Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_4117_Библиотеки_им_академика_М_И_Перельмана
.pdf
службы здравоохранения. Эта крайне неудобная система была
введена консервативным правительством, и в результате решения
стали принимать не врачи, а некомпетентные операторы на линии.
Людям сказали: «Если вам необходима неотложная помощь, звоните
999. В случае других проблем со здоровьем обращайтесь по номеру
111. Если вам нужно срочно попасть к врачу общей практики,
служба постарается вам с этим помочь. Если вы хотите пригласить
медсестру или срочно вызвать на дом терапевта в нерабочее время,
служба 111 это организует». Это так обнадеживало!
Моя мама перенесла три операции по устранению трех не
связанных друг с другом раковых опухолей, и мои коллеги
были готовы сделать для нее все, что было в их силах.
В полдень профессор хирургии набирает 111, и тут начинается
непередаваемо глупый диалог. Оператор произносит по инструкции:
«Вам нужна скорая помощь?» Я четко ей объясняю, что моя любимая
мать умирает и что я хотел бы облегчить одышку и беспокойство,
которые она испытывает. Я говорю, что она нуждается во внимании
любезного врача общей практики, которого я хотел бы вызвать на
дом. После этого мне задают множество абсолютно неуместных
вопросов о том, дышит ли она, есть ли у нее кровотечение и о
множестве других вещей, которые не имеют никакого отношения к
сложившейся ситуации. Я становлюсь более напористым. Я врач. Я
знаю, что нужно пациенту. Мне не требуются советы человека,
который, возможно, еще на прошлой неделе работал продавцом в
универсаме. Оператор сбита с толку, поскольку не имеет права
отклоняться от протокола. Она говорит, что ее руководитель мне
перезвонит. Это напомнило мне о моих приключениях в Китае в
1978 году, но даже так называемые босоногие врачи были лучше!
В 2003 году с врачей Национальной службы
здравоохранения сняли ответственность за работу с
пациентами вне рабочего времени и в выходные. Это время
превратилось русскую рулетку для пациентов.
Я держал свою мать за руку, периодически измеряя ее
неуверенный пульс. Из-за недостатка кислорода в ее сильном
сердце началась быстрая фибрилляция предсердий. Я все еще
сжимал телефон в кулаке. Когда он зазвонил, мама вздрогнула,
закашляла, а затем из ее носа вытекла струйка окрашенной кровью
жидкости. Нелепый диалог вновь повторился, и мне задали те же
абсурдные вопросы. Я еще раз повторил, что не хочу, чтобы скорая
помощь забирала мою мать в больницу. Наш разговор зашел в тупик.
Ситуация усугублялась, и я понял, что помощи ждать неоткуда.
«Я попрошу нашего врача [сидящего в коллцентре и
распределяющего звонки] позвонить вам по этому номеру», – в
конце концов сказала мне растерянная женщина.
Еще через некоторое время мне позвонил врач, и я не оставил
ему сомнений ни в природе ситуации, ни в том, что должно было
произойти. Даже он сначала попытался меня переубедить, но затем
согласился направить к нам врача общей практики, единственного
на всю округу. Я просто хотел, чтобы моей бедной матери вкололи
немного морфина. Тем временем медсестра Сара пыталась
облегчить ее страдания, увлажняя губы и прикладывая холодное
полотенце ко лбу. Затем тяжелое, но регулярное дыхание сменилось
прерывистыми и нерегулярными дыхательными движениями,
которые врачи называют дыханием Чейна-Стокса. Я понял, что ей
больше не нужен врач. Прибыла божественная помощь. Ее пульс
был слабым и медленным. Глаза сначала закатились, а затем
закрылись. Дыхание становилось все более прерывистым, пока в
итоге не прекратилось. Я посмотрел на своего растерянного отца и
констатировал очевидное. Она ушла.
Мне не нужно объяснять, каково это – потерять мать, но для нее
смерть стала большим облегчением. Облегчением, которое – в 2016
году!– она не могла получить от медиков. Думаю, что я больше
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
желал прихода того врача, чем моя мать. Мне хотелось знать, что я
сделал все возможное, чтобы помочь ей, когда пришло время.
Система, в которой я проработал более сорока лет без единого
больничного, подвела меня как раз в тот момент, когда моя семья
особенно нуждалась в ней. Мне становилось от этого все более
горько.
Очень приятная женщина-терапевт пришла в 16:30, спустя десять
минут после смерти и четыре с половиной часа после моего
обращения за помощью. Она искренне огорчилась и описала всю
систему как хаос. Она никак не могла прийти к нам раньше. Это
было ярким свидетельством краха Национальной службы
здравоохранения. Тот факт, что в нашей семье было полно врачей,
не имел никакого значения. Никто нам не помог. Моя мать мирно
умерла дома в окружении семьи. Если бы она жила в доме
престарелых, скорая помощь доставила бы ее в отделение
неотложной помощи, где она умерла бы на каталке в оживленном
больничном коридоре.
Вызвав терапевта для матери, я дождался его уже после
еесмерти.
Июнь 2016-го. Я находился в больнице ранним вечером, когда
мне позвонила моя дочь-юрист Джемма, явно встревоженная. Мою
полуторагодовалую внучку постоянно рвало, и она становилась все
более апатичной и вялой. Когда дочь позвонила педиатру, ей
сказали, что прием окончен, и отправили за советом в аптеку. Там
девушка-фармацевт побоялась давать рекомендации по лечению
обезвоженного ребенка и предложила позвонить 111. В процессе
разговора Джемма поняла, что не доверяет тому, с кем говорит, и
решила связаться со мной в Оксфорде.
Меня как детского хирурга насторожили некоторые слова.
Апатичность и вялость ребенка обычно свидетельствуют о низком
уровне сахара в крови и непосредственной опасности, поэтому я
велел Джемме незамедлительно ехать в детское отделение
неотложной помощи Адденбрукской больницы (Addenbrooke’s
Hospital) в Кембридже. Я сам позвонил туда, надеясь, что их примут,
как только они приедут.
Я заверил Джемму, что она не единственная, кто не последовал
предписанному процессу, потому что многие умные пациенты
предпочитали не звонить 111. Председатель Комитета врачей общей
практики Британской медицинской ассоциации назвал 111 «зоной
бедствия» из-за большого числа неверно обработанных звонков. Я
почувствовал облегчение, когда добрая медсестра из Адденбрука с
радостью ответила на мой звонок. Затем я отправился по страшным
трассам М40, М25 и А1 к своей старой больнице в разгар часа пик.
Немногие вещи пугают больше, чем экстренная ситуация в
собственной семье. Когда я приехал, малышке поставили
капельницы с глюкозой, чтобы восполнить недостаток жидкости.
Теперь все понимали, что она в безопасности: прекрасная больница,
прекрасные врачи и медсестры. Проблема состояла только в том,
чтобы попасть туда.
Дети в норме должны быть активными и любопытными.
Апатичность и вялость могут говорить о серьезных проблемах.
В течение того же года мне еще раз срочно позвонили из Эссекса.
По пути из школы Джемма увидела, как пожилая женщина
споткнулась на проезжей части и сильно ударилась об асфальт
лицом. Джемма остановила автомобиль так, чтобы защитить
женщину от других машин. Покрытая ссадинами и синяками, жертва
испытывала сильную боль. Было похоже, что у нее к тому же
сломана ключица. Джемма осталась на обочине и попросила другого
прохожего привести мужа женщины, который принес с собой
раскладной стул и сел рядом со своей лежащей на земле супругой.
Это была странная сцена, но никто не чувствовал в себе уверенности
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
перенести неподвижную женщину. Очевидно, что нужно было
вызвать скорую помощь, что Джемма и сделала.
Отделение неотложной помощи переполнено, поскольку
никого из новых пациентов не кладут в палаты. Палаты
переполнены, потому что нет возможности направить
пациентов в общественную больницу.
Моя дочь снова столкнулась с рядом вопросов, необходимых для
установления очередности оказания медицинской помощи: «Она
дышит? У нее кровотечение? Видна ли головка ребенка? Простите,
не тот опросник». Я шучу, конечно, но после вопросов, большинство
из которых были абсолютно бессмысленными, оператор сказал, что
скорая помощь приедет, но ожидание может занять до четырех
часов. Все оказалось не так плохо: всего три часа сорок минут. Пока
моя дочь сидела и утешала пожилую пару, кто-то другой направлял
машины в объезд человеческой преграды.
Проезжавшие мимо пожарные остановились и спросили, что
произошло. Они сказали что-то вроде: «Не вините скорую помощь.
Их автомобили стоят у больницы и ждут, когда их освободят.
Отделение неотложной помощи переполнено, поскольку никого из
новых пациентов не кладут в палаты. Палаты переполнены, потому
что нет возможности направить пациентов в общественную
больницу. Четверть коек занята людьми, которым вообще
необязательно там находиться, но они нигде больше не могут
получить помощь».
Моя дочь поблагодарила их за информацию, и они поехали
дальше. Пожилая дама успела переохладиться к тому моменту, как
добралась до Адденбрукской больницы, которая находилась всего в
десяти километрах.
Что общего у Альберта Эйнштейна и нашей драгоценной
Национальной службы здравоохранения? Ответ: в свое время они
были великолепны, но оба умерли от того, что легко можно было
вылечить. Причиной смерти Эйнштейна стала аневризма аорты,
которую он упорно отказывался устранять хирургическим путем,–
типичные упрямство и сопротивление переменам, которые трудно
понять. Национальную службу здравоохранения убил принцип
«бесплатно для всех в пункте доставки», которому сложно следовать,
потому что население стареет, но при этом только часть из нас
платит налоги, чтобы финансировать оказание медицинских услуг.
Кроме того, бесплатная медицинская помощь давно превратилась в
туристическую индустрию.
Национальная служба здравоохранения 2018 года изменилась до
неузнаваемости по сравнению с 1948-м, годом своего основания.
Современная медицина опирается на тысячи лекарств и постоянно
усложняющиеся технологии, которые со временем становятся все
дороже. Моя специальность кардинально изменилась с тех пор, как
я пришел в Оксфорд в 1986 году. Многие операции по лечению
ишемической болезни сердца были вытеснены стентированием
коронарных артерий, которое мы проводим под местной анестезией,
причем зачастую пациентам даже не приходится ради этого
ложиться в больницу. Проведенная во время сердечного приступа,
эта процедура восстанавливает приток крови к умирающей мышце и
позволяет сохранить значительную ее часть. Некоторые из
спасенных пациентов продолжают страдать сердечной
недостаточностью, но им вскоре можно делать инъекцию стволовых
клеток через катетер. Хотя результаты катетеризации лишь
немногим превосходят результаты аортокоронарного шунтирования,
немногие предпочли бы тридцатисантиметровый разрез вдоль всей
грудины и еще один на руке или ноге, необходимый для забора
трансплантата.
Даже протезы клапанов сердца теперь могут быть установлены
кардиологом. Их продвигают по катетеру до самого конца, а затем с
силой вгоняют внутрь больного клапана. В некоторых европейских
странах эта процедура является рутинной для пациентов старших
возрастных групп. Для установки митрального клапана
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
разрабатываются менее инвазивные процедуры, но в тех случаях,
когда традиционная операция предпочтительна, клапан
устанавливают через небольшое отверстие с правой стороны
грудной стенки. При этом в ходе операции большую помощь
оказывают роботы и прогрессивные технологии.
Как ни печально, Национальная служба здравоохранения
потерпела крах из-за того, что легко можно было бы
предотвратить.
Сегодня для устранения большинства аневризм брюшной аорты
(вроде той, что убила Эйнштейна) уже не требуется большой
абдоминальный
[51]
разрез. Эндоваскулярный стент-графт
[52]
обычно
имплантируют с помощью катетера, введенного через разрез в паху.
Специалисты внимательно наблюдают за процессом путем
рентгеноскопии высокого разрешения. Стент-графт заполняет
расширенную часть аорты изнутри. Подобные инновационные
методы подходят для устранения многих аневризм в грудной
полости, и благодаря им число операций, проводимых мной на
аорте, значительно сократилось. Вместо того чтобы десять дней
лежать в больнице после операции, предполагающей охлаждение и
остановку кровообращения, пациент отправляется домой уже к
концу дня. У детей с врожденными заболеваниями сердца суженные
сосуды можно расширить, а затем установить в них стент;
аномальные сосуды и отверстия в сердце можно закрыть с помощью
технологии на основе катетеризации. Мой талантливый коллега Нил
Уилсон стоял на передовой внедрения этих технологий в
Великобритании, но ему пришлось эмигрировать, чтобы продолжать
работать.
Вернемся к сердечной недостаточности, единственному
смертельно опасному заболеванию, имеющему худший прогноз, чем
рак. Пациенты с сердечной недостаточностью испытывают одышку
от малейшего физического напряжения и чувствуют постоянное
изнеможение; они не могут лежать на спине, их ноги и живот
распухают, и в итоге они становятся полностью зависимыми от
других. Я действительно горжусь своими достижениями в разработке
альтернативы для пересадки сердца, но хотя я впервые
имплантировал роторный насос крови в 2000 году, к2018 году эти
насосы все еще не стали широко доступными для смертельно
больных пациентов моложе 65 лет, которых не рассматривают в
качестве претендента на трансплантацию сердца. Менее одного
процента людей, нуждающихся в пересадке сердца, в итоге
получают донорский орган. Что бы вы чувствовали, если бы ваш
ребенок умирал от сердечной недостаточности? Если система не
может сделать доступными необходимые для спасения жизней
технологии, то пора менять систему.
Сейчас проводится в разы меньше открытых операций, а
некоторые заменены менее инвазивными методами лечения.
В последний раз я выражал свое разочарование по этому поводу
на конференции в Техасском институте сердца в сентябре 2017 года.
Хотя конференция называлась «Достижения сердечно-сосудистой
медицины», организаторы хотели, чтобы я высказался по поводу
семидесятилетней годовщины государственной системы
здравоохранения. Я отказался, потому что у меня не было никакого
желания ругать Национальную службу здравоохранения. Но
американцы вовсе не глупы: они внимательно за нами наблюдали.
Когда я смотрел демонстрацию очередной передовой технологии, то
вспомнил еще одну свою поездку. Я был в Индии и пытался
добраться до дальнего конца озера в Удайпуре в испепеляюще
жаркий день, но мое такси задерживали неприкасаемые священные
коровы, которые отдыхали на дороге. На горизонте виднелось место
моего назначения: роскошный отель «Лейк-Пэлэс» (Lake Palace
Hotel). Национальная служба здравоохранения как раз была такой
священной коровой, и, пока я находился в Хьюстоне, мне
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
показалось, что я снова смотрю на роскошь по другую сторону
озера. Как мы позволили нашей любимой Национальной службе
здравоохранения дойти до такого состояния?
Пересадка сердца – довольно редкая операция. Новый
орган получают менее 1% тех, кто в нем нуждается.
В 1990-х годах мы с оксфордскими коллегами каждый проводили
500–600 операций на сердце в год. Мы были прекрасно отлаженной
кардиохирургической машиной; унас была великолепная бригада и
отличные результаты. Хирурги со всего мира приезжали, чтобы
посмотреть, чего нам удалось достичь. Однако Национальная служба
здравоохранения решила, что работать так усердно – политически
некорректно, поэтому нас стали критиковать при любой
возможности. Нам сказали, что мы должны посвящать больше
времени обучению хирургии, посещению отдаленных клиник и
участию в конференциях. Выходит, что нам требовалось заниматься
чем угодно, кроме нашей основной работы, оперирования сердец,
которую, кроме нас, выполнять было некому. Политическая
корректность в итоге победила. Теперь каждый из шести
кардиохирургов в моей больнице проводит около 150 операций в
год, то есть на всех нас в год приходится менее 1000 пациентов.
2 января 2018-го. Когда отгремел семидесятый день рождения
Национальной системы здравоохранения, в газетах появились
привычные заголовки: «Вчера у одной из больниц четырнадцать
карет скорой помощи ждали, когда у них заберут пациентов»;
«Переполненные больницы обращаются к семьям пациентов с
просьбой забрать своих родственников домой»; «Пациент с
деменцией прождал 36 часов, лежа на каталке»; «Пенсионер умер
от сердечного приступа после четырехчасового ожидания скорой
помощи»; «С начала года двадцать четыре государственные
больницы объявили об отсутствии мест»; «55000 запланированных
операций отменены в этом месяце».
Возрастающий спрос на лечение, переполненные больницы
и неадекватная ситуации социальная помощь создали
настоящий коллапс в отделениях неотложной помощи.
И так далее. Известный политик рассказал, как уехал в Европу для
лечения рака мозга, которое не смогла обеспечить ему на родине
Национальная служба здравоохранения. Младенца с опухолью
сердца пришлось везти на операцию в Массачусетскую больницу
общего профиля, потому что никто не мог провести ее в
Великобритании. Так завидует ли весь мир нашей Национальной
службе здравоохранения? Не думаю. Она зациклилась на
финансовой стороне и предпочитает сохранять деньги, а не жизни.
11 января шестьдесят восемь выдающихся врачей,
представляющих половину отделений неотложной помощи в стране,
написали письмо премьер-министру о том, что «пациенты умирают в
больничных коридорах в невыносимых условиях». Это не было
преувеличением: токсичная комбинация возрастающего спроса,
переполненных больниц и совершенно неадекватной социальной
помощи создала приливную волну, затопившую отделения
неотложной помощи, в которых недоставало как персонала, так и
ресурсов. Но лучше прождать несколько часов и получить помощь,
чем не получить ее вовсе. Мой друг Крис Булстроуд был
профессором ортопедии в Оксфордском университете и рано ушел
на пенсию, чтобы переучиться на врача скорой помощи. Он выразил
интересное мнение о том, какую роль стали играть отделения
неотложной помощи после исчезновения семейных врачей:
По мере отдаления от времен учебы и первых лет работы у
меня и коллег становилось все меньше энтузиазма.
«Их можно назвать отделениями для пациентов, которые больше
никому не нужны. Если полиция не справляется с психически
нездоровым человеком, или семья не справляется с пожилым
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана