оружия, продовольствия вызывали недовольство и порождали подозрительное отношение в офицерской среде к чиновникам гражданской администрации. В армии взгляды на невозможность выхода из кризиса при самодержавной власти разделяли генералитет и часть офицерского корпуса. Главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Е. Эверт в своём письме от 4 марта 1917 г. Верховному главнокомандующему генералу М. В. Алексееву писал: «В настоящее 289 время после опубликования манифестов, формирования ответственного министерства и вступления такового в управление государством, о чём войска и население широко оповещены, нет больше почвы для внутренней борьбы и нарушения нормальной жизни страны» [5, л. 72].
По решению Временного правительства от 31 июля 1917 г. было разрешено осуществлять производство в офицеры наиболее отличившихся ефрейторов и унтер-офицеров, которые ранее исполняли офицерские обязан-
293
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
ности. Целью данного приказа было активизировать комплектование ударных добровольческих частей. По представлению армейского начальства звание прапорщика получали имевшие определенный опыт боевых действий юнкера, направленные на фронт в составе ударных батальонов. Опыт боевых действий являлся приоритетным критерием при выборе кандидата для младшей командной должности [6, с. 192].
Всвязи с этим произошли изменения социальной структуры офицерского корпуса Западного фронта. Если в 1914–1915 гг. выходцы из привилегированных сословий составляли 50–55 % от общего состава офицерского корпуса, то к 1917 – 1918 гг. их количество сократилось до 25–30 %. В среде младшего командного состава – до 15–17 % [7, л. 24–56]. Основу младшего командного состава набирали из числа разночинцев, мещан и крестьянства.
Следствием постепенного изменения социального состава офицерства Западного фронта с 1915 по 1918 гг. стало сближение их политических позиций с солдатскими массами. Революционно-демократические взгляды в среде командного состава оказали влияние на поддержку передачи власти Временному правительству.
Вто же время, в офицерском корпусе не оформилось единого отношения по вопросу непосредственной ответственности монарха за поражения армии и территориальные потери. Постепенно радикализирующиеся представители младшего командного состава видели персональную ответственность Николая II, в то время как консервативно настроенная часть офицерства не допускала его критики.
Затяжные боевые действия в условиях позиционной войны убеждали генералитет в том, что система самодержавной власти не способна привести Россию к победе в войне. В то же время, такая позиция была удобна командования, поскольку позволяла снять с себя груз ответственности за допущенные стратегические просчеты.
Командование Западного фронта было готово поддержать любое политическое направление, обещавшее установление сильной централизованной власти. С этим мнением была солидарна большая часть офицерства, считавшая губительной для российских национальных интересов демократизацию в условиях военных действий. Создавалась ситуация, при которой значительная часть кадровых военных готова была противопоставлять себя не только самодержавию, постепенно дискредитировавшему себя, но и любой другой политической системе, не отвечавшей их ожиданиям [8, с. 212].
Большая часть офицеров Западного фронта с одобрением встретила известие о политических изменениях в ходе Февральской революции. Однако в силу логики и направленности революционного процесса офицерство относилось к тем социальным группам, чей статус был связан со старым режимом и подлежал коррекции. Этими соображениями были продиктованы постановления новых властей и революционно-демократических организаций, которыми власть командного состава в армии перераспределялась в пользу создаваемых выборных органов. Вместе с тем революция вызвала среди солдат подъем мирных ожиданий, обострявших их взаимоотношения с командованием, что в целом разрушало боеспособность войск.
Революционные процессы раскололи офицерскую среду на два лагеря. Консервативная часть офицерства противилась любым демократическим преобразованиям в армии, видя в них главную угрозу дисциплине и воинскому порядку. К этому же лагерю можно отнести часть молодых офицеров – выходцев из дворянского сословия, настроенных романтически по отношению к службе [9].
Демократическое направление в офицерской среде не было однородным. Если ряд офицеров поддерживали Временное правительство и революционные партии, видя в них опору для продолжения войны, то левое крыло, принимая участие в антивоенном движении и в работе выборных органов управления армией, противопоставляло себя остальной части командного состава.
Политический кризис осени 1917 г. отразился на политических взглядах офицерского корпуса Западного фронта. Командование фронта, сохраняя определенную лояльность Временному правительству, не видело в нем опору армии. По воспоминаниям генерала В. И. Гурко лишь угроза захвата власти большевиками удерживало командование от попыток изменения политического курса вооруженной силой [10, с. 291].
Падение Временного правительства в ходе событий Октябрьской революции не произвели особо эффекта в офицерской среде. Командование фронтом было уверено в краткосрочности захвата власти большевиками, а большинство офицеров безучастно отнеслись к политическим переменам. Несмотря на отсутствие широкой поддержки большевиков, офицерство было уже не способно на решительные шаги, в условиях дезорганизации армейского управления. Подтверждением может служить отсутствие сопротивления восстанию большевиков в крупных белорусских городах со стороны военных. Отмеченные отдельные выступления не несли характер организованной борьбы.
Последним институтом прежней государственности, не признавшим Советскую власть, оставалась Ставка. Ее руководители во главе с генералом Духониным, пытавшиеся противостоять революционному центру, быстро убедились, что их влияние распространяется не далее фронтовых и армейских штабов. В результате Ставка, окончательно утратившая власть над действующей армией, без сопротивления перешла под советский контроль.
Таким образом, политические взгляды офицеров Западного фронта не были однородными. Во многом их эволюцию определяли изменения сословной и социальной структуры офицерского корпуса. Радикализация политических взглядов младшего офицерского состава была обусловлена запросами общества на изменение социально-политической ситуации. В то же время наблюдалось нарастание противостояния между консервативным и революционизирующимся офицерством.
294
ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ
Список литературы
1.Гребенкин, И. Н. Офицерство российской армии в годы Первой мировой войны / И. Н. Гребенкин // Вопросы истории. – 2010. –
№2. – С. 52–66.
2.Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). – Ф. 2049. Оп. 2. Д. 46.
3.РГВИА. – Ф. 2049. Оп. 2. Д. 48.
4.Брусилов, А. А. Мои воспоминания / А. А. Брусилов. – М. : Воениздат, 1983. – 256 c.
5.РГВИА. – Ф. 2065. Оп. 3. Д. 21.
6.Гребенкин, И. Н. Русский офицер в годы мировой войны и революции. 1914–1918 гг. / И. Н. Гребенкин. – Рязань : Рязанский гос. ун-т,
2010. – 400 с.
7.РГВИА. – Ф. 2003. Оп. 6. Д. 20.
8.Деникин, А. И. Путь русского офицера / А. И. Деникин. – М. : Вече, 2016. – 320 с.
9.Зайончковский, П. А. Офицерский корпус русской армии перед Первой мировой войной / П. А. Зайончковский // Вопросы исто-
рии. – 1981. – № 4. – С. 25–29.
10. Гурко, В. И. Война и революция в Россия. Мемуары командующего Западным фронтом. 1914–1917 гг. / В. И. Гурко. – М. : Центр-
полиграф, 2007. – 472 с.
Анатолий Владимирович Петренко, Витебский государственный университет имени П. М. Машерова, г. Витебск, Республика Беларусь.
Anatoli Petrenko
Vitebsk State University named after P. M. Masherov, Vitebsk, The Republic of Belarus e-mail: avarisa@gmail.com
OFFICER BODY OF THE WESTERN FRONT OF THE RUSSIAN ARMY IN 1915–1918: EVOLUTION OF POLITICAL VIEWS
The article reveals the evolution of the political views of the officers of the Western Front of the Russian army in 1915–1918. Based on memoirs and archival sources, changes in the staffing of the officer corps and its social structure are shown. The reasons for the gradual revolutionization of the junior command staff are determined, the political position of the generals is revealed. The article analyzes the attitude of officers of the Western Front to the revolutionary events of 1917.
Keywords: Western Front of the Russian Army, officers, officer corps.
УДК 433.93
О. Л. Бурачевская ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ БЕЛАРУСИ В 1920–1930-е гг.
Рассматривается политическое положение Беларуси в 1920–1930-е гг. в ракурсе взаимоотношения со странами Западной Европы, анализируются основные направления и проблемы внешней политики страны в изучаемый период.
Ключевые слова: интервенция, ЛитБел, интеграция, буферное государство, суверенитет.
Первоначально Ленин и его соратники не планировали создания независимого белорусского государства. Однако оккупация значительной территории Беларуси Кайзеровской Германией и образование БНР вынудило советское правительство пойти на создание буферных республик.
31 января 1919 г. РСФСР юридически признало независимость БССР. Однако с первых дней своего существования ССРБ фактического суверенитета не имело. Примером этого служит тот факт, что правительство республики было сформировано из числа лидеров коммунистической партии Беларуси, которые подчинялись непосредственно ЦКРКП(б). В Президиум Временного революционного комитета Беларуси входили: армянин Мясников, еврей Калманович и белорус Жилунович [1, с. 115]. Кроме того, на территории БССР действовали большинство декретов Советской России и основные нормы конституции РСФСР без изменений и дополнений.
Угроза интервенции со стороны Польши вынудило советское правительство пойти на объединение ССРБ и Литовской ССР. 16 января 1919 г. Центральным Комитетом РКП (б) было принято решение о включении Витебской, Могилевской и Смоленской губернии в состав РСФСР. Минская, Гродненская, Виленская и Ковенская губернии вошли в состав нового государственного объединения – ЛитБел.
2–3 февраля 1919 г. состоялся I Всебелорусский съезд Советов, делегаты которого приняли Конституцию ССРБ, а также утвердили герб и флаг республики. Главное решение съезда – объедение в одно государство Советской Социалистической Республики Беларусь и Литовской ССР. 27 февраля 1919 г. были созданы ЦИК и СНК ЛитБел.
Главной стратегической целью ЛитБел было предотвращение войны с Польшей. 16 февраля 1919 г. Временное рабоче-крестьянское правительство Литовской ССР и ЦИК ССРБ направили ноту польскому правительству с предложением создания совместной комиссии по мирному урегулированию спорных территориальных вопросов и установление государственной границы между ЛитБел и Польшей. Однако, правительство Польши никак не отреагировало на предложение, и только продолжило своё наступление на ЛитБел. Без ответа осталась и нота, выдвинутая СНК ЛитБел к правительствам США, Франции, Великобритании, по решению спорных территориальных вопросов.
После оккупации более ¾ территории Беларуси и Литвы, ЛитБел фактически прекратила своё существование. Юридически это государственное объединение было ликвидировано после подписания мирного договора между РСФСР и Литвой от 12 июля 1920 г. и провозглашения независимости ССРБ 31 июля 1920 г.
Как суверенный участник международного сообщества к 1923 г. БССР имела свои дипломатические представительства в Польше, Германии. Литва, Эстония, Латвия, Чехословакия, Турция, Италия признали республику de-facto. Но в 1923 г. в связи с образованием СССР наркомат иностранных дел БССР был ликвидирован. И если в первое время советские республики, участницы Договора о Союзе, имели право назначать
295
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
своих специальных секретарей в представительствах СССР в различных странах, то с конца 20-х годов республика лишилась право активно участвовать во внешней политике СССР.
Одной из важнейших задач 20-е гг. для БССР было разложение в соответствии с указаниями ЦК КП(б)Б белорусской политэмиграции в Польше, прибалтийских республиках, Чехословакии и возвращение на родину известных деятелей науки, культуры и искусства. В «Тезисах о состоянии и очередных задачах работы КП(б)Б за границей» (январь1928 г.) говорится: «Процесс распада эмигрантских партий и организаций достиг предела. Эмиграция как революционный и контрреволюционный фактор перестает играть роль в белорусском движении за кордоном» [2, с. 415]. И ставится очередная задача: «Работу среди белорусского населения Литвы и Латвии необходимо перенести с верхушки интеллигенции в самые массы населения» [2, с. 385].
Ещё одной важной задачей, которая стояла перед правительством БССР, была интеграция белорусских земель в границах единого государства. Этот вопрос был рассмотрен в «Заявлении 32-х». Составители документа предлагали решить проблему собирания белорусских земель только за счет восточных территорий, отошедших в ходе гражданской войны и оккупации к России, большую часть населения которых составляли белорусы. Вопрос о возвращении восточных земель Советской Беларуси настойчиво поднимался деятелями белорусской культуры и национального движения. Весной 1924 года в результате первого укрупнения в состав БССР были включены 15 поветов и некоторые волости Витебской, Гомельской и Смоленской губерний. Территория БССР увеличилась более чем в два раза и составила 110584 км. В 1926 году состоялась второе укрупнение территории БССР за счет присоединения Гомельского и Речицкого уездов. В результате площадь республики увеличилась еще на 15727 км. Вопрос возвращения западных земель, переданных Польше по условиям Рижского мирного договора, даже не рассматривался.
Подводя итоги, можно сказать, что во второй половине 1920-х гг. процесс белорусской интеграции в пределах возможного был завершён. Минск стал центром национального, культурного и экономического возрождения белорусов. Несмотря на то, что БССР de-facto была признана многими странами, за рубежом практически ничего не знали о жизни республики, а зачастую даже не подозревали о её существовании. Об этом свидетельствуют строчки из отчёта З. Х. Жилуновича о поездке за границу по делам БКРГ: «Аднак, паміма зробленага, наша паездка за рубеж выразна засьведчыла нам аб адным вельмі своечасовым і настойлівым пытінні – гэта аб патрэбе ўзмацнення справы інфармацыі Заходняе Еўропы аб сучасным жыцці БССР. Дагэтуль гэта справа вельмі кульгала, у скутку чаго мала хто ведае аб існаванні нашай рэспублікі, аб яе гаспадарачных і культурных дасягненнях. Ні ў водным з нашых поўнамоцных прадстаўніцтвах ня маецца чалавека, які б… быў зацікаўлены ў інфармацыі зарубежнае прэссы аб беларускім пытанні» [4, с. 5].
Таким образом, главной задачей внешней политики Беларуси было развитие экономических, культурных и социальных связей республики с иностранными государствами. Активную работу по популяризации знаний о БССР и открытию за рубежом своих представительств проводило Белорусское общество «Красного Креста». Только в начале 1928 года были открыты представительства в Польше, Франции, Японии, Германии и при Международном комитете в Женеве. В них проводилась большая работа по популяризации деятельности общества за рубежом. Яркий пример работы БОКК – перечисление свыше 6600 рублей на поддержку детских учреждений Западной Беларуси. Общество являлось членом Международного союза помощи детям и имело там своего представителя, через которого участвовала во всех заседаниях и сессиях этого союза, а через печатный орган союза пропагандировала работу белорусских организаций в борьбе с беспризорностью.
Одной из наиболее крупных политических организаций в БССР была Международная организация помощи борцам революции (МОПР), которая начала действовать на территории Беларуси через год после ее возникновения в
СССР. 17 мая 1924 на Всебелорусской конференции был избран «Белорусский комитет МОПРа» и определены основные формы деятельности: массово-разъяснительная работа на фабриках и заводах, в колхозах и совхозах, шефство над тюрьмами, переписка с политзаключенными, оказание им материальной и моральной помощи.
БССР посещали десятки рабочих делегаций из Чехословакии, Австрии, Бельгии, Швеции, Италии, США. Время от времени советские проф союзы премировали ударников производства путешествиями по Европе.
В начале 1920-х гг. было организовано Всесоюзное общество культурных связей за границей(ВОКС). В 1926 году самостоятельная организация ВОКСа была создана в Беларуси. Основной целью этой организации было сближение народов, познание истории культуры зарубежных стран. Работу по налаживанию международных связей Белорусское общество культурных связей проводило в тесном контакте с Академией наук БССР, Наркомпросом, Белорусский государственной библиотекой, крупнейшими вузами республики. В первые годы деятельности общества были установлены контакты с ведущими культурными центрами, в том числе с Венской национальной библиотекой, Нью-Йоркской публичной библиотекой, Римским институтом изучения стран Восточной Европы и др.
Середина 1920-х гг. – период появления иностранных кинофильмов в БССР. Оно было различным по жанру и содержанию. Следует отметить такие фильмы как: «Контрасты жизни», «В паутине», «Кабинет восковых фигур», «Натан мудрый» и др. Белгоскино в этот период имело двухсторонние связи со многими немецкими киностудиями. В мае 1933 года Белорусская академия наук приняла участие в международном фестивале фотографий в Польше.
Развитие экономических связей с зарубежными странами имело большое значение для народного хозяйства республики. БССР имело экономические отношения с Англией, Германией, Чехословакией, США и другими странами. Основными предметами экспорта были пиломатериалы, фанера, паркет, стекло и стеклоизделия, лён,
296
ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ
крахмал и даже некоторые виды промышленного оборудования. В республику импортировали сельскохозяйственные машины, оборудование для электростанций и некоторых других отраслей промышленности, удобрения товары химической промышленности и т. д.
Подводя итог сказанному, необходимо подчеркнуть, что контакты БССР с зарубежными странами 1920-е гг. хотя и прекратили в русле внешнеполитических интересов СССР, однако отличались определённой самостоятельностью, которая в 1930-е гг. была значительно упразднена.
Список литературы
1.Горбач, Е. Т. Основные аспекты внешнеполитической деятельности БССР в 20–30-е годы / Е. Т. Горбач // Весн. Гродзен. дзярж. унта імя Я. Купалы. Сер. 1. Гісторыя. Філасофія. Паліталогія. – 2002. – № 1–2.
2.Молахаў, Б. Знешнепалітычныя аспекты суверэнітэту ССРБ (1919–1922). Мінулая і сучасная гісторыя Магілёва / Б. Молахаў : зб. навук. пр. / уклад. І. А. Пушкін. – Магілёў : УПКП «Магілёўская ўзбуйненая друкарня», 2001. – 368 с.
3.Сіпакоўскі, У. Знешнепалітычная дзейнасць Беларускай ССР (1919–1929 гг.) / У. Сіпакоўскі // Бел. гіст. часопіс. – 2001. – № 3. –
С. 28–31.
Оксана Леонидовна Бурачевская, ГУО «Средняя школа № 32 г. Могилёва», г. Могилёв, Республика Беларусь.
Oksana Burachevskaya
Secondary school № 32 of Mogilev, Mogilev, The Republic of Belarus e-mail: aksana.burachevskaya@yandex.by
PRIORITY DIRECTIONS OF DEVELOPMENT OF FOREIGN POLICY OF BELARUS IN THE 1920–1930-ies
The article examines the political situation of the Republic of Belarus in 1920 – 1930 – from the perspective of relations with the countries of Western Europe, analyzes the main directions and problems of the foreign policy of the Republic of Belarus in the studied period,
Keywords: intervention, LiteBel, integration, buffer state, sovereignty.
УДК 433930
С. А. Гринчук БОЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ ПАРТИЗАН В ЗАПАДНОЙ БЕЛАРУСИ ПРОТИВ ПОЛЬСКИХ ВЛАСТЕЙ В 1921–1925 гг.
Проведение боевых операций партизан в Западной Беларуси против польских властей в 1921–1925 гг. является подтверждением стремления белорусского народа к национальному объединению и строительству собственной государственности. Существующие публикации советского времени характеризуются тенденциозностью и поверхностью при подаче основных аспектов темы, польская историография демонстрирует однозначное осуждение партизанского движения как бандитских антигосударственных действий. Поэтому существует актуальность осуществления исследования, которое на основе архивных материалов, монографий и статей по теме даст объективную интерпретацию проведению боевых акций партизан в Западной Беларуси.
Ключевые слова: белорусские эсеры, Клещели, Столбцы, Ловча, Лесная, Шиманюк, Разумович, Хоревский, Орловский, Ваупшасов.
Во время войны Польши с РСФСР 1919–1921 гг. активно начали создаваться партизанские отряды как в тылу регулярных польских военных частей, так и в тылу Красной армии. Именно, на основе данных отрядов и развивалось партизанское движение в послевоенные годы. Действия партизан вызывали беспокойство как руководства БССР и РСФСР, так и со стороны польских властей. Мы остановимся на борьбе партизан в Западной Беларуси против польских властей – героической странице нашей истории.
Следует отметить, что существовало два типа антипольской партизанщины: направляемая из Москвы и Минска просоветская, и партизанщина эсэро-бэнээровская. Основным оперативным районом отрядов, которые курировали Минск и Москва, служила восточная часть Полесского и Южная часть Новогрудского воеводства. Архивные источники подтверждают, что в этом регионе партизаны действовали наиболее активно [1, с. 117, 119]. Отряды, которые находились под влиянием БРА и белорусских эсеров, действовали в районе Беловежской пущи, в Волковысском и Гродненском поветах [2, с. 60].
Большое значение для развития партизанского движения имела поддержка литовского правительства, которое пробывало организовать восстание, которое было запланировано на март 1922 г. [3, с. 166−167].
Для координации восстания были созданы четыре группы на территории Литвы. Штаб первой находился в Ковно, и ему были подчинены подпольные организации в Вильно. Штабы второй и третьей группы находились в Уцянах и Оранах. Они должны были развернуть свою деятельность в Браславском и Ашмянском районах. Четвёртая группа, штаб которой размещался в Мерачи, координировала действия в Гродно, Белостоке, Бельске, Волковыске, Лиде и Сувалках. В первой половине 1920-х гг. вооружённые выступления стали основной формой белорусского национально-освободительного движения. Активно проводил военные операции отряд Германа Шиманюка (Скамароха), отряд которого создавался с участием эсеров. Шиманюк и его штаб имели связь с эсерами, а через них – с правительством Ластовского [4, с. 174; 5, с. 149]. Отряд Шиманюка осуществил поджог складов на железнодорожной линии: Черёмха – Гайновка, нападение на полицейские участки в местечке Клещели и Пружанах [6, c. 387]. Известный польский и белорусский историк О. Латышонок высказывает мнение, что Шиманюк был организатором партизанского отдела, а основные боевые операции проводил Иван Грицук [7, c. 12].
Нападение на местечко Клещели вызвало шок у польских властей. О намерении нападения коменданта участка в Клещелях предупредил сам Грицук, отправив письмо с печатью братства крестьян-белорусов. Организаторами данного объединения, которое сражалось за Белорусскую Народную Республику, были Герман Шиманюк и Вера Масловская. Акция отдела Грицука была кровавой. Партизаны убили двух полицейских и
297
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
захватили много оружия. После этого напали на ресторан и убили его владельца. В ответ отделы армии и полиции окружили пущу и нашли партизанский обоз. Однако партизаны сумели вырваться. Направились, разделившись, в Литву, но шесть человек из их числа были схвачены [7]. Военно-полевой суд в Белостоке 23 мая 1922 г. приговорил к расстрелу партизан А. Т. Томашука, Я. Ю. Сахарчука, Я. И. Пителюка, Д. П. Мартынюка за данное нападение [8, c. 63−64].
После того как партизаны отряда, созданного Шиманюком, оказались в Литве, сам «Скамарох» продолжил подпольную деятельность. Так, он принял участие в I съезде Белорусского стрелецкого союза, который прошёл 26−27 февраля в Ковно [9, с. 79−83]. Однако ещё в середине этого месяца совет Лиги наций признал границу между Польшей и Литвой, и литовцы отказались от поддержки вооружённого сопротивления на землях, которые остались в составе Польши. Белорусские деятели и партизаны были предоставлены сами себе. Продолжать борьбу без финансовой помощи литовского правительства было проблематично. Именно поэтому Шиманюк на рубеже 1923−1924 гг. вынужден был перебраться в БССР.
Успешно действовали и отряды партизан под руководством Разумовича (Хмары). Так, в 1921 г. партизанам Разумовича удалось украсть значительную часть урн для голосования на выборах в сейм, созданной генералом Желиговским Срединной Литвы. Однако Разумович был больше организатором, чем боевым командиром партизанских отрядов. Он руководил IV штабом в Мерачи по подготовке вооружённого восстания против польских властей и сумел собрать значительные силы, которые представляли серьёзную опасность для них. Но после того как литовцы перестали поддерживать белорусских партизан, количество партизан, выступающих за создание БНР резко уменьшается. По приказу литовских властей был арестован и Разумович. Однако вскоре Разумович был оправдан и эмигрировал в Прагу.
Одной из наиболее харизматичных фигур в белорусском партизанском движении был, безусловно, Якуб Хоревский. С 1922 г. Хоревский участвует в антипольской партизанщине, становится командиром отдела в Ружанской пуще. Сначала этот отдел входил в «5-ю группу партизанской армии БНР», а с 1923 г., когда потерялась связь, действовал самостоятельно. Атаман Хоревский вместе с Сергеем Хмарай (атаман Искра) и атаманом Рудым в Столовичах встречался с руководителем прокоммунистического партизанского отряда Кириллом Орловским, отдел которого сражался против польских властей в Западной Беларуси. Хоревский добился раздела территорий деятельности своего и просоветского отдела, отрицая предложенную Орловским «координацию» и «общий штаб». Таким образом, два легендарных командира партизан с разными политическими взглядами сумели договориться о разделе сфер влияния [10]. Тем не менее, отношения между партизанами Хоревского и бойцами Орловского были напряжёнными.
Известным партизанским руководителем, наводившим ужас на польские власти, был Муха-Михальский. Поляк по национальности, бывший польский офицер, он собрал отряд и занимался грабежами. Однако Орловский путем насилия и шантажа подчинил Михальского и начал действовать от его имени. Залихватские письма писались рукой Мухи-Михальского, но под диктовку Орловского. Примечательно, что реального Муху большевистский вожак приказал именовать в своём отряде по новому: Шабловский. С этого времени нападения отряда «Орловского – Михальского» участились. Так, сам Орловский в своём рукописном подлиннике боевого отчёта писал: «За один только 1924 г. по моей инициативе и лично мной было убито больше 100 человек жандармов и помещиков». Многие бывшие соратники Мухи-Михальского, понимая что он фактически не руководит партизанским отрядом и не принимая методов руководства Орловского и его пробольшевистских взглядов, бежали от него к Якубу Хоревскому. К примеру, от Орловского бежал известный в дальнейшем белорусский атаман Иван Перегуд, который через своих людей, также бывших «муховцев» получал сведения о деятельности отряда Орловского и передавал их своему шефу – Хоревскому [11, с. 5].
Опираясь на материальную и кадровую помощь РСФСР и БССР, просоветские партизанские отряды провели ряд блестящих операций, которые вызвали опасения у польских властей. Действия партизанских отрядов часто согласовывались с чекистскими органами БССР, как это имело место в июле 1924 г., когда отряд под командованием Ваупшасова напал на тюрьму в Столбцах с целью освобождения членов ЦК КПЗБ С. Мертенса и П. Корчика (И. К. Логиновича), арестованных во время нелегального перехода ими границы [12, c. 420]. Операция, несмотря на свою сложность, была успешной. С. Мертенс и П. Корчик были освобождены. При этом 8 полицейских было убито и трое ранено.
Переполох среди местных властей вызвало и нападение отряда Орловского на поезд, в котором ехал полесский воевода Довнарович и другие чиновники, в районе станции Ловча. Данное нападение произошло 24 сентября 1924 г. [13, c. 65]. В результате Довнарович и другие высокопоставленные чиновники были захвачены в плен, но через некоторое время отпущены.
Важной операцией, которую курировал тот же Орловский, было нападение 11 ноября 1924 г. партизан на поезд в районе станции Лесная на железнодорожной линии Брест – Барановичи. При этом партизаны убили одного полицейского и ранили двух офицеров. Польские власти бросили в погоню крупные подразделения полиции и армии, перекрыли все дороги, но несмотря на это большинству партизан удалось скрыться [13].
Руководителей прокоммунистических партизанских отрядов, большинство исследователей небезосновательно считают чекистами, специально подготовленными для диверсионной и разведывательной работы против Польши [14, с. 6.]. С этим доводом, безусловно, можно согласиться, но нельзя отказать тому же Орловскому, Коржу, Рабцевичу (все белорусы по национальности), Ваупшасову (литовцу) в личной храбрости и умении организовать партизанскую борьбу. Они искренне верили, что их дело правое, и они сражаются за свободный
298
ПАЛІТЫЧНАЯ ГІСТОРЫЯ: ВОЙНЫ І РЭВАЛЮЦЫІ Ў ЛЁСАХ БЕЛАРУСАЎ І НАРОДАЎ ЕЎРОПЫ
выбор населения Западной Беларуси в его стремлении к объединению с БССР, а также за светлое будущее рабочих и крестьян в коммунистическом обществе. Возможно, как показали дальнейшие события, они ошибались, но в 1920-е годы было далеко не всё так однозначно. Период сталинских репрессий ещё не наступил, а в БССР проводилась белорусизация, в 1924 г. произошло первое укрупнение Белорусской ССР, развивалась наука, стабилизировалась экономика.
Несмотря на значительные успехи партизанских отрядов Орловского, Ваупшасова, Коржа, Рабцевича и других командиров, в начале 1925 г. по решению КПЗБ, руководства БССР и РСФСР партизанская борьба в Западной Беларуси была свёрнута. Без внешней поддержки не могли существовать и отряды, которые были созданы белорусскими эсерами и структурами БНР. Поэтому постепенно партизаны в Западной Беларуси прекратили свою деятельность. Часть из них ушла в подполье (Хоревский, Перегуд), а часть покинула пределы Западной Беларуси (Разумович). Следует отметить, что как просоветские партизаны, так и эсеро-бенеэровские совершили немало подвигов за это время, внесли свою лепту в борьбу за воссоединение Западной Беларуси с БССР либо за воссоздание Белорусской Народной Республики. Партизанское движение повлияло и на рост национального самосознания населения Западной Беларуси. Белорусы увидели, что польская власть не так незыблима и монолитна, как кажется на первый взгляд, и вопрос воссоединения с «братьями» из БССР либо создания на территории Западной Беларуси, а в дальнейшем и Восточной, независимой Белорусской Народной Республики лишь вопрос времени. Немаловажным является и тот факт, что руководители партизанского движения в годы Великой Отечественной Войны на территории Беларуси против немецко-фашистских захватчиков использовали опыт западно-белорусских партизан, а такие деятели, как Орловский, Ваушпасов, Корж, Рабцевич сами принимали участие в партизанской борьбе в данный период. Их опыт принёс огромную пользу в развитии партизанской борьбы в годы Великой Отечественной войны.
Список литературы
1. Государственный архив Брестской области. Ф. 67. Оп. 1. Д. 264.
2. Полуян, В. А. Революционное и национально-освободительное движение в Западной Белоруссии в 1920–1939 гг. / В. А. Полуян, И. В. Полуян. – Минск : Госиздат, 1962. – 222 с.
3.Гiмжаўскас, Э. Беларускi фактар пры фармаваннi лiтоўскай дзяржавы ў 1915–1923 гг. / Э. Гiмжаўскас. – 2-е выд. – Смаленск : Iнбел-
культ, 2013. – 216 с.
4.Савіч, А. А. Пытанні гісторыі партызанскага руху ў Заходняй Беларусі ў пачатку 20-х гадоў у айчыннай гістарыяграфіі 50–90-х гадоў / А. А. Савіч // Рыжскі мірны дагавор 1921 г. і лёсы народаў Усходняй Еўропы : матэрыялы Міжнар. навук.-тэар. канф., Мінск, 16–17 сак. 2001 г. / пад навук. рэд. У. Ф. Ладысева. – Мінск : БДУ, 2001. – С. 169–175.
5.Cавiч, А. А. Нацыянальна-вызваленчы рух у Заходняй Беларусi (1921–1939 гады) : гiстарыяграфiя праблемы : манагр. / А. А. Савiч ; навук. рэд. А. А. Каваленя ; Брэсц. дзярж. ун-т імя А. С. Пушкіна. – Брэст : БрДУ, 2012. – 288 с.
6.Гiсторыя Беларусi : у 6 т. / А. Вабiшчэвiч [i iнш.] ; рэдкал.: М. Касцюк (гал. рэд.) [i iнш.]. – Мінск : Экаперспектыва, 2000–2006. –
Т. 5 : Беларусь у 1917 –1945 гг. – 2006. – 613 с.
7.Латышонак, А. Здымак партызанаў атамана Чорта / А. Латышонак // Нiва. Тыднёвiк беларусаў у Польшы. – 2013. − № 48. – С. 12.
8.Революционный путь Компартии Западной Белоруссии (1921–1939 гг.) / под ред. А. Н. Мацко и В. Е. Самутина. – Минск : Беларусь,
1966. – 403 с.
9.Национальный архив Республики Беларусь. Ф. 325. Оп. 1. Д. 57.
10.Электронная энцыклапедыя [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://slounik.org/154932.html. – Дата доступа: 10.10.2019.
11.Крапивин, С. Железный периметр усадьбы Лошица / С. Крапивин // Во славу Родины. – 2012. − № 57.
12.Энцыклапедыя гісторыі Беларусі : у 6 т. / рэдкал.: Г. П. Пашкоў [і інш.]. – Мінск : БелЭн, 1993–2003. − Т. 6. Кн. 1 : Пузыны – Усая –
2001. – 591 с.
13.Хронос: всемирная история в Интернете [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.hrono.ru/sobyt/1900war/1921pol.php. –
Дата доступа: 10.11.2019.
14.Фадзееў, Л. Кірыла Арлоўскі: герой ці бандыт? / Л. Фадзееў // Свабода. – 1994. – 13–19 снеж.
Сергей Александрович Гринчук, Брестский государственный университет имени А. С. Пушкина, г. Брест, Республика Беларусь.
Sergey Grinchuk
Brest State A. S. Pushkin University, Brest, The Republic of Belarus
e-mail: sergei85sy@mail.ru
PARTISAN’S BATTLE OPERATIONS IN WESTERN BELARUS AGAINST POLISH AUTHORITIES IN 1921–1925
Conducting military operations of partisans in Western Belarus against the Polish authorities in 1921–1925 is a confirmation of the desire of the Belarusian people to national unification and the construction of their own statehood. Existing publications of the Soviet era are characterized by bias and superficial character when presenting the main aspects of the topic, Polish historiography demonstrates an unequivocal condemnation of the partisan movement as gangster anti-state actions. Therefore, there is the urgency of carrying out a study which, based on archival materials, monographs and articles on the topic, will give an objective interpretation of the conduct of military actions by partisans in Western Belarus.
Keywords: Belarusian Socialist Revolutionaries, Klescheli, Stolbtsy, Lovcha, Lesnaya, Shimanyuk, Razumovich, Khorevsky, Orlovsky, Vaupshasov.
УДК 351.83:341.385
Ю. А. Генина
КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА ОПЕРАТИВНОГО ШТАБА РЕЙХСЛЯЙТЕРА РОЗЕНБЕРГА
Рассматривается кадровая политика Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга, который действовал на оккупированных территориях в годы Второй мировой войны с целью разграбления предметов культуры и искусства. Сохранившийся документальный массив штаба позволил автору выявить и проанализировать основные источники, раскрывающие различные аспекты кадровой политики. В статье охара-
299
БЕЛАРУСЬ У КАНТЭКСЦЕ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ГІСТОРЫІ: АСОБА, ГРАМАДСТВА, ДЗЯРЖАВА
ктеризован кадровый состав штаба и принципы отбора персонала, выделены определенные группы сотрудников по таким категориям, как образование, происхождение и иные. Рассмотрены правила и инструкции, регламентирующие деятельность и поведение сотрудников штаба на оккупированных восточных территориях.
Ключевые слова: Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга, кадровая политика, историко-культурные ценности, Вторая мировая война, нацистская оккупация.
Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга (далее – Оперативный штаб, штаб) – нацистская организация, известная своей грабительской деятельностью в отношении предметов культуры и искусства оккупированных стран в годы Второй мировой войны. Фактически Оперативный штаб был тесно связан со службой Розенберга как Уполномоченного фюрера по делу надзора за общим духовным и мировоззренческим обучением и воспитанием в НСДАП. Активное изучение деятельности Оперативного штаба началось лишь в 1990-ые, центральной темой для исследований была и остается судьба культурных ценностей. Тем не менее, интерес вызывают и другие аспекты, такие как структура штаба, его кадровый состав, организация деятельности на местах.
Кадровая политика Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга во многом зависела от тех целей и задач, которые стояли перед штабом, а также определялась его структурой. В структуру Оперативного штаба входили Управление штаба в Берлине, главные рабочие группы, а также подчиненные им рабочие группы, зондеркоманды и зондерштабы, мобильные и оперативные команды, связнные пункты. Вместе с тем структура Управления штаба, как и самого Оперативного штаба, на протяжении войны неоднократно подвергалась изменениям. Управление штаба выполняло организационно-управленческую, координирующую и контролирующую функции, сюда в обязательном порядке поступала вся информация о деятельности подразделений на местах. На территории СССР действовали ГРГ «Остланд» (базировалась в Риге) и ГРГ «Украина» (основная база в Киеве). Оккупированные территории Беларуси первоначально входили в сферу деятельности ГРГ «Остланд», однако с мая 1943 г. из состава ГРГ «Остланд» была выделена ГРГ «Центр», основой для создания которой стала рабочая группа «Белоруссия». Реализация кадровой политики возлагалась на так называемый отдел кадров, являвшийся отделом Управления штаба, на протяжении войны в ходе реорганизации стал подотделом главного организационного отдела.
Сохранившийся документальный массив Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга содержит широкий круг документов, характеризующих его кадровый состав и кадровую политику в целом. Одними из наиболее информативных в данном случае являются биографические источники, представленные такими группами документов как автобиографии, дела личного состава, личные листки по учету кадров, анкеты, заявления, командировочные и больничные листы и т. д. Личные дела, как правило, содержат стандартные виды документов, однако существенно отличаются по полноте состава, так как не все документы хорошо сохранились. Одними из важнейших среди документов личного дела являются личные листки по учету кадров, которые содержат информацию о возрасте, семейном положении, профессии, образовании и владении языками. Важной составляющей комплекса документов штаба являются отчеты рабочих групп. Они создавались руководителем группы, как правило, ежемесячно и по определенной форме. Информация о структурных и кадровых изменениях также содержится в издававшемся с марта 1942 г. бюллетене «Распоряжения и сообщения», предназначенном для информирования сотрудников и доведения до них различных сведений. В нем подавалась информация относительно назначений, освобождений, переводов, награждений за работу, даже смерти сотрудника (иногда в форме некролога). В официальной переписке рассматриваются вопросы определения полномочий сотрудника, уточнения рабочих задач, возникновения чрезвычайных ситуаций и служебных конфликтов, случаи дисциплинарных нарушений. Содержащаяся в указанных документах информация позволяет установить, как осуществлялось функционирование штаба, на кого возлагалось решение конкретных задач, техническая работа, каковы были принципы отбора сотрудников и требования к их компетенции.
Изучение комплекса источников позволяет получить информацию касательно различных аспектов кадровой политики Оперативного штаба и выделить определенные группы сотрудников. В распорядительных документах по обеспечению сотрудников, оплаты служебных и дорожных расходов и т. д. сотрудники делились на категории следующим образом:
-руководители рабочих групп и их отделов, зондерштабов, управленческие руководители (хозяйство и административные вопросы), научные сотрудники с высшим образованием;
-руководители мелких подразделений, специалисты, бухгалтеры, секретари, библиотекари, фотографы, переводчики;
-технические работники, водители, курьеры, машинистки-стенографистки и работники канцелярии [2]. Данное деление в большей степени говорит о критериях оплаты труда. В зависимости от специфики работы
икомпетенции сотрудников можно выделить следующие категории работников:
-научные работники, которые являлись специалистами определенного профиля и обладали знаниями в различных областях истории, искусства, фольклористики, архивного и музейного дела;
-так называемые «сотрудники общего назначения»;
-технический персонал.
Сотрудники общего назначения занимались сбором информации, а научная обработка, отбор ценностей и систематизация возлагались на работников, обладающих специальными знаниями. Особо высококвалифицированными являлись, как правило, сотрудники зондерштабов, которые нередко имели ученые степени.
Для работы на оккупированных восточных территориях привлекались даже студенты высших учебных заведений Германии, которые на время каникул приезжали подработать в архивах и библиотеках в качестве
300