3. Победа над несчастным сознанием

такой отказ невозможно без компенсации, которая обе-

щает большее удовлетворение/чем сам отказ. Преодо-

ление и унификация противоположностей, которые на-

ходят свой идеологический триумф в трансформации

высокой культуры в поп-культуру, осуществляются на

материальной основе увеличивающегося удовлетворения.

Именно эта основа открывает возможность стремитель-

ной десублимации.

Художественное отчуждение является сублимацией.

Оно создает образы условий, непримиримых с утвер-

дившимся Принципом Реальности, к которым, однако,

именно как к культурным образам общество относится

толерантно и даже находит им применение, тем самым

их обесценивая. Вносимые в атмосферу кухни, офиса,

магазина, используемые в коммерческих и развлека-

тельных целях, они как бы претерпевают десублимацию,

т.е. замещение опосредованного удовлетворения непо-

средственным. Однако эта десублимация осуществля-

ется с <позиции силы>, со стороны общества, которое

теперь способно предоставить больше, чем прежде, по-

тому что его интересы теперь стали внутренними по-

буждениями его граждан и потому что предоставляемые

им удовольствия способствуют социальной сплочен-

ности и довольству.

Принцип Удовольствия поглощает Принцип Реально-

сти: происходит высвобождение (или скорее частичное

освобождение от ограничений) сексуальности в соци-

ально конструктивных формах. Это понятие предполагает

существование репрессивных форм десублимации', в

сравнении с которыми сублимированные побуждения

1 См. мою кнн1у <Эрос и цивилизация*-, в особенности гл. 10.

93

1. Одномерное общество

и цели содержат больше свободы и более решительный

отказ скрывать социальные табу. Кажется, что репрес-

сивная десублимация происходит прежде всего в се-

ксуальной сфере, и в случае с десублимацией высокой ^

культуры она является побочным продуктом форм соци-

ального контроля технологической реальности, расширя-

ющей свободу и одновременно усиливающей господство.

Эту связь между десублимацией и технологическим

обществом, вероятно, лучше всего может осветить об-

суждение изменений в социальном использовании энер-

гии инстинктов.

В этом обществе не всякое время, потраченное на

обслуживание механизмов, можно назвать рабочим вре-

менем (т.е. лишенным удовольствия, но необходимым

трудом), как и не всякую энергию, сэкономленную

машиной, можно считать энергией труда. Механизация

также <экономит> либидо, энергию Инстинктов Жизни,

т.е. преграждает ей путь к реализации в других формах.

Именно это зерно истины заключает в себе романтичес-

кое противопоставление современного туриста и бро-

дячего поэта или художника, сборочной линии и ремес-

ла, фабричной буханки и домашнего каравая, парусника

и моторной лодки и т.п. Да, в этом мире жили нужда,

тяжелый труд и грязь, служившие фоном всевозможных

утех и наслаждений. Но в этом мире существовал также

<пейзаж>, среда либидозного опыта, которого нет в

нашем мире.

С его исчезновением (послужившим исторической

предпосылкой прогресса) целое измерение человечес-

кой активности и пассивности претерпело деэротизацию.

94