Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эпоха великих реформ. Том 2. Монография
.pdf
.
ром. Только раз в течение -летней спячки встрепенулось Министерство вн. дел и ввело в столицах и в Одессе в г. слабое подобие всесословного городского самоуправления. В этой законодательной работе Н. А. принимал самое деятельное участие, чем впервые
обратил на себя неблагосклонное внимание высшего петербургского
общества, враждебного реформам. Поддерживая сношения с литературно-ученым кругом, Н. А. в это время знакомился также и с крестьянским бытом, принимая участие в ревизиях учреждений госу-
дарственных крестьян. Само собою разумеется, что он внимательно следил и за попытками к освобождению крестьян, неоднократно,
но бесплодно делавшимися в царствование Николая
i.
ii.
Настоящее широкое поприще для приложения дарований и сознательной любви к народу Н. А. открылось лишь с воцарением Алек-
ii
сандра
бодительное знамя, служение коему поставил себе задачею жизни
Н. А. Некоторые меры (первый циркуляр Ланского, обещавший неприкосновенность крепостного права) опечалили друзей свободы.
Ужель, думали они, начинается новый период спячки и Россия с одного бока перевернулась на другой?.. Смущение друзей русского народа было непродолжительно —
. Не без смущения и колебаний развернуло оно свое осво-
Не тревожься, недремлющий друг,
Если стало темнее вокруг,
Если гаснет звезда за звездою,
Если скрылась луна в облаках,
Это стало темней пред зарею.
Так и случилось. Крайне мешкотно, без плана и руководящей идеи,
в потемках канцелярии, среди строжайшей тайны, уже с г. нащупывалась почва для освобождения крестьян.
Секретный крестьянский комитет, подобно многим своим предшественникам, собирался оттяжками затушить дело свободы, начатое молодым государем. Но весьма кстати осенью г. явился адрес
литовского дворянства, за который поспешили уцепиться друзья свободы. Последовал рескрипт ноября г., неожиданно положивший начало освобождения крестьян
Несогласия во мнениях Секретного Комитета, говорится в письме одного совре-
⁵
менника, неудачное распоряжение Ланского о созыве губернских комиссий,
.
⁵
. .
С конца г. дело пошло вполне ходко, благодаря простому, но необыкновенно смелому шагу, который был сделан министром Ланским
под влиянием Н. А. Милютина. Зная хорошо печальную судьбу крестьянских комитетов царствования Николая i, освободительные намерения коего благодаря отсутствию гласности были заглушены в потемках канцелярщины петербургскою знатью и бюрократиею, Милютин
убедил либеральный кружок, группировавшийся около в. к. Елены
Павловны и в. к. Константина Николаевича, настоять на опубликовании рескрипта ноября г., коим принималось предложение ли-
i)
товского дворянства об освобождении крестьян (см. выше главу
.
Эта радикальная мера публично, стало быть бесповоротно, ставила на очередь крестьянский вопрос, и погребение его в недрах канцелярий делалось невозможным. Как ни запутано было еще положение, как ни смутны были черты предстоящей крестьянской реформы, этот шаг имел огромное политическое и нравственное значение
(см. главу i). Значение этой простой, как Колумбово решение задачи
об яйце, но решительной меры не укрылось от внимания понимающих дело современников.
«Как описать, — писал из-за границы кн. Д. Оболенский, по получении известий об оглашении рескрипта ноября, Ал. Вас. Головнину, — вам наше удивление при получении последних известий?
Великому делу положено начало! и какое прекрасное начало! Господь умудряет слепцов, и в этом деле нельзя не признать Его видимого присутствия. Ничто не обещало такого прекрасного результата: ни приготовительная работа, ни качества большинства деятелей.
Будущее нам неизвестно, но каково бы оно ни было, оно не уменьшит значения сей великолепной страницы в истории Государя. Вдали от России такие рескрипты производят, быть может, более сильное впечатление; я его читал в первый раз с замиранием сердца. Вы
не могли иметь такого ощущения, потому что слишком близко видели всю внешнюю обстановку этого дела. Как умно и ловко было
только взволновавшее общественное мнение и породившее бездну недоволь-
ства, наконец усиление реакционных взглядов среди лиц, окружавших госуда-
ря, побудило его приказать Ланскому составить рескрипт на основании адреса
литовского дворянства, мнений Комитета и порядка освобождения крестьян
в Остзейских губ. Комитет и Министерство внутренних дел принялись общими
силами согласовать несогласуемое, сочинять, сами не зная, чего хотят. Писали,
переписывали, опять сочиняли. Сосчитано, что в это время над этим делом
работало человек. В результате появился знаменитый рескрипт ноября
xii
(«Русск. Стар.», .
. С. ).
.
воспользоваться частным случаем, чтобы поднять вопрос для всей
России. Как мастерски отнимается у дворянства возможность жаловаться на произвол правительства… Вам, как одному из главных деятелей, слава, честь и благодарение! Но как не позавидовать счастию
Ланского? Знает себе подписывает один циркуляр за другим и прямо
идет в бессмертие в розовом галстуке и клетчатых штанах».
«Нечего упоминать, — говорит далее кн. Оболенский, — что в ре-
скрипте и в циркуляре проходила рука государственного человека
Н. А. Милютина»⁶.
С этих пор начинается неуклонное и преданное служение Н. А.
делу освобождения. Насколько стойкая и сложная деятельность
Н. А., самоотверженного поборника народной свободы, приводила
в восторг друзей его, настолько же, и даже еще сильнее, она смущала и возмущала крепостников, которые не останавливались ни перед какими клеветами
, для того чтобы очернить в глазах Алексан-
⁷
дра ii Милютина и оттеснить его от дела, к которому он готовился
всю жизнь. Удобный предлог для проявления накопившейся против
либерала Милютина в придворных и высших бюрократических сферах ненависти послужило пустое столкновение в конце г. петербургского генерал-губернатора с тамошнею думою, раздутое в крупное событие политической важности.
Скандал устроил известный крепостник М. А. Безобразов, лицо
близкое также ярому крепостнику, председателю Секретного Комитета графу Орлову, и впоследствии отличившийся самыми беззастенчивыми нападками на Редакционную комиссию за ее стремление
по возможности дать крестьянам земельное обеспечение. Сыр-бор
загорелся из-за того, что М. А. Безобразов, будучи гласным Петербургской думы, отказался в самой неприличной форме получать установленный законом диплом на звание гласного, указывая на то, что он,
как столбовой московский дворянин, не хочет состоять «в числе лю-
дей среднего рода». Дума в ответ на эту циничную выходку поместила в протоколе статью закона, обязывающую ее выдать диплом. Протокол был напечатан для рассылки гласным. Один экземпляр попал
в Москву, и либерал Катков, негодуя на выходку крепостника, или,
по тогдашней терминологии, «плантатора» Безобразова, напечатал
См. «Русск. Стар.», г. №
⁶
«В этом деле (крестьянском), — писал в г. один московский крепостник, —
⁷
замешана целая шайка врагов России и именно таких людей, которые были
замешены декабря года» («Русск. Стар.», .
понятно!
xii
. «На заре крестьянской свободы». С. .
xii
. С. ). Кажется,
. .
протокол в «Русском Вестнике». Поднялась настоящая буря. Катковский журнал попал под опалу. Цензор Краузе, впоследствии известный земский деятель, слетел с места, и дело было передано в Совет
министров. М. Н. Муравьев и другие крепостники, уже давно подкапывавшиеся под Милютина, сочли этот повод удобным для окончательного ниспровержения опасного врага. Они стали доказывать,
что виною всему тот революционный дух, который положен в основу городского Положения г. и которым проникнут и автор его,
Милютин. Ланскому прямо ставили в вину, что он держит около себя
такого опасного человека. Из всех членов совета за него заступился
только кн. Горчаков
. В конце заседания Государь сделал замечание:
⁸
«Этот Милютин давно уже имеет репутацию „красного“, за ним нуж-
но наблюдать».
Милютину больше ничего не оставалось, как подать в отставку.
Да и положение самого Ланского было довольно щекотливое. Незадолго перед тем тот же Ланской должен был выдержать тоже целую
бурю из-за записки, составленной кружком Милютина против Ростовцевского проекта об учреждении генерал-губернаторств с чрезвычайными полномочиями (см. выше, С. и след.) и чуть не стоившей Ланскому министерского портфеля. Но к чести Ланского нужно
сказать, что он был чужд обычной бюрократической рутины: не выдвигать на видных постах людей талантливых. С другой стороны, он
искренно предался делу народной свободы, а для нее он считал Милютина необходимым человеком.
С отставкой Милютина в кармане Ланской поехал к Государю с до-
кладом и старался защитить свою правую руку. «Это человек опас-
—
ный,
сказал Государь, — во всяком случае, он заставляет много го-
ворить». В конце разговора Государь задал вопрос: «Сергей Сте-
—
панович, можешь ли отвечать за него?» «Как за себя»,
был ответ
Ланского.
Милютин остался на месте и вскоре занял пост товарища министра внутренних дел, хотя и не без затруднений и оскорбительных
знаков недоверия. Когда выяснилось, что правительство оставляет первоначальный план постепенного освобождения, то главный
автор его, тов. мин. вн. дел Левшин⁹, вышел в отставку. Ланской
Дневник Никитенко. Т. ii. С. .
⁸
Один из мнительных сторонников освобождения, тов. мин. внутр. дел Левшин,
⁹
смотрел на издание рескрипта ноября, как на «такое сальто-мортале, от кото-
рого все государственное управление могло пойти верх дном» (См. Записку
Лев-
.
шина в «Русск. Архиве», . № . С. ). Довольно характерно отношение его
к крестьянскому вопросу. Левшин, зондировавший во время коронационных
празднеств почву среди дворян, пишет: под звуки бальной музыки и кликов ура,
Государю словесно доложено было и им одобрено, что дворянство трех западных губерний, которое, находясь в соседстве с остзейскими свободными зем-
ледельцами, не питало панического страха к слову освобождение, как другие,
первое произнесет слово освобождение (н. Записки. С. ). Но в каком акте
собственно впервые произнесено было святое слово «освобождение»? Литовское дворянство, стремясь к освобождению крестьян от крепостной зависимости и… земли, говорило лишь в общих выражениях, что пришло время поло-
жить конец крепостному состоянию и заменить его добровольными соглаше-
ниями с крестьянами. (См. н. з. Левшина). Рескрипт ноября говорит лишь
об улучшении быта крестьян, и только в дополнительном циркуляре Ланско-
го от ноября говорится о желании литовского дворянства и «в видах поме-
щичьих крестьян освободить их от крепостной зависимости». Левшин находит,
что тут была сказана Ланским неправда, но едва ли в данном случае не гово-
рит в нем чувство затаенной зависти или горького сетования на свою бли-
зорукость и мнительность, благодаря коим он был по собственной вине удален от крестьянского дела, которое он знал и которому сочувствовал, хотя
и с тою аккуратною умеренностью (ни холоден, ни тепл), которая вызывает
негодование автора Апокалипсиса. Замечательна вследствие такой нереши-
тельности нелогичность поведения Левшина. Ланской предлагает октября
г. Левшину составить проект рескрипта на имя ген.-губ. Назимова, кото-
рый служил бы приступом к общему освобождению по всей России (а Лев-
шин вместе с Главным Комитетом был против одновременного освобожде-
ния). Назначается восьмидневный срок, согласно повелению Государя. Такой
короткий срок назначил Государь, будучи выведен из терпения бесконечными
проволочками Главного Комитета. Левшин такую поспешность, по мнительно-
сти своей, в которой впоследствии сам сознался и каялся, счел непозволитель-
ною и, к чести своей, отказался, несмотря на требование своего начальника,
от шага, в котором видел ветреность (С. Записки). Но впоследствии, спо-
хватившись и сообразив, как лестно как-нибудь косвенно, хоть сбоку, в виде
«поддужного» пристегнуться к зачинающемуся великому делу, скрепил уже без
всякой надобности вышеупомянутый циркуляр Ланского, в котором он отмечал вышеуказанную неправду (Записки его. С. – ). Непостижимая логика!..
Не без горечи уступил Левшин место Н. А. Милютину и отнесенный новым
течением в лагерь «отсталых» стал именовать новых более отважных пловцов
«красными» и «нивеллерами» (С. Записки), и утешаться в своих Записках
«гордостью, самодовольствием и убеждением», что ему удалось подписать акт,
составляющий краеугольный камень законодательства о крестьянах. Тщетное
самообольщение! Едва ли претензия Левшина на признательность потомства
. .
имел честное мужество отступить от бюрократической традиции
не выдвигать опасных соперников на пост товарища
и рекомен-
¹⁰
довал Милютина. Государь не сразу согласился и только в г. назначил его, и то только как «временного» товарища. Недоверие Государя к Милютину было так велико, что он так до конца службы
и оставался «временным», так что в шутку его называли «временнопостоянным».
iii.
По мысли Милютина была образована в г. под скромным названием Редакционной комиссии настоящая законодательная комиссия,
которая сделалась главным рычагом в дальнейшем движении кресть-
основательна. Если он до ноября и работал, как усердный чиновник, акку-
ратно компилируя, сам не зная хорошенько для чего бумаги своих предшественников, то за это и получал соответственные чины и знаки отличия (пред
отставкою ему был дан Александр Невский), а если он добивается славы госу-
дарственного человека, то тут, кажется, должна быть мерка иная: отвага, дальновидность, глубина взгляда и сила убеждений! Если бы мнительность Левшина, заставившая его спасовать в решительную, критическую минуту (при
составлении рескриптов ноября) и пойти вправо с крепостниками, которые
хотели оттянуть дело чуть не на сто лет и которым он вовсе не сочувствовал;
если бы вместо того он имел благородное дерзновение и веру в народ и в свобо-
ду, он, как знаток крестьянского быта, вероятно, играл бы видную и завидную
роль, доставшуюся после него Милютину. А коли струсил вследствие чрезмерной осторожности, как евангельский заскорузлый раб, зарывший свой талант
тоже из чрезмерной осторожности в землю, нечего роптать и напрасно протягивать руки к награде и чести, уготованной только для храбрых, предприимчивых, отважных пловцов, которые не довольствуются рутинным каботажным плаванием и которых рутинеры обзывают «безумцами», «радикалами»,
«нивеллерами»! Эти последние, пускаясь в смелые опыты «радикального лече-
ния общественных недугов, своею рациональною деятельностью приготов-
ляют себе, по верному замечанию проф. Редкина, в будущем вечную память».
Suum cuique.
Лероа-Болье указывает на стремление министров представлять на пост товари-
¹⁰
щей из чувства самосохранения людей бездарных. Эти в свою очередь, делаясь впоследствии министрами, отдают предпочтение еще более бездарным,
так что уровень министерского персонала должен бы прогрессивно понижаться, если бы другие обстоятельства не разрушали эти расчеты своекорыстия
(Лероа-Болье. С. ).
.
янского вопроса. Заключая в себе помимо представителей «ведомств»
до членов-экспертов из помещиков разных губерний, это своеобразное получиновничье, полуобщественное учреждение не могло хоть несколько не импонировать крепостническому большинству Главного Комитета, если не силою своего внешнего авторитета, то знанием жизни и разумностью своих предложений. Милютин
знал, какое трудное и ответственное дело начинает он, вступая в решительную борьбу с крепостниками, опиравшимися на узкие, своекорыстные, но могущественные интересы властных, богатых, знатных людей, опиравшимися на мнительность одних, на равнодушие
к общему благу многих и на невежество большинства. Что же мог
он сделать для борьбы с темными силами, как не обратиться к гласности, к знанию и бескорыстной любви к народу своих единомышленников, не располагавших иным орудием, кроме слова и письма?
Приглашая в члены Редакционной комиссии Ю. Ф. Самарина, с которым он и раньше вел переговоры по крестьянскому вопросу, он
ему писал:
«Почтеннейший Юрий Федорович! В дополнение к официальному приглашению, уже отправленному на ваше имя, мне поручено
обратить к вам дружеское воззвание и от себя. С радостию исполняю это поручение, в надежде, что вы не отклоните от себя тяжелой, но приятной обязанности довершить великое дело, которому
вы издавна были преданы всей душой… Могу вас вполне удостоверить, что основания для работ широки и разумны. Их может по совести принять всякий, ищущий правдивого и мирного разрешения крепостного узла. Отбросьте все сомнения и смело приезжайте
сюда. Мы будем, конечно, не на розах: ненависть, клевета, интриги
всякого рода, вероятно, будут нас преследовать. Но именно поэтому нельзя нам отступить перед боем, не изменив всей прежней нашей жизни. Идя в комиссию, я более всего рассчитывал на ваше сотрудничество, на вашу опытность, на ваше знание дела. При всей
твердости моих убеждений я встречаю тысячу сомнений, для разрешения которых нужны советы и указания практиков. Здесь вы
нужнее, чем где-либо. Обнимаю вас от всей души в надежде на радостное свидание»…
Собравшиеся в Редакционной комиссии борцы за народную свободу, сильные нравственной поддержкой передовой части общественного мнения и прогрессивной публицистики, без различия оттенков политического разномыслия, смело вступили в неравный бой
с страшными силами косности и своекорыстия в лице рассвирепевших крепостников. Эта могучая кучка гребцов, везших на утлой ладье
. .
свободу и счастье русского народа, выдержала не одну бурю, готовую,
казалось, вот-вот потопить смелых пловцов и их драгоценный груз.
Таинственные судьбы хранили этот убогий челн, за судьбою которого
с жадным вниманием следил «терпением изумляющий народ», с нечеловеческими усилиями сдерживавший свой естественный порыв
до дня, когда буря кончилась и… февраля засияла звезда народной
свободы:
Любуясь ясностью лазури
На берегу, когда-нибудь
Вы пожалейте тех, чья грудь
Встречала в море ярость бури.
Полтора года работала Редакционная комиссия (с марта по октябрь г.) и за это время совершила неимоверную по размерам
и трудностям работу, разобрав все проекты губернских Комитетов
и массу проектов и записок частных и всю литературу. Достаточно
взглянуть на одни только печатные труды Комиссии (в библиографическом указателе Межова одно исчисление содержания их занимает страниц), чтобы составить себе понятие о размерах труда
членов Комиссии. В числе этих доблестных и бескорыстных работников на пользу народа главным и в количественном, и в качественном отношении работником был, по общему признанию, Н. А. Милютин. В указателе, приложенном к известному труду Семенова
«Освобождение крестьян», одно исчисление страниц, на которых
значится имя Милютина, занимает два столбца и достигает цифры
свыше . В качественном отношении влияние Милютина было
так велико, что его справедливо называли душою или энергиею Редакционной комиссии. Зная крестьянский вопрос, как немногие,
Милютин благодаря своему дару слова, находчивости, способности
отчетливо разъяснять самые сложные вопросы и глубокой убежденности умел действовать и на врагов, и на друзей, которые невольно группировались вокруг этой крупной и привлекательной личности, умевшей, несмотря на свою мягкость, твердо держаться своих
убеждений.
Значение Милютина особенно сильно сказалось, когда после Ростовцева был назначен гр. Панин, не скрывавший своего намерения
не мытьем, так катаньем добиться отмены уже принятых Комиссией
основных положений по крестьянскому землевладению (бессрочное
пользование) и самоуправлению. Если бы не стойкость Милютина,
сумевшего сплотить около себя прочную группу членов, отстаивавших интересы крестьян, то тактика графа Панина, быть может, при-
.
несла бы свой плод. Наделение крестьян землею и дарование им общественного самоуправления, эти два устоя крестьянской реформы,
имели самого талантливого и убежденного защитника в лице Милютина, который в силу одного этого обстоятельства должен был
сделаться мишенью нападок со стороны крепостников¹¹. Среди благородных деятелей крестьянской реформы Н. А-у должно быть отведено одно из первых мест. Старый поборник освобождения крестьян, декабрист Н. И. Тургенев, ознакомившись с трудами Редакционной комиссии, вправе был написать Н. А. Милютину: «Помимо
громадности положенного труда, все беспристрастные люди должны вспомнить теперь и оценить значение нравственной борьбы, которую члены Редак. комиссии должны были вести против стольких
враждебных влияний; чрез это их заслуги пред Россиею и челове-
чеством получают новое значение, еще более крупное и блестящее.
Кроме того в «Труд. Ред. ком.» я вижу, — писал старый либерал, — неопровержимое доказательство тому, что в России можно задумывать
и выполнить самые крупные реформы, но теперь доказательство
так очевидно, что оно должно убедить всех и каждого»¹².
iv.
Не менее важно было участие Милютина в работах Министерства
внутренних дел по крестьянскому делу, которые направлялись его непосредственным влиянием. Прежде всего нужно было успокаивать
и рассеивать сомнения Государя, которого (см. выше i главу) крепостники старались запугать измышленными или раздутыми сообщениями о народных волнениях. Затем необходимо было успокаивать
крепостных, которые, путаясь в смутных толках о предстоящей воле,
не знали чему верить и чему не верить, тем более что пошел слух,
будто помещики скрывают волю, «как то и прежде бывало». Разрешенная по мысли Милютина гласность сразу разъяснила положение,
и народ оказался достойным доверия.
Один крепостник, стоявший за «волчью волю» крестьян, т. е. за обезземеле-
¹¹
ние крестьян: «Отчего просто не взять в образец переворот, совершенный
некогда в Польше и в губерниях остзейских? — писал этот образованный поме-
—
К чему мечты об общине, о каком-то пролетариате, у нас не существую-
щик.
щем?.. Чувствую как-то невольно революционеров, монтаньяров: эти люди
могут испортить дело и лишить всех прав дворянство» («Русск. Стар.», г.
№ . «На заре крестьян. свободы»).
Лероа-Болье. С. – .
¹²
. .
Одним из важнейших актов министерства было видоизменение
роли дворянских депутатов. Не повторяя здесь сказанного в главе ii,
укажем только на записку Милютина г., дающую общий обзор
деятельности дворянских комитетов и представляющую истинный
шедевр деловой бумаги.
Вначале отмечается, что большинство дворянства не оправдало
доверия правительства, что оно оказалось явно неспособным к беспристрастному соблюдению интересов обоих сословий и, обнаруживая даже непонимание самых выгод помещиков, стремилось к обезземелению крестьян, и что только в мнениях меньшинства нельзя
не признать зрелости образования, беспристрастия и правильности
взглядов. Переходя к подробному разбору комитетских положений,
всеподданнейшая записка отмечает три мнения.
Первое мнение тех, кои мало оказывали сочувствия к освобождению
крестьян, побуждаемые к тому личными материальными выгодами
помещика. Нельзя подвергать их безусловному и строгому осуждению. Большинство из них, рожденные и воспитанные в понятиях
крепостного права, не могут постигнуть настоятельной нужды преобразования и ждут от него неминуемых потерь. Напуганное воображение рисует в будущем разорение и нищету как их, так и их потомков. Хотя все губернские комитеты -ю статьею своих положений единогласно постановили отречение от крепостного состояния,
но тайное направление к удержанию своих прав под разными видами встречается почти во всех Комитетах и в весьма многих из них составляет большинство.
Начальные действия противников освобождения состояли в том,
что они пытались остановить всякое движение по крестьянскому вопросу, стараясь пугать правительство предвещаниями бунта. К числу
таких попыток в особенности следует отнести представленную Вашему Величеству безымянную записку под литерою А, в коей автор усиливается доказать, что в освобождении крестьян таится глубоко задуманный план демократической революции в России. Убедившись
в неудаче остановить реформу, люди несочувствующие стали заботиться о том, чтобы дать ей оборот, как можно более выгодный для
помещиков. Сначала они домогались выкупа за личность крестьян,
возлагая его или на самих крестьян, или на правительство, или на все
сословия государства. Не достигнув этой цели, в настоящее время
они или стараются сохранить барщинный труд и чрез сие власть помещика над крестьянами, или же, соглашаясь на безусловное освобождение и личности крестьян и выхваляя свободу труда, желают
уменьшить крестьянские наделы и ограничить пользование землями
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]