Книги / KONF_VSE

Акопов Г.В., Шарапов В.В.

Самара. СГПУ

ЭТНОКУЛЬТУРА И ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕНИЯ

Недорого ничто, Дорого вежество, Учимся вежеству.

(Даль В.И. «Пословицы русского народа»)

Стремительный, технический, ядерный, насыщенный информацией, электронный и т.д... Век уже на исходе, а мы находим вс¸ новые определения. Какое имя оставит история? Что закрепится окон- чательно за временем «стресса и страстей»? Возможно, что век наш деятельный. Мы часто слышим: «Человек дела», «Для дела старается», «Единство слова и дела» и т.д. И иногда «дело» теснит мораль, нравственные принципы, в конечном счете – человека. Не случайно сейчас на первый план выдвигается «человеческий фактор». К сожалению, и теоретическая психология ещ¸ недавно грешила односторонностью. Единственной, хотя и важнейшей категорией, долгое время оставалась «деятельность». Е¸ отрывали или отождествляли с категорией общения, которая до сих пор не нашла своего достойного места в науке. В то же время на практике, в обыденной жизни последствия односторонности порой оказывались трагичными. Смерть, самоубийство вызваны нередко доведенным до крайних форм деловым или функциональным общением. Не так посмотрели, не так сказали, не за того приняли – и вот итог. К счастью, большинство ситуаций общения не так опасны, или люди, в большинстве сво¸м, не так чувствительны. Но многие по себе знают, как болезненны иногда «уколы» функционального общения. Возможно, здесь скрыто объективное противоречие. Трудно совместить интимность и избыточность общения в условиях современного города.

Можно ли нейтрализовать или хотя бы уменьшить отрицательные последствия функционального общения? Обращение к национальной культуре, к исторически выработанным формам и нормам общения различных народов показывает, что можно. В этом плане представляют значительный интерес исследования ряда авторов по семиотике культуры. Анализируя культуру как субстанцию, надел¸нную коллективным интеллектом, они определяют е¸ как надиндивидуальное понятие, интеллектуальные особенности которого допускают существование коллективной памяти и коллективного сознания. Так, по мнению ряда исследователей, культура может быть обозначена как некий генератор, способствующий преобразованию неинформации в информацию (Ю.М. Лотман и др.). Последняя формируется в результате взаимодействия автономных единиц, характеризующихся индивидуальной структурой памяти и системой кодов, подразумевающих как конкретную личность, так и определенную культуру в целом.

Вышеобозначенное умозаключение имеет право на существование при условии интерпретации социального контакта как единицы коммуникации. Содержание механизма коммуникации состоит в передаче в процессе кодирования-декодирования определ¸нной информации от адресанта к адресату, где область взаимодействия обозначенных субъектов составляет оптимальную степень взаимопонимания. Однако, если в процессе контактирования не достигается поставленной цели, то сфера не пересечения кодов адресанта и адресата образует такую ситуацию, при которой информация качественно видоизменяется, становясь неидентич- ной прежнему своему содержанию. В этом плане можно наблюдать следующий феномен: мораль- но-этические нормы, определяющие уровень сознания того или иного этноса; его духовная культура, в результате заимствования другим народом приобретает в культуре-рецепиенте кардинально иное содержание, чем в культуре-доноре (образы православных святых, трансформированные у ряда групп чувашей и мордвы Поволжья в изображения языческих божеств).

Ю.М. Лотман полагал, что передача информации не является главной функцией культуры. Специфика социальной коммуникации в отличие от способов коммуникации, присущих природному миру, заключается, по его мнению, в том, что с развитием знаковой структуры сообщений происходит усложнение кодирующих систем, исключающих однознач- ность дешифровки. По его мнению, основной функцией культуры является генерация новой информации. Ориентация на е¸ возрастание как неотъемлемую черту культуры, развивающейся под воздействием недостатка информации, находящейся в распоряжении мыслящей единицы, делает необходимым обращение к другой такой же единице. Эта недостаточность компенсируется умножением реальности пут¸м е¸ проекции на другом языке.

Почему у японцев такая сложная система приветствия? Почему китаец при встрече непременно спросит: «Ты ел?» Речь ид¸т об очень важной составляющей общения – обращении. Оно специфично и разнообразно по формам и содержанию у разных народов, но выполняет, на наш взгляд, одну и ту же функцию «смягчения» ситуации общения за сч¸т отсрочки целевых установок общающихся. Если даже общающиеся весьма негативны в отношениях друг с другом, то, будучи вынуждены соблюдать ритуальные элементы общения, они дают возможность друг другу найти оптимальный, т.е. не унижающий до крайней степени достоинство личности, ответ. Сегодня приобщаемые к технической цивилизации народы теряют эту условность. Сказывается не только современный ритм жизни, но и менее резкая, чем раньше, дифференциация населения по уровню жизни (культура, материальный достаток, общественное положение). При этом этикетность общения может приводить и к противоположной крайности. Так, известна церемония приглашения в дом. Например, у адыгов, по традиции,

один из собеседников приглашает другого в дом погостить. Во многих случаях это акт вежливости, особенно сегодня, и собеседник, ориентируясь в ситуации, улавливает условность приглашения, благодарит и вежливо отказывается. Но приглашение

âдом настолько прочно вошло в привычку адыгов, что многие, даже не будучи готовы к при¸му гостей, вс¸ же зовут их к себе и порою весьма настойчиво. Приглашение в дом – акт приличия. Если кто-то хочет, чтобы его приглашение приняли, следует повторить его несколько раз в различных вариантах, со вс¸ большей настойчивостью.

Не следует смешивать лицемерие как форму индивидуального поведения с этикетом традиционного поведения. Так, при рассаживании гостей у адыгов все стараются занять место, которое не соответствует их возрасту и рангу; возникают споры и препирательства, каждый стремится уступить наиболее поч¸тное место, что является признаком воспитанности и скромности. Это зафиксировано

âряде адыгейских пословиц: «Не стремись к по- четному месту, заметят, каков ты есть» и другие. Акт вставания – один из самых распростран¸н- ных атрибутов приветствия у всех народов, особенно в отношениях между мужчинами и женщинами. Он означает взаимное уважение и благожелательность. Некоторые преподаватели разрешают студентам на занятиях отвечать на вопросы, не вставая, и это проявление вежливости со стороны преподавателя. Однако вежливость проявляют и те студенты, которые, соглашаясь с разрешением, тем не менее встают, быть может, за исключением тех, кто придерживается правил вежливости папуасов Новой Гвинеи, которые садятся в знак приветствия. Узбек или таджик при встрече с другом, даже если он очень торопится, никогда не начн¸т разговор прямо с дела. Сначала он подробно расспросит о здоровье, о семье. Ответа, в сущности, не

Акопов Г.В.

Самара. СГПУ

УРОВНЕВАЯ СТРУКТУРА ОБЩЕНИЯ

Сложившаяся научно-изыскательная практика полагает в качестве императивных требований к предмету исследования его дефиницию, строение (структуру), более или менее развернутую классификацию, описание выявленных закономерностей и механизмов.

В отечественной психологии по поводу большинства используемых понятий и категорий сложилось некоторое согласие, определяемое единой диалектико-материалистической платформой, реализуемой также в социально (культурно)-истори- ческом плане. Однако в отношении некоторых категорий существуют принципиальные расхождения во взглядах исследователей, обусловленные, с одной стороны, различными концептуальными подходами различных авторов, с другой – слож-

требуется, но вежливость требует, чтобы эти вопросы были заданы. Армянин, хотя и спросит о здоровье, но вскользь. Зато он подробно расспросит о здоровье родителей и детей.

Таким образом, мы находим у каждого народа свои обычаи и представления о том, что вежливо и что невежливо. Вместе с тем, в культуре разных народов имеется и много общих элементов. Так, ни один вежливый человек не плюнет в присутствии другого, не поверн¸тся спиной, поздоровавшись, не закурит в присутствии некурящих и т.д.

Расцвет и сближение наций оказываются возможными в действительности лишь в условиях демократизации общества. При этом следует учи- тывать, что в целом процесс взаимодействий носит ассиметричный характер, а значит, в определ¸нный период времени какая-либо из сторон обязательно находится в доминирующей позиции до того момента, пока не будет вынуждена уступить позицию лидера в диалоге. Принимающая сторона из всего объ¸ма передаваемых ей сообщений воспринимает только информацию универсального с е¸ точки зрения характера. Элементы культуры доминирующего участника диалога, которые подчи- н¸нная сторона маркирует как составную часть образа «другого», остаются невостребованными или наполняются собственными этническими символами, что предотвращает угрозу поглощения другим этносом. Для того, чтобы обеспечить самосохранение своей культуры в неравноправном диалоге, этническое самосознание воспринимающей стороны вынуждено занимать активную позицию, творчески перерабатывая принимаемые сообщения.

Обозначенные выше процессы не должны идти стихийно и независимо. В задачу каждого культурного человека входят не только пропаганда положительных традиционных форм поведения, но и соответствующая организация своего поведения.

ностью, противоречивостью самого явления, наделенного категориальным статусом.

Наиболее трудной и дискутируемой до настоящего времени категорией, в этом плане, является категория общения. Трудность умножается также существенной спецификой трактовки этой категории (или ее эквивалента) в различных разделах (отраслях) психологии, таких, как зоопсихология (этология), общая психология, социальная психология, этнопсихология (психология ментальностей) и др.

Оставляя в стороне дискуссию о моно-полика- тегориальности строения отечественной психологии (Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев, К.К. Платонов, А.А. Леонтьев, Б.Ф. Ломов, Г.М. Андреева, Е.С. Кузьмин и др.), латентно отражающую более общую проблему возможности (допустимости) стыковки (интеграции) различных теоретических построений в отечественной психологии, попробуем разобраться в степени непримиримости позиций: общение есть разновидность деятельнос-

ти (А.А. Леонтьев); общение не тождественно деятельности (в чем-то шире, в чем-то более «узкое» понятие); общение – существенно иное психическое явление, связанное с субъект-субъектными отношениями, не представленными в деятельностной парадигме субъект-объектных отношений (Б.Ф. Ломов). Тезис об изначальной социальности общения, как и деятельности, скрепляющий их родовой общностью, вовсе не устраняет сомнения в существенном различии проявлений деятельности и общения, т.к., исключив из рассмотрения актерское или иное профессиональное общение, трудно соотнести мотив – цель – задачу с многообразием не вполне осознаваемых или даже зачастую вовсе не сознаваемых актов общения. Структурно-уровне- вый подход к общению позволяет снять обозначенное противоречие.

Обратимся к дефинициям общения. Как известно, определение нового понятия может быть дано как спецификация более широкого понятия (общение – разновидность деятельности) или посредством перечисления его существенных характеристик – признаков (коммуникация, интеракция, перцепция и др.). В последнем случае характеристики могут выступать также в качестве структурных составляющих явления.

Ни в одном из известных нам структурных описаний общения (Б.Ф. Ломов, Г.М. Андреева и др.) мы не находим уровневой градации актов общения. Предложенное Б.Д. Парыгиным параметрическое описание общения, включающее психологический контакт, обмен информацией, взаимодействие и взаимовлияние, наиболее приемлемо для уровневого рассмотрения. Действительно, любые акты общения предполагают установление контакта, т.е. такую взаимообусловленную психическую активность двух или более людей (аутокоммуникация или внутренний диалог требует отдельного рассмотрения), в процессе которой атенционные, мнемические, пер-

Амаатов М.И.

Краснодар. КубГМУ

ДИНАМИКА ЦЕННОСТНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

ÂПРОЦЕССЕ ОБЩЕНИЯ

ÂМНОГОНАЦИОНАЛЬНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ СРЕДЕ

Сегодня есть достаточно оснований рассматривать ценностные представления индивидуального и группового субъектов как более или менее сложные системы. В них наряду с относительно постоянными и общепринятыми, в том числе и так называемыми «общечеловеческими» составляющими, есть и такие, которые меняются, имеют своеобразный облик в зависимости от возраста, пола, образования, жизненного и профессионального опыта, национально-этнической принадлежности субъекта.

цептивные и т.д. процессы находятся в совокупно регулируемом состоянии, обеспечивающем возможность установления тем или иным способом обратной связи между общающимися.

Контакт – минимально необходимое условие общения, позволяющее реализовать общение на самом поверхностном его уровне. Контакт может обеспечи- ваться как в знаковой (речевой) форме, так и с использованием тех или иных незнаковых (невербальных) средств. Ни в том, ни в другом случае нет передачи какой-либо содержательной информации, а всего лишь некий аналог сигнализации в формах характерных для человека выразительных средств. Во всех случаях неотъемлемым атрибутом контакта является психологический момент (интенция, мотив, установка, направленность и т.д.). В противном случае невозможен следующий уровень общения – коммуникация, в процессе которой осуществляется передача и, соответственно, прием определенной информации. На этом уровне общение вполне соотносимо с деятельностью. «Сильный» эмоциональный момент выводит коммуникацию на третий уровень общения, связанный с необходимостью определения смысла вступления в контакт и коммуникации. Этот смысл, в свою очередь, может в той или иной степени раскрывать те или иные смысло-жизненные ориентации общающихся.

Таким образом, уровневая градация (структура) общения складывается из общения-контакта, общения-коммуникации и смыслового общения (раскрытие смысла). Первый и третий уровни в этой структуре могут носить случайный характер, не оформляясь в деятельность, в то время, как на уровне коммуникации (передача информации) общение невозможно без деятельностных компонентов. Такое структурирование общения, не отменяя другие подходы (функциональный, динами- ческий и т.д.), позволяет разрешить проблему соотношения категорий деятельности и общения.

Как отмечает академик Е.А. Климов (2001), личностные ценности разных людей могут находиться в конфликтной оппозиции, представлять собой в определенных условиях среды конфликтующие реальности, вызывающие и регулирующие соответствующее поведение индивидуальных и групповых субъектов. Отметим, что не только современная жизнь, но и история человечества дают немало примеров межличностных и межгрупповых конфликтов, источник которых лежит в рассогласовании ценностных представлений этнокультурного типа.

Северокавказский регион традиционно является локальным геосоциальным объектом, где на сравнительно небольшом географическом и социокультурном пространстве вступают во взаимодействие ментальные ценности малых народов, общая численность которых по данным историко-политоло- гических и статистико-демографических исследо-

ваний более ста. Это обстоятельство формирует две противоположные стратегии общения представителей разных народов, национальностей и социальных групп. Одна из них может быть определена как отчуждение к другому. Другая же основывается на толерантности – социально психологическом феномене личности, формирующимися как результирующая процесса интеграции высших ценностных представлений у людей, независимо от их национальной или этнической принадлежности.

Феноменология отчуждения к другому и толерантности личности в межнациональном общении есть предмет пристального внимания не только различных социальных, политических институтов, но и психологии в ее фундаментальных и прикладных направлениях. Опираясь на известные законы развития социально-психологических процессов, психологическая наука определяет пути рационального преодоления отчуждения и развития навыков толерантности у представителей разных народов.

Предметом нашего изучения определен процесс межнационального общения в студенческой среде. В ходе разработки программы эмпирического исследования были выделены следующие цели:

1)определить психологические факторы, детерминирующие конфронтацию морально-этических индивидуальных и групповых ценностей в различных национальных группах студенчества;

2)выделить условия формирования противоположных стратегий межличностного общения с опорой на конфликтующие (противоречивые) ценности;

3)разработать и апробировать динамическую модель психологического взаимодействия ценностных

представлений на межличностном уровне общения. Ниже представлены результаты исследования основных стратегий межличностного общения студентов двух национальных групп: адыгов (выборка составила 72 человека, в том числе: 27 женщин, 45 мужчин) и русских (всего 84 человека, в том числе: 41 женщина, 43 мужчины). С целью осуществления сравнительного анализа результатов выборка формировалась с учетом следующих условий: 1) добровольное и заинтересованное включение каждого в эксперимент; 2) все участники исследования – коренные жители Кубани; 3) испытуемые – это выходцы из семей традиционных мест проживания и хранения национальных (народных) традиций (адыгейские аулы, кубанские станицы); 4) родительские семьи не представлены «смешанными» (межнациональными) браками; 5) период обучения в вузе всех участников эксперимента соответствует периоду профессионального развития субъекта, определяемому в терминологии психологии труда как период «адепта» (3-5 курсы). Исследование проходило в несколько этапов. На первом собирались биографические данные о каждом его участнике. Предлагалась анкета сле-

дующего содержания:

1.Назовите количественный состав Вашей семьи (родители, представители старших поколений, братья, сестры и их семьи, если таковые прожи-

вают с Вами вместе, Ваше возрастное место в их среде).

2.Кто в Вашей семье является, на Ваш взгляд, хранителем традиций (мать, отец, бабушка, дед, старшие братья/сестры, Вы)?

3.Есть ли среди близких друзей Вашей семьи представители других национальностей?

4.Есть ли среди Ваших близких друзей представители других национальностей? (да, нет).

5.Имели ли место в среде Ваших родственников межнациональные браки? (да, нет).

6.Если «да», то как оценивались они авторитетными членами семьи? (отрицательно, положительно, нейтрально).

7.В совершенстве ли Вы владеете национальным языком (этническим говором)? (да, нет).

8.Испытываете ли Вы трудности при общении на русском языке? (да, нет).

9.Если «да», то почему? (мало говорил на этом языке в детстве, т.к. он не принят в семейном общении; учился в сельской школе, где все одноклассники говорили на языке местного общения; сейчас предпочитаю с людьми моего круга

говорить на родном языке).

Второй этап был определен как экспертный. Всем участникам предлагалось определить структуру мо- рально-этических ценностей, которые они считают исключительно национальными, и определить на основании собственного жизненного опыта противодействуют, способствуют или нейтральны они в формировании процесса межличностного общения с представителями другой национально-этнической группы. На третьем этапе на основе обобщенного анализа эмпирических данных решается задача конструирования динамической модели взаимодействия ценностных представлений по каждому из стратеги- ческих типов межличностного общения.

В рамках тезисной публикации остановимся на выводах, которые завершили первый этап исследования (этап сбора и анализа биографических данных).

1.Выявлены достоверные гендерные различия в статусе хранителя этнических традиций. С точ- ки зрения 58-ми (80,6%) молодых адыгов эту миссию в семье несет женщина (мать, бабушка). Студенты из семей кубанского казачества (57 чел. 67,9%) определили таковыми мужчин (отца, деда).

2.Стратегия толерантности в межнациональном общении, отражающаяся в количестве межнациональных браков среди представителей молодого поколения и в их позитивной оценке близких, больше свойственна русской среде. Здесь

достоверно большее количество смешанных браков (28 / 3,4% против 7 / 9,7%, т.е. при φ*=3,7 различия находятся в зоне статистической зна- чимости) и меньше количество негативной их оценки: всего 4 русских семьи из 28-ти (14,3%) неодобрительно восприняли брак своего молодого члена семьи с представителем иной национальности. В адыгейских семьях 6 из 7-ми не приветствовали такой брак.

3.Значительным фактором развития толерантности в межнациональном общении на личностном уровне является наличие в среде близких друзей лиц иного национального происхождения и отсутствие значимого языкового барьера при использовании русского языка как средства общения. Отмечено, что количество близких друзей (подруг) иной национальности в женс-

кой среде более свойственно адыгейским девушкам (при φ*=1,64, p<0,05), а в мужской – русским молодым людям (при φ*=3,5, ð<0,00).

4.Можно говорить о своеобразном социально-пси- хологическом феномене, обнаруженном в процессе анализа биографических данных. Он состоит в следующем: при том, что женщина в адыгейской среде признана консервативным фактором в процессе хранения и передачи через поколения национальных морально-этических ценностей, тенденцию к формированию стратегии толерантности на уровне межличностного неформального общения проявляют достоверно активнее (при p*=2,15 р<0,01) женщины этой народности по сравнению с мужчинами: 21 девушка (77,8% опрошенных) отметила, что

Амяга Н.В.

Москва. МИОО

СПОСОБНОСТЬ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО САМООПРЕДЕЛЕНИЯ

КАК ФАКТОР ПОДГОТОВКИ И ВЫСТРАИВАНИЯ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ

Современные исследования семейного общения чаще всего служат обоснованию и защите модели семьи, соответствующей идеалу западного демократического устройства общества. Это, в частности, предполагает ценность уклада, позволяющего каждому члену семьи чувствовать свою значимость, ожидать признания личных прав, предполагает уважение и принятие другого. Психологическим содержанием такой модели является обеспечение возможностей личностного роста каждого члена семьи, удовлетворения основных потребностей, решение конфликтов, со взаимным учетом интересов и т.п.

Данные ценности и данное представление об идеальной семье разделяется многими отечественными психологами.

В то же время в России сосуществуют различ- ные семейные уклады, имеющие те или иные культурные корни, являющиеся отражением различных исторических эпох. В зависимости от того, носителем какой культурной нормы семейного уклада является конкретный человек, им интерпретируется происходящее в семье, выстраивается линия деятельности и жизнедеятельности в семейном контексте. Чаще всего норма семейного уклада оестествлена на каждом человеке и не рефлектируется ни она сама как норма, ни ее социокультурные основа-

имеет в кругу близких друзей (подруг) представителей иных национальностей. Аналогичный ответ дали только 53,3% (24 чел.) опрошенных адыгов мужчин. В среде русских молодых людей различия в проявлении данного социального качества личности не выявлено (при φ*=0,62 различия не значимы).

Можно заключить, что уже на первом этапе эмпирического исследования выделены специфические особенности ценностных представлений и их динамическое взаимодействие в различных этно-национальных студенческих группах. Это дает основание для исследования на последующих этапах традиционных моральноэтических установок и соотнесения их со структурными компонентами стратегий межличностного и межгруппового общения у представителей различных национальных и этнических групп в процессе реализации ими совместной деятельности (таковой является получение высшего профессионального образования), детерминированной конгруэнтными личностными целями и мотивами.

ния. Более того, попытка вывести на рефлексию такого рода может встречать сопротивление, склонность объяснять семейный конфликт на уровне индивидуальных противоречий. Как правило, такая оестествленная норма генетически возникает как трансляция нормы родительской семьи, но также вклад в такую нормировку могут вносить другие источники: нормы семейных отношений, которые человек выделяет у других людей, литература, кино, нормы собственной до семейной жизни и т.д.

Наш опыт психологического консультирования (в том числе старшеклассников, стремящихся самоопределиться в вопросах будущего устройства их семьи) показывает, что при анализе семейных конфликтов во многих случаях наиболее эффективным ходом может быть организация рефлексии участниками семьи своих представлений о нормах семейной жизни и семейного уклада, а также социо-культурных оснований, корней таких представлений. Общение в семье, семейный конфликт при этом предстает не как недоразумение психологического характера (например, не как результат бессознательных проекций, понимаемых психоаналитически), но как противостояние лич- ностных позиций, носителей разных социокультурных моделей семьи и семейного уклада.

Само понимание происходящего в семье в социокультурной рамке предполагает рефлексию устройства собственной семьи, как реализующей определенные нормы, фиксацию основных норм и ценностей живущих в семье (и на уровне действия, и на уровне коммуникации, на уровне семейного мифа), стимулирует самоопределение (доопределение) по отношению к имеющейся модели семейных отношений.

Такое самоопределение не может быть оторвано от общего социо-культурного самоопределения человека – запускает или разворачивает такое самоопределение. И этот процесс фасилитируется консультантом.

Таким образом, проблемы семейного общения могут выступить как пусковой механизм, позволяющий развернуться ценностному и общему социокультурному самоопределению человека и в этом смысле личностному росту на базе исходных идентификационных фиксаций.

Актуальность такой работы очевидна в ситуациях конфликта в семьях с межнациональным браком. Но в семье могут сталкиваться не только национальнокультурные модели семьи. Сегодня есть выраженные носители православного уклада семьи (фактически по Домострою), демократической модели, советской модели и других, в том числе смешанных моделей (мы оставляем в стороне различ- ные нетрадиционные и экзотические формы семейной жизни). Отдельной большой проблемой является вопрос о выпадении из любой традиции, просто пещерное устройство семейной жизни, факти- чески ведущее к разрушению и семьи, и человека.

Самоопределение по отношению к определенной социокультурной модели (моделям) позволяет выходить на проектирование формы семейной жизни, осознанно, осмысленно строить уклад, организовывать жизнедеятельность семьи, выбирать спутника жизни, а также принимать во внимание самоопределение партнера и других членов семьи (например, родителей супруга или супруги). Такое самоопределение – условие выживания семьи в современной ситуации социокультурного компота, своеобразного рынка идей, ценностей, мнений, когда сам институт семьи терпит крах и факти- чески разрушен.

Подготовка к семейной жизни сегодня предполагает развитие рефлексивных способностей, обес-

Архангельская Л.С.

Ростов-на-Дону. РГУ

ЗАВИСТЬ В СТРУКТУРЕ ЗАТРУДНЕННОГО ОБЩЕНИЯ

Проблема затрудненного общения широко обсуждается в прикладной и практической психологии. Многие психотерапевты, принадлежащие к различным школам, все больше обращают внимание на причины затрудненного общения. Среди этих причин, в первую очередь, называется сложившаяся система отношений личности, истоки формирования которой определяются детско-ро- дительским взаимодействием. В последнее время психологи и психотерапевты связывают возникающие трудности в общении с таким феноменом, как зависть. Известно, что в структуру отношений

печивающих возможность выделять собственные ценностные основания, а также предполагает развитие способности самоопределения.

Приведем один из результатов исследования, проведенного на старшеклассниках экспериментальной школы ¹ 1314 г. Москвы (где обучение направлено на развитие способностей коммуникации, мышления, действия, самоопределения в соответствии с базовыми принципами так называемой мыследеятельностной педагогики). Школьникам предлагалось описать симпатичного, привлекательного или даже вызывающего восхищение сверстника. Почти в половине случаев полу- чены очень эмоциональные описания предметов юношеской любви или увлечения. Описания аттрактивных сверстников мы разделили на две группы. Первая группа более многочисленная, в описаниях при этом обязательно фиксировались собственные чувства (например, комфорта, испытываемого при общении с данным человеком), захваченность чувством, а также фиксировался ряд привлекательных качеств.

Во второй группе описаний автор фактически сопоставлял человека с собственным представлением об идеале и качествах идеального человека (например: «Для меня этот человек олицетворяет доброту»). У этих школьников оестествеленной является способность видеть в людях воплощение ценных или идеальных качеств. Это предполагает простроенность самого идеала, предшествующую внутреннюю работу по его обретению, по самоопределению к базовым ценностям, которые могут воплощаться в человеке.

Полагаем, что ребята из второй группы более зрелые и потенциально в большей степени готовы к выстраиванию своих близких и далее семейных отношений в соответствии с ценностным самоопределением, так как слой ценностного самоопределения не только выращен на них, но и оестествлен, определяя эмоциональные предпочтения.

субъекта затрудненного общения, наряду с агрессией, враждебностью, входит зависть [В.А. Лабунская, Ю.А. Менджерицкая, Е.Д. Бреус, 2001]. Но в работах авторов зависть рассматривается в ряду или в связи с другими отношениями, либо упоминается в качестве причины сбоев в общении, но не изучается в качестве самостоятельного социаль- но-психологического феномена. Такая ситуация складывается, прежде всего, потому, что зависть, как психологический феномен, еще недостаточно исследована. Несмотря на это, уже сегодня можно назвать источники формирования зависти, ее основные характеристики и рассмотреть зависть в качестве причины, механизма возникновения затрудненного общения у взрослых людей, обратившихся за консультацией к психотерапевту.

Зависть испокон веков считалась негативной чертой характера человека. Ещ¸ древние мыс-

лители писали, что она не только портит отношения между людьми, является причиной многих эмоциональных расстройств, но разжигает ненависть, ссоры и даже войны. Определенные шаги к раскрытию феномена зависти были предприняты философами разных эпох, поэтами, писателями. В частности, Аристотель, помимо описываемого всеми деструктивного характера зависти, обнаружил е¸ позитивные функции, выделив соревновательный аспект. Таким образом, рассматривая проблему затрудненного общения, мы можем говорить о двух социальнопсихологических функциях зависти в общении: первая направлена на разрушение человека, создание эмоционально-когнитивного диссонанса, а вторая направлена на самосовершенствование, самоактуализацию. Какие социально-психологи- ческие механизмы определяют направленность функционирования зависти? Ответ на этот вопрос можно найти как в трудах философов, культурологов, социологов, так и психологов. В них речь идет о том, что в основе зависти лежит сравнение (социальное, межличностное). Кроме этого утверждается, что зависть возникает в результате сравнения себя с теми, кто принадлежит к одному кругу, к одной социальной страте, иными словами, человек чаше относится с завистью к тем, кто находится рядом, кто является близким и т.д. В качестве объектов зависти могут выступать как отдельные люди, так и группы, зависть обращена к различным сторонам их жизнедеятельности. Легче определить круг явлений, характеристик, по отношению к которым зависть не возникает, чем наметить границы зависти.

Социальное сравнение и оценка осуществляются, как правило, в общении и взаимодействии. Эти механизмы определяют впечатление и запускают систему отношений, в центре которой может оказаться зависть. В соответствии с ее функциями она может способствовать возникновению чувства превосходства (иллюзорного) одного индивида над другим, а также приводить к формированию ощущения собственного ничтожества. Как в одном, так и в другом случае зависть становится причиной затрудненного общения, она приводит к сбоям в общении.

Социально-психологическая особенность зависти заключается в том, что данное отношение обязательно скрывается, подменяется другими определениями, по той простой причине, что зависть всегда сопровождается желанием навредить, унич- тожить «превосходящего Другого» или чем-то уничижающего тебя. Такое стремление не поддерживается социокультурными нормами. Вследствие этого вырабатывается масса защитных механизмов, которые не позволяют проникнуть с помощью простых методов в структуру отношений субъекта зависти, выделить объекты зависти. Поэтому исследование зависти связано с определенными трудностями.

Работы психоаналитиков приоткрыли занавес над этим мощным, но малоизученным феноменом

и привели к выводу об его истоках – это социально – психологический контакт «мать – младенец». В результате, в современной социальной психологии принято положение о том, что качество детско-родительских отношений, общение определяют формирование системы отношений, в том числе и зависти.

В концепции М. Кляйн особое место отводится тому периоду в жизни ребенка, когда его близость с матерью носит не только психологический, но и физический характер. Ребенок соприкасается с грудью матери. Когда он лишен данного контакта, то, по мнению Кляйн, он испытывает фрустрацию. Она, в свою очередь, приводит к возникновению затруднений при формировании, построении своего внутреннего «хорошего» объекта. Вся сила собственных деструктивных импульсов младенца направляется на первичный объект (грудь, мать), искажая его образ агрессивными фантазиями. По мнению Кляйн, этот механизм служит первоосновой возникновения зависти.

Защищаясь от этих собственных деструктивных сил архаичными защитными механизмами типа расщепления, проективной идентификации и др., младенец отделяет «хорошие» объекты от «плохих», тем самым спасает их от своей агрессии. Если же к этим процессам присоединяется неудовлетворительное материнство, которое фрустрирует основные психологические потребности младенца

âлюбви, внимании, заботе, то расщепление фиксируется и усиливает развитие нарциссических черт личности, которые неизбежно ведут к постоянному сравнению себя с другими, к завышенному уровню притязаний, а значит к зависти.

Чрезмерное расщепление приводит к тому, что

âкачестве результатов сравнения и оценки будут формироваться амбивалентные образы и отношения: идеализация или обесценивание, отрицание или признание всемогущества. Такие образования усиливают фрустрацию базовых потребностей че- ловека, ведут к формированию зависти как устой- чивой черты личности. Фрустрация базовых социальных потребностей также актуализирует такие особенности личности, как тревожность, агрессивность, обидчивость, вина, недоверие, ненависть. Таким образом, зависть оказывается в одном ряду с базовыми характеристиками субъекта затрудненного общения.

Âнашем исследовании мы исходим из вышеизложенных представлений о природе зависти и механизмах ее актуализации. В нем мы ставим задачи определить ведущую систему отношений личности на основе выделения «центральной конфликтной темы», найти место в этой системе отношений зависти, описать те ситуации общения, в которых она чаще всего проявляется у субъекта, рассмотреть те трудности общения, которые он испытывает в этих ситуациях.

Основной метод исследования – это анализ 100 нарративов клиентов, зафиксированных в процессе психотерапевтического общения.

Бабаян Э.А.

Краснодар. КубГМА

УЧАСТИЕ В ЛОКАЛЬНОМ ВОЕННОМ КОНФЛИКТЕ КАК КРИЗИСНЫЙ ПЕРИОД РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ

Локальные военные конфликты, ставшие в последние годы актуальным компонентом социальной ситуации развития военнослужащих, являются высокоактивным стрессором, вызывающим у непосредственных участников дезадаптационные состояния личности на всех названных уровнях. Возможности адаптационных резервов человека подвергаются испытаниям экстремальными условиями боевых действий, приводя нередко к «прорыву» адаптационных барьеров, возникновению комплекса психических феноменов, отражающих дисбаланс интрапсихического и психосоциального функционирования личности.

При рассмотрении адаптированности субъекта следует исходить из конкретной ситуации и ресурсов личности, используемых ею в адаптационном процессе. Психическая дезадаптация военнослужащих, участников военных конфликтов, является важнейшей характеристикой различных пограничных нервно-психических и психосоматических расстройств, отражает направленность отклонений в системе биосоциального функционирования индивида. Интегрирующим показателем дезадаптации выступает тип целостной поведенческой стратегии личности. Проводимые нами исследования подтверждают предположение ряда авторов [Карвасарский Б.Д., 1985] о том, что среди разнообразия таких стратегий выделяются три основных обобщенных типа: активно-оборонительный, пассивно-обо- ронительный и деструктивный. Инвариантные характеристики каждого типа можно представить следующими особенностями.

1.Òèï активно-оборонительный представляет собой преимущественно адаптированный стиль поведения, проявляющийся либо в адекватной самооценке тяжести заболевания, либо в тенденции

êего игнорированию. В поведении субъекта преобладают такие мобилизующие стратегии защиты и совладания, как активное включение в деятельность, сохранение активности при неудачах, перспективное планирование действий, отрицание тяжести болезни. При диагностике личностных свойств выявляются показатели высокого уровня интернальности, стремление к независимости, высокая самооценка, предпочтение тактики избежания в конфликте.

2.Пассивно-оборонительный тип стратегии поведения (дезадаптация с интрапсихической направленностью) характеризуется преобладанием регидных, пассивных форм психологической защиты: вытеснения, рационализации, ухода в болезнь. Для индивида характерны тревожность, депрессив-

ность, ипохондрическая переработка субъективного восприятия заболевания и жизни, примирение с болезнью и ее последствиями. Формируются стойкие идентификации типа «я – инвалид», которые усиливают дезадаптивность личности, при этом психический дискомфорт отражается в жалобах соматического характера, что свидетельствует о «включении» механизмов соматизации внутренней картины болезни, которые препятствуют развитию активных способов субъективного противодействия заболеванию, затрудняют применение психокоррекционных мероприятий.

3. Деструктивный тип представляет дезадаптацию с интерпсихической направленностью, его основное проявление – нарушение социального функционирования личности. Психологическая диагностика выявляет повышенную невротизацию, предпочтение стратегии конфронтации в конфликте, снижение коммуникативного потенциала лич- ности, тенденцию к девиантным формам поведения, в том числе и к асоциальным действиям (так наз. «синдром агрессии»).

Синдром психической дезадаптации проявляется в неадекватности психических форм реагирования на различные стимулы, в частности на смысл жизненных ориентаций, отражающих переживание индивидом онтологической значимости жизни, формирование «экзистенциального вакуума». Эмпирические данные получены нами по результатам обследования с применением методики «Тест смысложизненных ориентаций (СЖО)» [Леонтьев Д.А., 1992]. Тест позволяет выявить степень выраженности следующих факторов: (1) – «цели в жизни»; (2) – «процесс жизни или интерес и эмоциональная насыщенность жизни»; (3) – «удовлетворенность самореализацией»; (4) – «локус контроля-Я (ЛК-Я)»; (5) – «локус контроляжизнь или управляемость жизни (ЛК-Ж)». Низкие показатели по названным шкалам являются диагностическим маркером формирования дезадаптационного состояния личности.

Обследование проведено в двух группах респондентов: экспериментальной и контрольной. Экспериментальную группу составили участники кавказских военных действий: 32 офицера (средний возраст 34,5 лет) и 31 солдат срочной службы (средний возраст 19,5 лет). В контрольную группу вошли респонденты аналогичного социальнопрофессионального статуса: 83 офицера и 109 сол- дат-«срочников», не принимавших участия в боевых действиях.

Анализ результатов показал, что кадровые офицеры проявляют значительно больший потенциал адаптивности, чем солдаты срочной службы: достоверные различия в контрольных группах выявлены в показателях высокого уровня по четырем из пяти факторов. Исключение составил фактор 3 («удовлетворенность самореализацией»). В этом случае высокие показатели выявлены только у 28,1% офицеров (9 чел.), что в сравнении с представленностью этого показателя в группе солдат

срочной службы (26,0% / 8 чел.) не обнаруживает достоверного различия. Данные позволяют предположить, что низкий уровень удовлетворенностью самореализацией, свойственный значительной части как кадровых военных, так и призывников, служивших в местах боевых действий, есть психологический феномен, на который проецируется дезадаптационное состояние личности.

Для солдат обнаружено достоверное снижение адаптационного барьера по всем диагностируемым факторам.

Доля лиц, обнаруживших высокие показатели в контрольной группе, превышает таковую в экспериментальной группе солдат-«срочников» при высоком уровне статистической достоверности по всем диагностируемым факторам:

∙по фактору (1) – «цели в жизни» – р<0,00;

∙по фактору (2) – «процесс жизни или интерес и эмоциональная насыщенность жизни» – р<0,01;

риментальной групп находятся в зоне статисти- ческой значимости.

Результаты проведенного исследования позволяют предполагать следующее: риск возникновения дезадаптационных состояний наиболее велик для неподготовленных к условиям военных действий молодых людей.

Обозначенный подход является одним из источников формирования целенаправленной психологической диагностики состояния дезадаптации и организации конструктивной психолого-консуль- тационной и коррекционной работы.

С учетом показателей психодиагностики в подразделении, являющемся базой проводимого эмпирического исследования, организованы коррекционные программы психологического сопровождения воинской службы призывников. Особое внимание обращается на методические приемы, направленные на формирование коммуникативных копинг-ресурсов. В настоящее время результаты

ализацией» – р<0,00;

∙по фактору (4) – «локус контроля-Я (ЛК-Я)»

– ð<0,04;

∙по пятому фактору – «локус контроля-жизнь или управляемость жизни (ЛК-Ж)» – разли- чия между показателями контрольной и экспе-

Бабич Н.С., Батыков И.В., Данилова Д.В.

Краснодар. КубГУ

КОНСТРУКТНАЯ СОЦИОМЕТРИЯ

Основой для стандартной социометрической диагностики являются вычисления, основанные на частотах значений дихотомических переменных. Они могут быть существенно обогащены упорядо- чением по методу ранговой решетки. Для этого каждый член группы должен осуществить выбор других членов на основе набора признаков. Полу- чающиеся в результате данные о рангах всех испытуемых по всем признакам открывают широкие перспективы для строгих (основанных на непараметрической статистике) выводов. Причем эти выводы синтезируют коммуникативный и психосемантический аспекты.

Формализуем некоторые нормативные аспекты такого методического синтеза. Во-первых, во всех расчетах простая частота должна быть заменена на величину, обратную сумме рангов. Вовторых, чтобы синтез давал преимущества, необходимо включать в ранжирование всех членов группы (в крайнем случае, сам респондент может быть исключен из списка и при анализе заменен медианным значениием). В-третьих, недопустимо

боратории развития личности факультета психологии представляемого нами института, и разрабатывается пакет обоснования программы психологического сопровождения воинской службы в подразделениях, принимающих непосредственное участие в локальных военных конфликтах.

использование заданных, а не выявленных конструктов. В диагностике внутригрупповой коммуникативной реальности маркеры, воспроизводимые исследователем на основе его собственного опыта, могут быть непригодны более, чем где бы то ни было.

Конструктная социометрия включает три основных этапа: выявление конструктов, взаимная оценка членов группы по этим конструктам и анализ данных. Успех исследования предопределяется содержанием первого этапа, возможностью получить максимально полный набор релевантных критериев взаимного сравнения. Поэтому список конструктов целесообразно составлять из всех различительных признаков, названных всеми членами группы. Даже кажущиеся синонимами определения могут иметь существенно различное функциональное значение в когнитивном структурировании коммуникации.

Фундаментальным преимуществом конструктной социометрии является возможность изучения влияния когнитивных структур и психосеманти- ческих полей на коммуникацию в группе. Это изу- чение можно осуществлять в двух взаимно дополняющих направлениях: обобщая данные ранговой решетки и производя анализ индивидуальных систем конструктов.

Первое предусматривает построение коллективного психосемантического пространства на основе

коммуникативно релевантных признаков. В этом пространстве размещаются все члены группы, координаты для которых рассчитываются по рангам во всех сортировках. Наглядную оценку влияния психосемантических условий на общение легко получить, налагая социометрический граф на полученную совокупность плоскостей признаков. Проведение же факторного анализа позволяет получить нетривиальную информацию о внутренней структуре мотивов общения в группе. Кластеризация испытуемых по множественному порядку выбора верифицирует и уточняет социометри- ческое разделение группы.

Важную роль в структурировании общения играет артикулированность системы конструктов. Она лучше всего поддается визуальному анализу после изображения корреляционных отношений в виде графов. Если коммуникация четко организована по выявленным критериям взаимной оценки, появляется возможность экспликации изоморфизма конструктного и социометрического графов (для этого необходимы преобразования). В случае неартикулированных систем установление изоморфизма невозможно, но проблема конструктного влияния на коммуникацию этим не снимается. Решается она с помощью анализа индивидуаль-

Баженова В.П., Хан Е.Д.

Сочи. СГУ туризма и курортного дела

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В СИСТЕМЕ МЕЖЛИЧНОСТНОГО ОБЩЕНИЯ ПОДРОСТКОВ

Взаимодействие субъектов, возникающее в общении и совместной деятельности, влияет не только на их результативность, но и перестраивает самого человека, формирует его новые возможности, проявляет те, которые существуют потенциально. Образование личности и образование в сфере общения, продуктивные результаты совместной деятельности в группе во многом зависят от стиля взаимодействия – способа взаимной связи, от сложившихся межличностных отношений.

Сущность взаимодействия в совместной деятельности подростков раскрывается через взаимные влияния учащихся, педагогов, родителей в процессе общения (интерактивная сторона общения). В ходе совместной деятельности для ее участников важно не только обменяться информацией, но организовать «обмен действиями» (воздействиями, планами и т.п.), спланировать общую деятельность. Исключается отрыв взаимодействия от коммуникации, но исключается и отождествление их: коммуникация организуется в ходе совместной деятельности, «по поводу» ее, и именно в этом процессе необходимо подросткам обмениваться и информацией, и самой деятельностью, то есть вырабатывать формы и нормы совместных действий.

ных решеток, в которых, в частности, гораздо больше информационных ресурсов артикуляции.

Анализ индивидуальных ранговых решеток позволяет избежать потерь информации и дает еще более интересные результаты. Можно попытаться определить непосредственную связь между ка- чествами системы конструктов и социометрическими показателями личности. Однако такая связь является производной от межличностного восприятия, то есть контакта психосемантических полей, поэтому наиболее продуктивно попарное сравнение всех индивидуальных ранговых решеток. Расстояние между системами конструктов выражается через квадратный корень из суммы квадратов разностей всех аналогичных коэффициентов корреляции. Сравнения между отдельными идентичными конструктами разных людей можно производить по той же формуле евклидова расстояния, используя не все возможные корреляционные пары, а лишь образуемые рассматриваемым признаком (по сути, мы получаем меру сходства между интегральными значениями количества и качества дисперсий, объясняемых сравниваемыми конструктами). Это позволяет определять влияние, оказываемое на паттерны коммуникации каждым конструктом.

Образование личности, в плане широкого вклю- чения подростков в межличностное общение, целенаправленное формирование готовности школьников к взаимодействию требуют учета их возрастных возможностей.

В отечественной литературе существует разли- чение предподросткового кризиса и стабильного подросткового возраста, который принято называть «старший подростковый» (15–16 лет). Мы, вслед за Л.С. Выготским и Д.Б. Элькониным, принимаем данное различение за исходное положение в психологии подростка. В то же время нельзя не признать переходными, кризисными типичные характеристики поведения детей на протяжении всего подросткового возраста. К.Н. Поливанова (1979, 1994, 1996, 1999) в исследовании психологического содержания подросткового возраста следующим образом снимает это противоречие. Она считает, что подростковый возраст не нашел в современной культуре способов своего разрешения, подобно более древним возрастам. Сегодня нет еще в культуре (а не в психологических теориях) ведущей деятельности детей, переходящих в подростковый возраст. Поэтому в жизни мы имеем дело с кризисом, не находящим своего разрешения и обостряющимся в возрасте школьников 13–14 лет. Разрешение возрастного конфликта подростков – это организация деятельности, в которой реб¸нок может «опробовать» новые, идеальные формы поведения.

Известные определения ведущей деятельности подростка (Д.Б. Эльконин, Д.И. Фельдштейн,